Дрянь с историей (СИ)
— Я точно знаю, куда идти не нужно: в той стороне стена и парка быть не может. Попробуем поискать в другом направлении, — невозмутимо проговорил Серафим. Шёл он уверенно, но без спешки. — В крайнем случае пройдёмся здесь. Вам холодно? — спросил участливо, заметив, как зябко поёжилась спутница.
— Пока нет, — заверила она. — Контраст. Вы правы, внутри действительно стало душно. Но я польщена, что именно меня вы пригласили составить компанию. Чем обязана такой чести?
— Дышать свежим воздухом приятнее в обществе красивой женщины, чем одному или тем более в компании малознакомых мужчин, — усмехнулся он.
— Даже если женщина малознакомая?
— Особенно если женщина малознакомая! Можно заодно узнать о ней много нового. Например… Что вы преподаёте?
— Буду вести практику для телесников, кафедра уничтожения и изгнания, — немного расслабилась Ева, потому что разговор свернул в естественное и понятное русло, в котором не предвиделось скользких вопросов и опасных поворотов.
— Неожиданный выбор специализации, — заметил Серафим. — У вас есть опыт?
— Пять лет в патруле, — не задумываясь ответила она. — Увлекательно, но выматывает, захотелось взять перерыв на более спокойную работу. Да и от здешних старших коллег я надеюсь почерпнуть что-то новое.
Телесниками назывались те из потусторонников, кто специализировался на устранении опасных пришельцев, оказавшихся здесь случайно или по умыслу недобросовестных чародеев, и почти все они отправлялись служить в патруль, так что тема Еве была близка.
— Стремление к познанию — очень достойное качество. Приятно, когда красоте сопутствуют ум и любознательность, — похвалил адмирал.
— А вы? — вернула вопрос Ева. — Кто вы такой? Мундир морской, чин адмирала, но это мало о чём говорит, а других знаков различия я не вижу или просто не знаю…
— В последнее время я обычная береговая крыса, уж простите за грубоватый жаргон, — улыбнулся он. — Не думаю, что вам будет интересно выслушивать рассказы скучного снабженца.
Ева смерила его задумчивым взглядом и ничего на это не ответила, хотя не поверила ни слову.
— А что привело вас сюда?
— Надежда добыть пару хороших плетельщиков для одного из новых кораблей, — спокойно ответил он. — Выпускников мы упустили, а в военных учебных заведениях они расписаны с поступления, иногда и раньше. Хочется поговорить со старшим курсом, мне уже сказали, что там есть несколько толковых будущих чародеев.
За этой неспешной беседой они миновали основную территорию университета, огороженную стенами, и вышли на небольшую безымянную площадь, от которой начиналась главная и единственная дорога, связывающая ГГОУ с внешним миром. Серафим повёл свою спутницу направо, в просвет между старыми неохватными липами подъездной аллеи, по неширокой мощёной дорожке: парк начинался именно здесь. Фонарей стало меньше, они едва разбавляли ароматный сумрак августовской ночи.
Меньше стало и гуляющих, до парка добрались единицы. А когда Серафим уверенно — слишком уверенно для человека, который ни разу здесь не бывал, — свернул на совсем узкую тропинку, пару окутала живая ночная тишина, наполненная шелестом листвы и запахом влажной от росы травы.
— Вы заставляете меня нервничать, — заметила Ева, выплетая себе сумеречное зрение — простенькие универсальные чары, которые легко давались любому одарённому. Свет фонарей, видимых сквозь строй деревьев, сразу стал казаться ярче и обзавёлся тёплыми оранжевыми каёмками. — Зачем вы ведёте меня в самую тёмную и зловещую часть парка?
— Не самую, не преувеличивайте, — улыбнулся адмирал. — Просто я предпочитаю тишину и отсутствие посторонних глаз.
— Это… интересная привычка. Но я ещё больше заинтригована, чем обязана столь внимательному и пристальному интересу. Неужели только собственной внешности?
— Не только. Вам же зачем-то хотелось получить моё внимание, ну вот. Я весь ваш, — со смешком ответил он.
— Мне? — растерялась она.
