Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту (СИ)
— О-о-о.
Я парировал удар, сделав еще шаг назад. Продолжаю разворот в полуприседе. Чудище ушло от подсечки. Свист рассекаемого воздуха. Минус второй заря плаща, на этот раз недостаточно быстро. Я ударил снизу, но кромешник смог оттолкнуться от моего меча и совершив сальто назад приземлился, растопырив когти. Его кожа полопалась в нескольких местах. Тварь заверещала от боли, горя заживо под лучами света Йодкейма.
Мы сражались, враг наседал. Он дымился, горел, а его ногти были как лезвия. Кромешник совершил стремительный рывок, и я прыгнул в сторону, оказавшись под ветками дерева. Я попытался подрубить его понизу, но ветки-палочки оторвались от земли — он неестественно высоко подпрыгнул. Здесь, под кроной, была тень. В тени его смертоносные лезвия оказались еще острее. Я выставил вперед меч для блокирования удара.
— Меш-ш-ш. — Зашипел хор. С похожим отзвуком часть меча упала на землю. Три когтя слегка оцарапали правое плечо. Я перекатом снова ушел в круг света и посмотрел на значительно сократившийся по размеру обрубок меча. Он обрезал мне половину меча. Взглянув снова на свой укороченный бастард, я понял, что теперь не дотянусь до противника. Оставался только третий вариант из историй, что я слышал.
Кромешник обходил меня по кругу. Он медлил, он шел, дымился, Титан Синего Свода поднялся выше и наполовину скрылся за облаками. Мой взгляд зацепился за кого-то в окружившей нас толпе. Я заметил среди фигур К`Йоевгхана, он стоял и завалился вниз, испуская пену изо рта. Рядом стояла Арса и Тоцент. Они продолжали петь. Единственный, кто не пел, был страж могил, по его телу распространялось осерение превращая из нежити в остылого, когда трансформация завершилась его глаза тоже закатились, — "Что это? Наваждение? Почему он так силен.", — спросил я и у меня не было ответов. На небе сгустились тучи, только самый нижний краешек круглого лица Йодкейма все еще светил, оставляя крошечный клочок света.
— Слишком поздно! — Воронка рта кромешника выплюнула эти слова, вытянулась в далекое подобие улыбки, и снова не сдержавшись он заверещал от боли. Еще несколько фигур упали на землю, из их рта лилась пена. Резко похолодало. С неба началось сыпаться осерение. Я наконец понял. Передо мной высшая тварь полога. Я новыми глазами посмотрел на него. Передо мной стоял — высший остылый. Он не спешил нападать, ходя по границе круга света.
— Ты остался совсем один! — Свистящий утробный рык — смех раздался из воронки.
— Я не один! — Последняя точка прядей волос Титана Йодкейма все еще светила в нашу сторону, ее отсвет блеснул, заиграл на обломке моего меча, когда я снова встал в боевую стойку. Металл налился светлым пламенем. Высший остылый снова попытался повторить наиболее успешный маневр, совершив рывок вперед, но на этот раз я не ушел кувырком в сторону, а поступил по-другому.
Резко и неожиданно я подался вперед и сократил дистанцию между нами. Правая рука кромешника пробила мне легкое справа — смертельная рана. Я вонзил свой меч в его тонкое тело, пронзив его, а он меня. Слева летел еще один удар. Я закрыл левой рукой сердце, и кромешник отделил ее от тела. Наверное, я кричал. Жизнь стремительно выходила из обрубка. Остылый попытался шагнуть назад, чтобы слиться с клубящейся тенью, из которой пришел, чтобы исцелиться от раны. Она начала медленно окутывать его снизу вверх. Но я не дал ему это сделать. Уже заваливаясь в сторону, в этот самый момент, я высвободил свой резерв и ударил наотмашь, вложив все оставшиеся силы в этот взмах. Голова кромешника с воронкой вместо рта, отделенная от растворившегося в тенях туловища, упала и покатилась по утренней росе. А я грузно сел на колени — "Возмездие совершилось! Я убил это существо загорья с помощью меча убитого им охотника."
— Последний лучик света… — зашипел кромешник, приглушенно и бессильно закричал, и резко высох. Голова чудища больше не горела, она сморщилась и засохла. Тени развеялись, исчезая, как и туловище кромешника в клубящейся тьме. Облака, резко собравшиеся в небе, рассеивались до приятной холодной синевы. Осерение истаивало под жаром света Титана Йодкема.
— Хранитель! — позвал я голосом. Моя правая рука бессильно повисла, больше не в силах сдерживать кровотечение.
— Вы полны талантов, охотник! Но брать вас под контроль я не буду! — неожиданно заупрямился вредный старик.
— Почему? Разве три года моей жизни в крепости не лучше моей смерти сейчас? — выдохнул я вслух. "Неужели это конец?", — пронеслось в мыслях.
Ответом мне было ржание коня. Я поднял глаза.
На дороге остановились два путника — охотника из нашей группы. Они увидели меня и спрыгнули с лошадей. Все перед глазами начало плыть. Они приметили меня еще издали, что я сижу весь в крови. И вот один из них побежал ко мне по траве. Я узнал его. Гореветр. Да, это был он. Я сидел на коленях перед воротами обезлюдевшей крепости. Последняя мысль, перед тем как сознание померкло, была: "Если бы я догадался на перекрестке у трупа охотника. Если бы я оставил экзорциста. Если бы я повел себя более сдержанно возле капитана. В конце концов, что если бы я просто дал порождению убить капитана? Уже бы никто не назвал бы кромешника второй раз по имени." У меня не было ответов. Кажется, весь мир начал куда-то сворачиваться в зеленую траву. Перед глазами поплыло небо, а потом возникло лицо Гореветра:
— Держись!
Хочешь знать, почему я не упомянул это существо, когда говорил, кто мне больше всего не нравится — Созерцатель или Дракон? Я думаю, теперь и ты знаешь ответ…
Глава 35: "Черный лес"
Все было, как в киселе. Движения расплывались. Я не видел Йодкема в небе и потому мне казалось, что я снова еду через черную непроглядную чащу Темнолесья. И словно не было конца этой редкой проседи дорожки во мху. Я пытался покинуть его верхом. Моя лошадка постепенно сбавила темп, видимость все уменьшалась. Стало совсем темно. Узкая, дикая тропа к лесной деревне все реже показывала камни древней дороги, почти полностью вросшие в мох. Мне казалось мой светильник охотника, то летит рядом со мной, то я держу его в руке. Выхваченная моим зеленым кристаллом тропинка то и дело норовила исчезнуть где-то во непроглядном мраке впереди меня. Все было как под Пологом Неведения и в легкой ряби туманной дымки. Должно быть я надышался какой-то гадости, испарение шло от земли в этом жутком месте.
Моя лошадь тревожилась, похрапывала, но пока вела себя достаточно спокойно. Пока отсвет Йодкейма где-то там, высоко в небесах, еще грел нас. Но теперь ее волнение усилилось. Когда деревья сгустились, а Титан небосвода скрылся за горизонтом, все погрузилось во мрак, и проснулись лесные хищники. То и дело раздавались жуткие звуки обитателей чащи с разных сторон. Тогда я и достал свой зеленый кристалл. Сонм мертвых затянул свою песню о тех, что погибли во мраке, не дойдя до конца пути. Как оказалось, на этот раз я разбираю отдельные слова. Как странно!
"Путь во мраке, древний бандит, ведет.
Что его за распутьем? Что там его ждет?
Час неровен, светильник мерцал,
Зеленым, неровным огнем он догорал.
А вот юность, краса, дева бела.
Что мужа искала, побежав ему в след.
Наперекор из Полога Зла
Ей выступил зелени свет!
А вот охотник, что пострадал.
Не чувствует он правой руки.
Едет сквозь лес, он ведь не знал,
Зеленеющий пламень горит на пути."
Лошадь замерла перед развилкой. "На право или на лево?" — Я не помнил такого места в Темнолесье. И неожиданно на дорогу прямо под ноги лошади выскочил мелкий пиклет, пронзительно завизжав он с скрылся в темноте. Лошадь встала на дыбы опрокинув меня навзничь. Удар о землю заблокировал мой плащ.
Я скорее поднялся и попытался успокоить животное, взяв ее под уздцы. Но нас уже заметили. Несколько хищников, еще за пределами круга света, порыкивали. Лошадь тревожилась, заржала и вырвала уздечку из моих рук, скакнув куда-то в сторону во мрак. Хищники, разобрать, кто это был, я не смог, похоже, помчались за ней. Я слышал, как ломается кустарник. Рычание, затем раздалось пронзительное ржание, и стало тихо. Вот только я понимал, что сейчас здесь соберется весь лес. Я побежал, наконец выбрав левый путь, куда и убежал небольшой кабанчик.