"Фантастика 2024-130". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Последние слова Грубер уже не слышал, потому что за неприметной дверью обнаружил очень неплохой санузел, который был к тому же оснащен душем. Вода нагревалась в бойлере, а так как электричества не было, то и нагревать ее было нечем. Но Грубер не смог отказать себе в удовольствии постоять под тугими струями, пусть они даже были холодными. В голове царила пустота, которую он даже не пытался чем-то заполнить. Не верилось, что прошел всего один день с того времени, как он сел на поезд, чтобы уехать домой. Вода текла по спине, по плечам, а Грубер продолжал стоять, опершись руками на выложенную голубой мозаикой стену. Он уже начал дрожать от холода, когда почувствовал, что струи воды стали заметно тоньше, а вскоре превратились в отдельные капли.
Вытереться было нечем, почему-то о такой мелочи как полотенце Грубер не позаботился, поэтому пришлось натягивать одежду на мокрое тело. Когда он вышел из этого санузла, Ганс уже стоял с рюкзаком за плечами у двери, ведущей на лестницу.
— Я уж думал, что тебя элитник сожрал. Сколько можно мыться?
— Я не… Вода кончилась, — Губер быстро схватил свою сумку, закинул на плечо винтовку и подошел к Гансу.
— Конечно закончилась, ей же неоткуда поступать. Сколько в отстойнике сохранилось, столько и было. Хорошо хоть кластер недавно сменился, вода зацвести не успела, а то наплюхался бы на свою голову, — Ганс внимательно осмотрел новичка. — Пошли, а то не по себе мне что-то, предчувствие какое-то стремное.
— И часто предчувствия сбываются? — иронично спросил Грубер, поежившись, так как мокрая одежда неприятно холодила тело.
— Это же Улей, здесь, если чувствуешь, что впереди полная задница, то обычно так оно и есть. Хотя, если подумать, то ничего, кроме полной задницы здесь никого не ждет.
— Оптимистичненько, — пробормотал Грубер, направляясь за вышедшим Гансом.
На улице было довольно тепло, но не жарко.
— Странно, — когда он шел сюда, то практически не смотрел по сторонам, да и с головой у него было не все в порядке, поэтому Грубер только сейчас обратил внимание на окружающий его пейзаж. — Когда я сюда попал, то в моем родном… мире, — он запнулся на слове «мир», но затем взял себя в руки и продолжил. — У нас была осень в самом разгаре, а здесь, похоже, или лето или самое начало осени, или уже конец весны.
— Я вообще не помню, чтобы хотя бы на одном кластере попал в метель, — Ганс настороженно оглядывал окрестности. — А тот кластер, на котором ты оказался… он, понимаешь, очень маленький: всего-то кусок рельсов и огрызок поезда на этом куске. Вот и весь кластер. Просто заплатка какая-то. — Грубер не ответил, просто стоял рядом и вглядывался вдаль. С этого места не было видно ни поезда, ни черного, мертвого леса. — Нехорошее место, мы тут как на ладони, ни одного кустика, чтобы спрятаться.
— Я не помню, что здесь было от кого прятаться.
— Ничего, скоро запомнишь. На всю оставшуюся жизнь хватит, — хмыкнул Ганс. — Правда, недолгую жизнь. В Улье те, кто остается в живых три года, считаются старожилами. И самая печальная статистика выживаемости среди рейдеров.
— Даже среди больных раком счет идет на пять лет, — пробормотал Грубер.
— Ну, тут как повезет. Я вот звезд с неба не хватаю, и живу уже два с половиной года, солидный срок. Так что пошли, чем быстрее с открытой местности уйдем, тем лучше.
— А где ты с этим, как его, с топтуном встретился? — разговаривать можно было и на ходу, чем Грубер и воспользовался, пытаясь как можно быстрее восполнить пробелы в своих знаниях.
— Так на заводе этом и столкнулся. Передохнуть решил. Мелочевки зараженной, типа медляков и даже бегунов не увидел, почему-то решил, что завод пустым был при перезагрузке. Не допетрило, что все работяги одному в итоге на закусь пошли. Жрать нечего здесь, вот друг друга и того… А самый сильный всех оставшихся приговорил и в топтуна эволюционировал.
— Ты же говорил, что никого вокруг нет.
— Я говорил, что никого вновьприбывшего и решившего закусон поискать вокруг нет, а про тех, кто здесь раньше был, ты и не спрашивал. Это хорошо еще, что, скорее всего, какая-то дежурная смена всего лишь была, а то топтун увеличил бы потенциал до рубера и поминай как звали. Тебе, правда, все равно бы было, с рубером ты явно не справился бы.
 
— Так, стоп, — Грубер недоуменно посмотрел на Ганса. — То есть зараженные много едят и становятся сильнее?
— Сильнее, ловчее, быстрее. А самое поганое, у них мозги опять работать начинают. Только все равно одному подчинены — жрать. И жрать мясо. А чье это мясо — без разницы. И, по-моему, я тебе об этом уже говорил, — Грубер пожал плечами, может и говорил, только вот он не помнит. Он вообще то, что с ним произошло с момента остановки поезда и своего пробуждения, помнил смутно, точнее, старался не вспоминать лишний раз. — Ну, ладно, такое и повторить не грех. Зараженные откуда-то знают, что должна произойти перезагрузка крупного кластера. Они толпами начинают сбегаться к этому месту. Халявная жратва, что ты хочешь. И отсюда шанс очень нехило подняться.
— Слышь, Ганс, а ты почему мне этого топтуна не показал? — задал Грубер вполне логичный с его точки зрения вопрос.
— Да что-то не подумал, — Ганс почесал затылок. — Вот ведь, и правда надо было показать. С другой стороны, если бы ты подошел на час раньше, то некому было бы что-то показывать. Сожрали бы тебя, — добавил он уверенно. — Ты на данном этапе не только с рубером, но и с топтуном вряд ли справился бы.
— Судьба, — тихо произнес Грубер. После этого они практически не разговаривали, и шли молча, думая каждый о своем.
Когда показался поезд, Ганс опустился на землю и вытащил из рюкзака бинокль.
— Добрались уже, — прошептал он, кивая в ту сторону присевшему рядом с ним Груберу. — Вон, смотри, три бегуна возле второго вагона стоят, качаются. Чувствуют, что в вагоне мясо лежит, а входить почему-то боятся. Наверное, того, кого Анж приговорил, чувствуют, даже дохлого опасаются.
Ганс протянул новичку бинокль, и тот тут же поднес его к глазам. Сначала он хотел воспользоваться прицелом на винтовке, но затем передумал и довольно долго разглядывал существ, очень похожих внешне на людей.
— Точно зомби, — прошептал он. — Такое чувство, что режиссеры фильмов ужасов здесь побывали и умудрились удрать, насмотревшись сценариев на всю жизнь.
Разум все никак не мог смириться с тем, что это уже не люди.
— Есть такое дело, — кивнул Ганс.
— И что, совершенно нет никакого лекарства? — Грубер протянул ему бинокль, потому что смотреть на этих существ, которые еще недавно были обычными людьми, не было никакого желания.
— Есть, вон у тебя на плече висит. Правда, против тварей посильнее вряд ли поможет, но попытаться можно, — жестко ответил Ганс. — Пойми, они уже не люди. Все, изменения произошли, им теперь ничем нельзя помочь. Да, за ствол пока не хватайся. Нечего шуметь, еще привлечем внимание кого покруче. У тебя нож есть? — Грубер кивнул, опустил винтовку на землю и осторожно вытащил из сумки охотничий нож. — Хороший ножик, — одобрительно кивнул Ганс. — Бегуны не слишком опасны, а нам все-таки желательно в поезд попасть так что…
Если Ганс и хотел предложить какой-то план действий, то не успел. Что-то привлекло внимание тварей, возможно, имунные слишком сильно шевелились, а может громко шептались, Грубер не смог бы дать точного ответа на этот вопрос. Головы всех трех бегунов одновременно повернулись в их сторону. Грубер широко распахнул глаза, потому что скорость, с которой двигались эти существа, поражала: вот только что они стояли, тупо глядя на вагон и раскачиваясь с пяток на носки, и уже несутся в их сторону, быстро сокращая расстояние. Свистнул арбалет, посылая болт навстречу одному из бегунов. Еще раз выстрелить Ганс не смог, не хватило времени, чтобы перезарядиться, но тот зараженный, в которого он стрелял, нелепо взмахнув руками, рухнул на землю, дергаясь всем телом. Двое других даже внимания не обратили на то, что их приятель куда-то делся. Они налетели на людей, издавая странные урчащие звуки. Один из них кинулся на Грубера. Это было настолько неожиданно, что Грубер упал на спину, а бегун набросился на него сверху. Вот тут-то Грубер сумел разглядеть зараженного во всей красе. Он действительно выглядел как зомби, и запах имел соответственный. Нападал бегун без какой либо системы, просто пытаясь добраться до незащищенной плоти упавшего человека. Грубера сразу же поразило то, что тварь, а теперь он уже не мог назвать ее человеком, обладала просто фантастической физической силой, совсем не соизмеримой с ее телосложением. Все эти замешательства привели к тому, что бегун, радостно заурчав, сумел вцепиться зубами в руку Грубера чуть выше запястья. К счастью ему не удалось сразу же перекусить крупные для этой части тела сосуды и нервы. Второго же шанса Грубер ему не дал, вонзая нож в затылок бегуна, где, как он успел заметить, располагался почти такой же на вид кожный нарост, как и у скреббера, который он определил как аналог нервного узла. Тварь тоненько завизжала и скатилась с него, позволяя Груберу вскочить на ноги и ударить ножом еще несколько раз.