Дрянь с историей (СИ)
— Серафим Демидович? — удивлённо приподнял брови ректор. — Вы рано. Что-то случилось?
— Не то слово, — поморщился тот, без приглашения занял стул напротив хозяина кабинета и принялся делиться новостями.
Учитывая, что в ГГОУ редкий семестр обходился без трупа или исчезновения, а то и нескольких, восемь пропавших студентов сверх этого «плана» за четыре года никак не сказывались на статистике. Студенты гибли во время попыток влезть в Котёл и самостоятельных экспериментов с чарами, бесследно пропадали в обширных подземельях, где тоже хватало своих тайн и опасностей. Если верить Смотрителю, которому полагалось верить на слово, каждый раз смертью заканчивалось очередное нарушение правил.
Каждый, кроме этих восьми, и тогда ректор сам вызывал полицию.
Первый пропал в общежитии. Как сказал его сосед по комнате, собирался выйти за корпус покурить, но снаружи его уже никто не видел, хотя дело было днём. Обычный парень из природников, поступил на лекаря. Дар сильный, но не уникальный. К моменту исчезновения он и месяца не успел отучиться, с одногруппниками познакомился шапочно и ни с кем не успел сблизиться, с соседом отношения тоже сложились нейтральные — с потусторонником-практиком, нацелившимся на службу в патруле пятикурсником, у них не нашлось общих интересов и серьёзных поводов для конфликта.
Полиция провела дознание, но ничего вразумительного не нашла. Соседа этого проверяли наиболее тщательно, потому что у него едва ли не единственного мог произойти хотя бы мизерный конфликт с пропавшим, но потусторонник оказался непричастен. Полиция шастала здесь почти месяц, но дело так и повисло в нераскрытых.
В убийстве на следующий год, весной, второй жертвы почти сразу, на первом же допросе, сознался её поклонник. Мотивом он назвал ревность.
Третий тоже пропал осенью, после большой студенческой гулянки, устроенной вопреки сухому закону, и там имелось целых трое подозреваемых, которые в конце концов просто вылетели из университета за грубое нарушение устава, а дело заглохло.
Четвёртой была девушка весной. Другой следователь очень долго мурыжил её парня, потому что картина складывалась вполне обыденная: накануне они поругались, вот он и скинул подружку в Орлицу. Но в конце концов парню повезло, никаких доказательств не нашлось, зато отыскалось шаткое алиби, и дело в конце концов тоже развалилось.
Пятый, по версии следствия, покончил с собой — у него были большие проблемы в семье и с психикой.
Шестая девушка пропала во время большой неразберихи, когда один придурок в своей комнате общежития пытался собрать сложный артефакт, и тот сдетонировал. Тогда погибло восемь человек, останки так пострадали, что разобраться в них не сумели даже чародеи, и, когда её не досчитались, тоже причислили к жертвам.
Исчезновение седьмого заметили не сразу, разбег времени составил трое суток: так вышло, что он жил один, без соседей, да к тому же плохо себя чувствовал, так что с занятий в пятницу его отпустили и в субботу разрешили не приходить. Про него вообще никто ничего не мог сказать толком, потому что парень ни с кем не общался и даже здоровался только тогда, когда к нему обращались.
Восьмая девушка пропала за пределами университета: ей пришло сообщение о смерти отца, студентку отпустили домой, но до дома она так и не добралась, хотя небольшой городок Орлицын, через который тянулась железнодорожная ветка, раскинулся всего в двадцати минутах ходьбы по дороге от моста.
Последний случай попал к немолодому и очень дотошному следователю губернской прокуратуры, который недолюбливал ГГОУ и чародейство в целом, поэтому начал копать со старательностью и упорством бульдозера. И выкопал.
До него никому не приходило в голову объединить все эти исчезновения в одну цепочку. Попались они разным отделам, три из восьми оказались закрыты и выглядели в таком качестве вполне логично, да и все остальные терялись на фоне обычных проблем с университетом. Но следователь Каверин не просто собрал в кучу разрозненные дела, а ещё и нашёл систему, которая поставила на уши не только губернские чины, но и военную прокуратуру, высшую следственную инстанцию страны, и в конечном итоге привела сюда Дрянина.
