Стая для ведьмы (СИ)
– Ему же всего тридцать три, – невольно вырвалось у меня.
Мама тут же с вызовом и злостью сверкнула на меня глазами. Я в шоке даже дернулась. Никогда мама не смотрела на меня так, словно я ей враг.
– Знаешь, дочь, уж от кого, а от тебя я первой ожидала поддержки! – выпалила со злости она. – Идем Миша!
– Интересно и откуда такие подробности о моем возрасте? – пробормотал удаляющийся "Мишенька".
А я, стояла и смотрела в спину уходящей собственной матери, хлопая ресницами, оглушенная от еще одной новости.
– Простите, вы что-нибудь будете заказывать? – отвлекла меня официантка.
– Нет, я п-пойду, – заикаясь, сказала девушке.
Вышла на улицу и медленно поплелась к остановке. Затем все же не выдержала и позвонила маме на сотовый.
– Что-то еще? – опять в ее голосе были эти странные злые нотки.
– Нет.
Я даже не смогла найти в себе силы, что-либо сказать ей и отключилась.
Мое состояние приближалось к шоковому.
Что сейчас произошло!?
Что вообще происходит!?
Что блядь, мать вашу происходит!?
Мир сошел с ума!?
Или это я помешалась!?
Или мои родители и брат одновременно сошли с ума за такой короткий период времени? Даже еще и месяца не прошло, а ощущение такое, что я прожила уже более ста лет!
Кое-как добралась до дома и была счастлива, что Игоря не было. Еще один вынос мозга моя надломившаяся психика не пережила бы уже.
Сварив суп с мясом и гренками, я поела и пошла, приводить доклад в красивый вид, предусмотрительно по дороге купила прозрачную папку скоросшиватель. Сейчас лишь учеба, могла помочь мне прийти в себя.
Думать о маме не хотелось совершенно! Игорь был прав, она действительно неадекватна. Хотя… зная Мишу и его способности по развешиванию лапши на уши… Возможно не знай я его, так как узнала, то и сама бы повелась.
Игорь дома не появился. То ли нашел себе подружку и решил ночевать у нее, то ли… боялся разговора, а я и сама боялась его. И все упорно гнала мысли о том, что мы с братом не родные как можно дальше. Трусость? А что поделаешь…
А еще у меня появилась дилемма на счет мамы. Позвонить и рассказать ей о Мише? И как я ей объясню о том, что знаю о нем? Позвонить Витке и рассказать о её дружке? Уж она-то наверняка захочет вмешаться, но вот что это даст? Я видела мамин взгляд. Неужели она влюблена? Наверное, сейчас она никого из нас не услышит, и даже если появится Вита, что она будет чувствовать? Меньше всего я хотела приносить боль маме. А что, если Миша причинит ей серьезные неприятности? Нужно ведь не забывать, что часть бизнеса Игоря оформлено на маму, и получается, что уже Игорь будет в опасности. Боже в голове настоящая каша, на мой взгляд, уж кто-кто, а Игорь хотя бы должен знать о Мише. Я предупрежу его, а там пусть сам решает, наверное. Да и что я могу? И кто вообще захочет меня слушать?
С другой стороны, было еще и обидно, что она совсем обо мне позабыла, так словно я и не нужна, словно выкинула из жизни и забыла, а теперь еще и врагом считает. Что же случилось, почему все так?
Все из-за того, что я не родная? Но почему так резко? Родители ведь всегда относились ко мне хорошо, и никогда не попрекнули даже словом.
А сейчас, как будто отрезало всё и из любимой дочери я превратилась во врага.
Может вообще промолчать и не вмешиваться? Господи, где правильный ответ, и как поступить верно?
Нет, звонить Витке, однозначно не буду, это уже вообще будет отвратительным поступком, эта дама, будет только рада облить грязью с ног до головы и самого Мишу и маму. Сказать отцу? А ему вообще, наверное, будет всё равно? У него своя семья, и что там, у мамы происходит, какая ему разница? Но, с другой стороны, они ведь столько вместе прожили, ведь между ними наверняка хотя бы дружеские отношения остались? Но опять же получится, что я про маму сплетни разношу. Что ж, значит остается только Игорь, он ведь получится пострадавшей стороной.
Ночью еще долго перетряхивала в голове все-то, что произошло за последние дни, и думала, как правильно поступить. В итоге не выспалась и в университет чуть не опоздала. Взяв маленькую Настю в охапку, посадила рядом с собой. Она только понимающе улыбнулась в ответ, особенно когда появился "его высочество", так вообще упорно делала вид, что кашляет. Но мне на него было плевать, я вспомнила, что так и не получила денег от родителей на то, чтобы жить в общаге.
