Шоу Подбор (СИ)

— Ты не спрашивала, — пожал плечами Клод. Тоже верно.
— Так, что насчет страшной тайны? — напомнила я, поудобнее обвивая его шею руками. Вообще, ожидала услышать жуткий секрет про орден Инквизиции. Например, про те катакомбы, о которых рассказывал Эвард.
— Мужчина, малыш, — наклонившись, прошептал он. — сразу знает, будет ли делать предложение. Это становится ясно, как только мысль о том, что не потерпишь рядом с этой девушкой другого, мелькает в голове. И тогда время уже не имеет значения. Можно сделать предложение через час после знакомства, а можно прожить вместе семь лет, но так и не предложить девушке выйти замуж.
— Знаешь, — говорю осторожно, задумчиво водя пальцем по линии воротника рубашки. — а я не хочу замуж. Мне там медом не намазано.
— Все равно женюсь, — ухмыльнулся Клод, осторожно прикасаясь губами к моим. Легкий, нежный поцелуй, после чего последовал контрольный — в лоб. — мне нужно лететь, малыш.
Впрочем, попыток отпустить не предпринял.
— Лети, — согласно кивнула я, также не думая его отпускать.
— Я бы взял тебя с собой, — произнес он, скользя губами по моей щеке. — но там, во-первых, опасно, а, во-вторых, скучно.
— Это в Инквизиции-то скучно? — потрясенно выдохнула я.
— Инквизиторы не только преступления раскрывают, малыш, — усмехнулся Клод. — но и выступают с докладами, отстаивая свою независимость.
— А кто-то претендует на суверенитет Инквизиции? — не поверила я. Просто мысль, что кто-то может выступить против инквизиторов и Клода казалась дикой.
— Любые попытки отбить независимость моего ордена пресекаются в зародыше, — произнес Клод, с улыбкой взглянув на меня. — и иногда для этого нужно демонстрировать презентации и диаграммы, доказывающие успешность организации.
— Диаграммы скучными не бывают, — обиделась за диаграммы я. — между прочим, это — очень показательный способ продемонстрировать в красках улучшение…
— Да-да, — кивнул Клод, с показным энтузиазмом слушая меня. И только лукавый взгляд выдавал его целиком.
— Тебе нужно лететь, — мрачно произнесла я, заслужив поцелуй сквозь смех от маршала Инквизиции. — нет, ну серьезно, они же тебя все со вчерашнего вечера ждут, так что…
— Прогоняешь, малыш? — ухмыльнулся коварный Клод.
— Жду скорейшего возвращения, Карлсон. — скопировала я его интонацию, кинув взгляд из-под ресниц.
А в ответ он на меня посмотрел очень выразительным взглядом. Вроде, укоризненным, но вместе с тем на дне черных очей переливались настоящие искры лукавства, смеха и, пожалуй, даже нежности. В груди тут же появилось щемящее ощущение собственного — ну ладно, чего уж там — трепетного счастья. Такого легкого, словно оно в любой момент готово исчезнуть и раствориться в море тех проблем, что давят на плечи, когда Клод прекращает обнимать.
— Я вернусь через три дня, Эль, — напомнил он, прикасаясь губами к моим. — и сопровожу тебя на банкет в честь окончания шоу «Подбор».
— А-а? — удивленно отозвалась я, отстраняясь на пару миллиметров, чтобы задавать вопрос.
— Шоу подходит к концу, малыш. — хмыкнул довольный чем-то Клод.
Впрочем, кому какая разница, что он там говорит, когда в этот момент его губы требовательно касаются моих?
— Если захочешь поговорить, Этель, возьми у Агустини мой номер. — оторвавшись на секунду от моих губ, серьезно добавил он. — Но, пожалуйста, — заметь, я именно вежливо прошу- не предпринимай попыток что-либо сделать сама. Калеб до сих пор с содроганием вспоминает, как его, тайного агента Инквизиции с большим опытом, рассекретила ты, решившая поиграть в Шерлока Холмса.
— Сам же виноват, — напомнила я Клоду, от досады прикусив губу. Его.
— И в чем именно, позволь узнать, виноват Хоткинс? — усмехнувшись, поинтересовался Клод.
— Во-первых, — обстоятельно начала я, глядя в смеющиеся глаза. — он казался мне подозрительным.
— Веский аргумент, — покивал для видимости маршал Инквизиции.
— А во-вторых, — продолжила я. — он меня бесил.
— Каков негодяй, — не скрываясь, рассмеялся Клод. — так что же ты Роберта не обвинила в преступлении? Он, помнится, тоже раздражал навязчивой решимостью объявить тебя своей невестой.
 
— Ну он же не со зла, — поморщившись, объяснила я. — у Роберта просто уязвленное чувство собственного достоинства взыграло, когда он осознал, что я не пришла в восторг от его намерений. Да и вообще…откуда ты это знаешь? — с подозрением вопросила я.
На моей практике встречался только один человек, который всегда был в курсе всего — Эвард. Но тот увлекался слежкой и шпионажем, так что его осведомленность была вполне оправдана.
— Инквизиция все видит и все знает, — страшным шепотом просветил меня Клод.
И верь после этого правоохранительным органам!
***
Время близилось к обеду. В попытке убежать от терзающих дум, я решительно изучала учебник по юриспруденции, после чего навестила Илдвайна, получила порцию обезболивающего и сочувствующих вздохов. Врач тоже был в шоке от последних новостей, о чем в красочной манере мне и сообщил, пообещав лично явиться на слушание дела, чтобы поддержать меня, какой бы позиции я не придерживалась.
После такой беседы спрятаться от собственных переживаний и изводящих вопросов было сложно. Пока я ходила из угла в угол в собственной гостиной, откровенно предаваясь панике, Джейсон наблюдал за моими действиями с философской флегматичностью, активно похрустывая чипсами. А меня трясло!
Ситуация с родителями в изведенном сознании становилась патовой. Но даже неожиданная новость о приемных родителях не заставила меня забыть о стрелке и отравителе. Да еще и плечо начало неприятно ныть, словно стремясь напомнить и о других проблемах, помимо неожиданно объявившихся биородителях.
В конечном итоге я замерла посреди гостиной, осознав, что меня просто трясет от страха и неизвестности. Тогда-то я и поняла, что не могу так больше. Мне нужно знать, чего хотят люди, сдавшие меня в детский дом!
Поэтому, когда стрелка на часах приблизилась к цифре четыре, я себя окончательно извела. И, наплевав в итоге на все и вся, я направилась прямиком к новоиспеченной родственнице — узнать, что она обо всем этом думает.
Уверенно пересеча коридор и постучавшись в дверь, я и не удивилась, что та отворилась уже через пару секунд, явив озабоченное какой-то мыслью лицо Гвен.
При виде меня она явно напряглась, настороженно рассматривая. Я, впрочем, занималась тем же. А Гвен явно была подавлена. Об этом свидетельствовал ее внешний вид: белоснежная мужская рубашка, не расчёсанные волосы, полное отсутствие косметики и неестественная бледность. А еще несколько смущал сжатый в хрупкой ладони бокал с вином.
— Я могу все объяснить, — выдохнула она хрипловато. — только позволь мне это сделать.
Я удивленно взглянула на нее. Я же вроде не претензии пришла предъявлять, а просто поинтересоваться ее мнением в отношении данной новости. Поэтому, несколько растерянно кивнув, позволила себя втянуть в ее апартаменты, ощущая спиной неприятный холодок от передвижения невидимого для нас инквизитора.
Втащив меня в помещение, девушка тут же рухнула на диван, поджав под себя ноги. А в гостиной царила тьма: шторы плотно задернуты, свет выключен, от незакрытых окон веяло холодом, на столике замерла пустая бутылка вина. Идеальное место для самобичевания и депрессии.
— Ты в порядке? — вопросила я, послушно занимая место в кресле напротив Гвен.
Внешняя подавленность Гвен настораживала. Девушка, казалось, ощущала себя еще хуже, чем я.
— Это такой позор, Этель. — простонала Гвен, спрятав лицо в ладонях, а пальцами вцепившись в волосы.
— Для кого конкретно? — хмыкнула я, закидывая ноги на кресло.
— Для рода Бланд, конечно. — вскинула она глаза, напряженно глядя на меня. — Мало того, что потеряли ребенка, так еще и скрыли это…
— Постой, мои родители сказали, что вы искали меня? — выдавила я, поразившись оттенку собственных слов. Вроде и спокойно сказала, но в то же время отчетливо слышались едва сдерживаемые эмоции.