Дрянь с историей (СИ)
Можно было, конечно, вливать собственные силы, но обращение к Той Стороне сжирало неоправданно много ресурсов, поэтому давно уже сложился основной принцип: внутренний запас — на быстрые защитные и атакующие заклинания, свободная сила — на ритуалы. Уже век назад установили, что чародейская сила разливалась в атмосфере почти на всю её толщину, и начертанный рисунок тянул её из всего этого столба. Хотя в чародее плотность силы куда выше, чем вокруг, но итоговый перевес всё равно был не на его стороне.
В патруле Еве регулярно доводилось устранять разрывы, возникавшие в результате незаконных экспериментов, и удовольствие было сомнительным. Разрыв мог исторгать из себя тварей, причём совсем не тех, на которых рассчитывал призыватель, мог, наоборот, затягивать случайно оказавшихся рядом живых существ, а мог произвольным образом менять мир вокруг. Разогревать и замораживать, отравлять, заливать водой или едкой слизью. Теоретики полагали, всё зависело от места, куда этот разрыв вёл, но отследить закономерности пока не получалось.
Всё это Ева объясняла студентам, отвечая на вопрос, почему они так экономят, не забывая внимательно следить, кто и что делает.
— То есть получается, что мы таскаем из каких-то других миров местных животных? — хмуро спросил один из парней, Маликов Егор. — Но это браконьерство! А вдруг они вымрут из-за нас?
— У вас есть прекрасная возможность посвятить себя этому вопросу после окончания университета, — не стала ругаться и спорить с ним Ева.
— Добиться запрета призывать и убивать существ с Той Стороны?
— Внедрить подход рационального природопользования.
— Вы издеваетесь! — недовольно насупился студент.
— Отнюдь. Полный запрет не приведёт ни к чему хорошему, а для контроля нужно как-то посчитать численность и скорость воспроизводства тех или иных существ, изучить их родной мир…. А перед этим вообще доказать его существование.
— То есть?
— Вы чем вообще на потусторонней теории занимались? — Она окинула студента насмешливым взглядом.
— Егор спал, — хохотнул кто-то, а защитник потусторонней живности смутился.
— Кто объяснит товарищу вкратце?
— Да неизвестно пока, что там, на Той Стороне, — с укором проговорила Анна, одна из самых старательных студентов курса. — Совершенно не обязательно это калейдоскоп миров, чем-то похожих на наш. Может, это поток энергии или информации, а плоть и свой облик визитёры получают, только проходя через грань.
— А почему они одинаковые тогда? — возмутился Егор.
— Нам объясняли, это как с тестом. Оно бесформенное, но если его раскатать и штамповать одной формочкой, печенья получаются одинаковые. Получилась вот такая устойчивая матрица — начали через эту «формочку» лезть полосатики или кто угодно ещё.
— Да, и, говорят, Волна как раз эту теорию подтверждает, — поддержал ещё один отличник. — Что сначала в мир хлынула вот эта сырая потусторонняя сила, потом у мира сработал защитный механизм, появился барьер, и через него порой просачивается только то, что может в нашем мире существовать. Поэтому ограниченно и число видов переродцев, и специализаций чародеев.
— Замечательно, — подытожила разговор Ева. — А теперь давайте вернёмся к делу.
По устоявшейся схеме подгруппы формировались единожды на весь курс, и внутри каждой из них к призыву допускались студенты по очереди, так что каждый несколько раз за полугодие получал возможность продемонстрировать умения. Сегодня во всех группах добровольцы нашлись самостоятельно, без конфликта между энтузиастами и без попыток коллективно вытолкать вперёд несчастную жертву. Это показалось хорошим знаком.
Первая подгруппа справилась на отлично. Умница Анна сделала всё очень аккуратно, от волнения в одном месте сбилась, но тут удачно среагировал страховавший её напарник, и ответственный за петлю парень сработал быстро, и вскоре в центре круга лежала дохлая тушка полосатика, не успевшего даже толком осмотреться.
Следующая команда выступила менее слаженно, призванное существо успело несколько раз броситься на незримый барьер ловушки, который от этого ощутимо прогнулся, и держать его пришлось уже вдвоём, да и петля активировалась не с первого раза.