Восемь молодых чародеев. Четверо парней на осеннее равноденствие, четыре девушки — на весеннее. Если это не серия с каким-то ритуалом, то что такое тогда серия⁈
Допускать очередную жертву не собирались, поэтому вознамерились брать мерзавца в начале учебного года. План был аккуратен, продуман и начал реализовываться ещё с весны. Каверин должен был заменить преподавательницу из числа потусторонников, которая читала теорию и классификацию тварей Той Стороны и ушла в декретный отпуск, и потихоньку заняться расследованием с помощью ещё пары человек, внедрённых в разные социальные группы в университете — два студента и один аспирант, все специалисты с хорошим опытом работы под прикрытием, все поступили сюда общим порядком, без привлечения излишнего внимания.
Дрянин же должен был прикрывать расследование на случай, если придётся столкнуться с сильным и опасным сумасшедшим чародеем, а возможности быстро привлечь помощь не представится. В гражданском университете было очень мало людей с боевым опытом, разве что потусторонники-практики, но студентов убивала вполне местная, человекообразная тварь, против которой они бессильны, а Дрянин… Он их столько передавил за свою жизнь, что вряд ли этот мог чем-то удивить. Адмирал приехал с помпой и шумом, изображая свадебного генерала, но «на самом деле» — с очередной проверкой. При таком раскладе убийца вообще не должен был подумать о том, что кто-то приехал что-то расследовать.
Хороший план. Продуманный. Аккуратный. Казалось бы, что могло пойти не так?
Чёртов Каверин умудрился по дороге сюда попасть в чёртову аварию и повредить чёртов позвоночник! Позвоночник! Не мог отделаться парой рёбер, так нет же… Лекари давали хороший прогноз на полную реабилитацию за несколько месяцев, и за следователя, конечно, стоило порадоваться — мог убиться или остаться калекой. Но жизни Дрянину это не облегчало.
— Бог ты мой, какая беда! — вздохнул Ложкин, который на середине рассказа снял очки и принялся нервически их протирать большим клетчатым платком. И натирал до сих пор. — И что делать? Как же мы без преподавателя⁈ Серафим Демидович, а может, вы? С вашим опытом…
— Тихон Ильич, с моим опытом я могу только практику вести, и то… вряд ли мой опыт кому-то поможет, — скривился он. — Я ни черта не понимаю в этой вашей классификации, я только знаю, как кого из них убивать.
— А вот заодно и подтянете! — оживился ректор, захваченный новой идеей. — Курс старый, у Танечки и конспекты все, и планы — всё уже отточено, она всё оставила, и если…
— То есть вас только это беспокоит? — с кривоватой усмешкой оборвал его Дрянин. — А не то обстоятельство, что убийцу некому ловить?
— Убийца то ли есть ещё, то ли нет — непонятно, а лекции Танечкины у всего первого курса в программе! То есть преподавателей-то у нас по этой дисциплине в штате трое, но они и так загружены! Мне просто некуда объединять столько учебных групп, и…
— Почему это должно волновать меня? — оборвал его Серафим, который от такой наглости в первый момент опешил и не нашёлся с возражениями.
— Ну вы же хотите влиться в коллектив! — безмятежно отозвался Ложкин с ласковой, беспомощной улыбкой человека тихого и безобидного. — Если убийца есть, то он же наверняка из числа преподавателей, а не студентов. К одному из своих они отнесутся гораздо лучше, дамы — так и непременно! Вы уже очаровали их на вчерашнем вечере, а если окажетесь их коллегой, тем более всё, что знают, расскажут.
— И как вы предлагаете совмещать всё это с расследованием?
— Прекрасно! Я уверен, у вас всё получится!
— Я подумаю, — сумрачно уронил Серафим.
— Думайте, конечно, — продолжая благостно улыбаться, покивал ректор. — Ксения Андреевна как раз всё оформит и передаст Мариночке, и я Владу скажу, он и материалы подберёт, а там уж как отыщется специалист, так мы вас и…