— Ева, не держите меня за идиота. — Голос прозвучал спокойно и иронично, ситуация явно не раздражала, а забавляла Дрянина. — Вы забросили удочку и весьма ловко подсекли, а теперь делаете вид, что ничего такого не было и мне показалось?
— Вы не верите, что женщина может просто захотеть потанцевать с привлекательным мужчиной? — задумчиво проговорила она.
— Почему же, и такое бывает. Но я ни за что не поверю, что красивая женщина в таком платье может не сознавать собственной привлекательности и не уметь ею пользоваться.
— А что не так с платьем? — Ева искоса глянула на спутника.
— Прекрасное платье, — преувеличенно серьёзно заверил он. — Безупречно подобранное платье, которое очень вам идёт. Но богатый жизненный опыт подсказывает мне, что нижнего белья под ним нет.
— Ну почему же, немного есть. — Ева с деланым смущением опустила взгляд, а адмирал рассмеялся.
— И она будет утверждать, что всё получилось случайно!
Смех у него оказался приятный. Хрипловатый, искренний, заразительный, и он тоже задевал тугие струны внутри, которые с каждой минутой разговора натягивались сильнее.
— Скажем так, непроизвольно, — с виноватой улыбкой призналась она. — Вы красивый и загадочный мужчина, который оставался равнодушным к моим весьма привлекательным коллегам, и мне стало любопытно попытать счастья. Вы же неожиданно поддержали флирт, и я немного увлеклась. Как видите, никакой особенной интриги, просто стечение обстоятельств. К слову, в чём причина такой благосклонности?
— В отличие от тех ваших коллег, с которыми я успел познакомиться, вы в моём вкусе, — спокойно ответил Серафим и пояснил с убийственной откровенностью: — Люблю рыжих. Кроме того, у вас прекрасная фигура, природная грация и очень соблазнительные губы, так что этим своим недопоцелуем вы окончательно лишили меня покоя на вечер, — подытожил он иронично. — И теперь хотелось бы узнать, что вы планируете делать дальше.
— Кхм, — только и смогла с ходу ответить Ева, сражённая прямолинейностью собеседника, к которой оказалась не готова. Но короткой смущённой паузы хватило, чтобы собраться. — Кажется, у нас сложилась ситуация, когда рыбак отправился за маленьким окунем, но выудил сердитого крокодила, и есть серьёзное сомнение, кто на кого теперь охотится. — Серафим снова рассмеялся, оценив наглядную аналогию, а она подытожила: — Поэтому вынуждена с прискорбием сообщить, что никакого плана у меня нет. Могу только извиниться и пообещать больше так не делать.
— Оставим на самый крайний случай, а пока… для начала я бы хотел исправить одну несправедливость и, если угодно, получить долг.
— Какой? И что?.. — озадачилась Калинина, потому что в этот момент спутник остановился.
Но закончить вопрос не успела: адмирал ловко перехватил её за талию, развернул, привлекая к себе, и поцеловал. Конечно, совсем не так, как она целовала его в зале.
Следовало возмутиться и вывернуться из его рук, и вряд ли мужчина начал бы настаивать, но Ева просто не сумела не ответить его жадным, уверенным, настойчивым губам. Ответила, обняла за шею и едва сдержала стон, когда сильные ладони накрыли её ягодицы и тесно прижали к твёрдому мужскому телу.
Он целовал требовательно и умело, весьма откровенно давая понять, чего хочет и что намерен получить. Непременно сегодня и, может быть, даже прямо сейчас, в этом самом парке — к тому всё шло. И непременно дошло бы, если бы не раздавшийся совсем рядом нетрезвый голос, зовущий какого-то Колю и явно приближающийся по выбранной Серафимом дорожке.
Адмирал прервал поцелуй и выпустил женщину из охапки, позволяя ей оправить платье, сам одёрнул китель и, бросив взгляд в сторону приближающейся нетвёрдым шагом фигуры, проговорил:
— Продолжим, пожалуй, в другом месте.
— Лучше вернёмся в зал, — заявила Ева.
В ответ на это предложение выражение лица мужчины стало сложным. Он приподнял одну бровь, слегка нахмурил другую, губы скривились в полуусмешке, а в глазах одновременно плеснулись возмущение, веселье и восхищение. Глядя на него, Ева с трудом сдержала смех, но сказать что-то не успела.