Прекрасно понимая, что ребята первый раз делают что-то подобное, Ева, конечно, не стала их отчитывать. Похвалила, как и первопроходцев, указала ошибки и проблемы — кто перепутал направление потоков, а кто влил слишком много силы, — но заверила, что для первого раза это хороший результат, и дело в волнении, и ни в чём другом.
А вот третья подгруппа…
Калинина изначально ждала проблем от этого защитника природы, Егора, поэтому наблюдала за ним особенно внимательно. Но всё равно уследить одной за всеми невозможно, а аспиранта завкаф так и не прислал. Преподавательница отвлеклась на парня, который проводил призыв: он дёрнулся от истошного, режущего уши визга полосатика и едва не порвал узор. И тогда чары сорвались уже у Егора, сорвались совсем, и всплеском силы разбило внешний контур круга.
— В сторону! — заорала Ева, метнулась к твари, на ходу бросая простой «молоток» — отличные чары против таких существ.
Вот только чар не вышло. Дар отозвался, но сил не хватило даже на такой простой удар. Их не было вовсе. Пересохший колодец, на дне которого с недавнего дождя осталась крошечная лужица.
Паниковать было некогда. Ева ударила Егора по ноге, сбивая его на землю и убирая с линии прыжка твари, метившей в горло.
Промахнувшись, полосатик вздыбил когтями песок и издал новый оглушающий визг, в котором отчётливо слышалась досада. Словно сообразив, кто ей помешал, тварь изменила цель и бросилась на Еву.
— Бегите! — рявкнула она на студентов, уворачиваясь от полосатика. Новый прыжок, и женщина едва успела прикрыть рукой бок.
Предплечье полоснуло болью… и визг полосатика оборвался предсмертным хрипом и хрустом, с которым потустороннему пришельцу оторвали голову.
Ева понятия не имела, как Дрянин успел за прошедшую пару мгновений преодолеть расстояние от границы полигона, но скорость его движений впечатляла.
— Зар-раза! — ругнулся мужчина, заметив свой располосованный рукав. Потом глянул на Еву, ругнулся снова и, отшвырнув трупик в сторону, шагнул к женщине. — Дай руку.
За адреналином боль совсем не ощущалась, поэтому о своей ране она вспомнила только в этот момент. Кровь из трёх почти ровных полос на внешней стороне предплечья окрасила алым уже всю руку и закапала с пальцев, но повредились, кажется, только мышцы.
Серафим деловито осмотрел порез, достал из кармана брюк платок, без видимых усилий разорвал его на четыре полосы. Ева успела только пересчитать второкурсников по головам и отметить, что физически никто из них не пострадал, а мужчина уже перетянул ей предплечье выше раны и заставил согнуть локоть.
— Так держи. Идём, провожу до целителей.
— Сама дойду, ты за этими пригляди, — кивнула она на студентов. — С тобой, Маликов, я разберусь позже. — Бледно-зелёному ошарашенному Егору достался многообещающий тяжёлый взгляд.
Дрянин вновь оценивающе оглядел пострадавшую руку, свой рукав и пообещал ровно:
— Я с ним сейчас сам… поговорю. — Несмотря на сдержанный тон, было видно, что мужчина зол. Ева, впрочем, тоже едва сдерживалась, чтобы не наорать на прекраснодушного идиота. — Брагин, сюда! — обернулся Сеф к своим первокурсникам, и к нему поспешил подойти невысокий рыжий паренёк с задорными веснушками. — Проводи Еву… Александровну, вернёшься — доложишь. Первый курс, остальные свободны. Сегодняшний случай разберём на лекции. Второй курс. Ты, ты и ты, зачищаете следы на земле. Изучали? Прекрасно, вперёд. Вы старшие, остальных организуйте по мере необходимости. А ты… — он смерил тяжёлым взглядом Егора. — Отойдём. Бить не буду, пусть и хочу, — с кривоватой усмешкой обратился он к бледному Егору и поманил за собой.
Ева, понаблюдав, как Дрянин командует студентами, а те послушно и без лишних уточнений исполняют, кивнула своему сопровождающему: