Попалась, ведьма!

– Добрый вечер, господин Петерсон, – вежливо поздоровался с ним Шейн.
– Добрый, – растерянно отозвался отец. С силой мотнул головой, словно рассчитывая, что видение растает. Убедился, что этого не произошло, и с нескрываемой опаской продолжил: – А вы вообще кто такой? И что тут забыли?
– Я ваш новый лучший друг! – радостно провозгласил Шейн.
Отец вновь вытаращился на него, явно ничего не понимая.
К слову, я и сама была озадачена столь смелым заявлением блондина. Чудной он все-таки какой-то. Если бы я не видела, как лихо он колдует, – то точно бы решила, что на свою беду столкнулась с сумасшедшим.
– Нормальность – понятие относительное. – Шейн украдкой подмигнул мне, пока отец хлопал ресницами, собираясь с мыслями.
– Ладно, не суть, – после секундной заминки проговорил он и перевел взгляд на Валенсию, которая, стиснув кулаки, не сводила глаз с Шейна. Осторожно поинтересовался: – Дорогая, у тебя все в порядке? Ты бежала сюда сломя голову. Что случилось?
Валенсия не ответила. Она так плотно сжала губы, что они превратились в две тонкие бескровные линии. На виске отчаянно быстро пульсировала синяя ниточка вены.
И опять мне почудилось, будто по моему плечу пробежало нечто непонятное. Ощущение было настолько реальным, что я невольно провела рукой, пытаясь смахнуть это невидимое.
Валенсия заметила мое движение. Ее синие глаза потемнели, губы сложились в презрительную усмешку.
Я втянула голову в плечи. Почему-то Валенсия сейчас меня очень пугала. Так и казалось, что она вот-вот накинется на меня с кулаками.
Шейн, видимо, тоже почувствовал нечто неладное. Он медленно сделал несколько шагов к ней, став чуть впереди меня. Теперь Валенсия не могла добраться до меня, прежде не миновав его. И я с облегчением перевела дух.
Валенсия досадливо цокнула языком и отвела от меня взгляд. Посмотрела на Шейна.
– Ну здравствуй, верный пес Тессы, – проговорила она с нескрываемым отвращением. – Как тебе новая хозяйка? Лижешь ей туфли, как прежней?
– Валенсия! – потрясенно ахнул отец. – Что ты такое говоришь?! Ты знаешь этого типа?
– Конечно знаю. – Валенсия криво ухмыльнулась. – Мы неплохо общались, когда он был на побегушках у Терезы Гремгольд.
Ничего не понимаю! А при чем тут бывшая верховная ведьма Грега, которая так неожиданно и таинственно исчезла пару лет назад? И кто такая Тесса? Неужели Валенсия говорит о преемнице Терезы?
– Ничего не понимаю, – эхом отозвался отец.
– Господин Петерсон, вам и не надо что-либо понимать. – Шейн сверкнул белозубой улыбкой. – И вообще. Пусть будет так.
После чего щелкнул пальцами.
Мгновенно моего отца окружила вуаль какого-то зеленоватого заклинания.
– Что за… – успел прошептать отец.
И тут же его глаза остекленели, будто он заснул на ходу.
– Не стоит, Криста, – предугадал мое движение Шейн, когда я покачнулась, готовая броситься на помощь. – С твоим отцом все в полном порядке. Но я не хочу на него сейчас отвлекаться.
Опять щелкнул пальцами – и отец, все так же безучастно глядя перед собой, двинулся к креслу странной шаркающей походкой. Буквально свалился в него и замер.
– А теперь поговорим без лишних свидетелей, – продолжил Шейн, с интересом разглядывая Валенсию. – Эмилия, твой спектакль окончен. Ты ведь понимаешь, что я не уйду отсюда без тебя.
Эмилия?
– Да-да, твою симпатичную соседку на самом деле зовут Эмилия Тревос, – ответил на мой мысленный вопрос Шейн. – К слову, ей около семидесяти лет.
– Сколько? – изумленно переспросила я.
– Эмилия неплохо выглядит для своего возраста, верно? – Шейн фыркнул, словно с трудом сдерживал смех.
Чудной он все-таки какой-то. Ах да, я уже говорила об этом. Но во имя всех богов, почему он так веселится?
– О, Криста, у меня есть все основания для радости, – сообщил Шейн. – Я охотился за этой дамочкой без малого два года. И наконец-то поймал.
По губам Валенс… ох, простите, Эмилии скользнула даже не улыбка – лишь тень ее, как будто ее чем-то позабавили слова блондина. И тут же он подобрался, вновь сосредоточив на ней все внимание.
 
– Слушай, может, договоримся? – неожиданно предложила она. – Мы ведь, так сказать, не чужие люди друг другу. Долгое время играли на одной стороне и служили одной хозяйке. Отпусти меня – и моя благодарность не будет знать границ.
– Отпустить тебя? – с сарказмом переспросил Шейн. – Одну из сильнейших ведьм Грега, которая уже распробовала вкус крови невинных? Не думаю, что это хорошая идея.
Эмилия – сильнейшая ведьма? Неужели это правда? На моей памяти она ни разу не использовала магию.
– Я отказалась от дара. – Эмилия пожала плечами. – Со времени нашей последней встречи я не создала ни единого заклинания.
– Да неужели? – Шейн презрительно фыркнул. – Прямо-таки ни единого?
И многозначительно посмотрел на книгу, которая мирно лежала в центре письменного стола.
– А, это… – Эмилия усмехнулась. – Считай, что это акт моего милосердия. Девочка так хотела стать ведьмой, что я решила ей помочь. К тому же и впрямь обидно, что потомок знаменитой ведьмы по досадной превратности судьбы оказался лишен дара.
– Милосердия? – переспросил Шейн с коротким злым смешком. – Эмилия, я был рядом, когда Криста начала призывать демона. Собственно, только по этой причине она еще жива.
Эмилия нахмурилась – и вновь ее лицо загадочным образом «поплыло». Знакомые черты задрожали, искажаясь. И через искусно наведенную иллюзию я увидела ту женщину, которой она и являлась на самом деле. Седовласую, морщинистую, с сердито поджатыми губами.
Однако и на сей раз наваждение не продлилось долго. Эмилия тряхнула головой – и все вернулось на круги своя.
– Зачем ты это сделала? – полюбопытствовал Шейн. – Ты два года жила в этом небесами забытом Вильморе. Тихо, не привлекая ничьего внимания и действительно не применяя былую силу. Я бы уехал отсюда сегодня вечером, так и не поняв, насколько близко был к цели. Но ты почему-то начала действовать.
– Если бы я знала, что ты в городе, то отложила бы задуманное, – честно призналась Эмилия.
Я обиженно насупилась. В голосе Эмилии не слышалось ни тени раскаяния. Лишь сожаление о том, что ее план не увенчался успехом.
Шейн, словно почувствовав мои эмоции, бросил на меня быстрый взгляд. И вновь посмотрел на Эмилию.
Та стояла очень спокойно, с безупречно прямой спиной. И только дрожь в пальцах, которые она сцепила перед собой в крепкий замок, выдавала ее истинные чувства.
– Так почему ты хотела убить Кристу? – очень тихо спросил Шейн. – Только не говори, что действительно собиралась выйти замуж за него.
И с немалым пренебрежением кивнул на моего отца, который мирно дремал в кресле.
Я немедленно оскорбилась. Кто дал ему право говорить о моем отце с такой оскорбительной интонацией? По-моему, отец – прекрасная кандидатура для возможного брака. Респектабельный, состоявшийся, с уже взрослым ребенком. Многие одинокие дамочки среднего возраста с превеликой радостью согласились бы разделить с ним жизненный путь.
– Мачехам свойственно избавляться от детей своих мужей, – продолжил Шейн. – Это, наверное, заложено в женской натуре. Всегда и во всем быть первой. Мало кто из вас потерпит конкуренцию.
Эмилия медленно перевела на меня взгляд, будто только сейчас вспомнив о моем присутствии. И я шагнула назад, пытаясь окончательно спрятаться за спину Шейна.
Потому что посмотрела на меня точно не женщина. Скорее некое существо, по иронии судьбы заключенное в обычную человеческую оболочку. И я вдруг с замиранием сердца осознала: она реально хотела меня убить. И убила бы, если бы не появление Шейна. Более того, даже не вспомнила бы никогда о содеянном. Так люди давят назойливых насекомых, не страдая после никакими угрызениями совести.
– Да при чем тут этот остолоп, – фыркнула Эмилия. – Эдвард мил, конечно. Мне было с ним хорошо и приятно. Но… Истинная цель моего появления в этом Вильморе иная. И ты знаешь какая.