Позвонила папе на перемене.
– Папа, привет.
– Привет доченька, как дела?
Очень сильно хотелось рассказать, как у меня дела, но времени было мало, поэтому я решила сразу же приступить к делу.
– Пап, я тут на счет общаги узнала…– но папа оборвал меня на полуслове:
– Тоня, какая общага, ты с ума сошла?
– Пап, ты не понимаешь, там совсем недорого…
Папа замолчал, и пауза что-то затянулась.
– Пап? Ты слышал меня?
– Доча, давай поговорим об этом позже, я сейчас занят на работе.
– Оу, – я хотела еще, что-то сказать, но он уже отключился.
Может, действительно занят? Ладно, позвоню вечером.
После занятий вышла из корпуса и в задумчивости пошла на остановку, но услышала знакомый голос брата.
– Тоня?
Обернулась, и правда стоит, за мной, что ли приехал? А на лице какое-то слишком сосредоточенное выражение. Подошла и как-то неуютно под его взглядом стало. Возникло ощущение, будто я что-то натворила, как в детстве, какую-то пакость совершила. Сразу вспомнился один из случаев, когда я вбила два гвоздя в деревяшку, зачистила провода пассатижами, обмотала их об гвозди, а другие концы также зачищенные вставила в розетку и почему-то свет погас. Вот я тогда струхнула, и думала, что мне влетит по полной программе от папы, но мне повезло, и в гости пришел Игорь, хоть и жил уже тогда отдельно, просто забежал. Как он тогда на меня смотрел! Как же мне стыдно было!
Вот и сейчас у него было такое же выражение лица.
Подошла к нему, а он все продолжает меня таким же взглядом прожигать, блин, да что случилось-то?
Взял за руку и потащил к машине, будто я и сама не дойду.
Когда сели в машину, настала напряженная тишина. Он не заводил двигатель, а просто сидел и смотрел куда-то вдаль. А затем как-то тихо и отрешенно начала говорить.
– Мне было четырнадцать, примерно в шесть вечера за мной зашли друзья и мы пошли кататься на велосипедах, было лето, на улице днем жарко, а к вечеру жара спадала, и мы с пацанами старались лишь вечером кататься. Когда я вышел, то обратил внимание на ребенка, совсем маленького, девочку. Ты сидела под грибком в песочнице, в руках у тебя был совочек и ведерко, и вид у тебя был растерянный.
Он остановился, а я затаила дыхание… каждое его слово, было для меня сравни чему-то оглушающему, хотелось выбежать из машины или как в детстве закрыть уши и закричать: "Не хочу, не хочу, не хочу, этого слушать!" И в то же время хотелось услышать, узнать все подробности в деталях, выяснить все: почему, как, зачем, когда, кто?
– Я бы, наверное, и не понял ничего, но дело в том, что во дворе в тот момент вообще никого не было. Да это и не новость, в нашем дворе все дети уже выросли, маленьких же почему-то не было. Либо старики, либо такие же подростки, как и я. Но в тот день даже старушки на лавочке не сидели, потом мама сказала, что пятница, все на дачах, вот и не было никого во дворе. А ты сидела там совершенно одна, в этом своем розовом платьице и розовом чепчике, руки грязные, лицо в песке еще и в памперсе. Я подумал, что мамаша твоя, наверное, на время куда-нибудь ушла. Да и друзья звали, в итоге мы уехали. Когда в двенадцать ночи я возвращался домой, то не поверил своим глазам, ты все еще сидела там в песочнице, в твоих глазах был испуг и слезы, все еще в руке сжимала совочек. Оглядевшись, понял, что рядом так никого и не было. Недолго думая, подошел, подхватил на руки и понес домой.
Родителей не было, они к кому-то на день рождение ушли. Я посадил тебя на стул и отвернулся, открыл холодильник и начал доставать суп, когда же повернулся увидел, как ты схватила кружку с водой, стоящую на столе и с жадностью пила воду. Я был в шоке, получалось, что ты как минимум просидела там часов шесть, еще не известно сколько ты до этого там одна была. Накормил тебя и в ванную понес, раздел искупал, завернул в полотенце. И ты сразу же уснула на моих руках. Ты не плакала, не кричала и не капризничала. Все время молчала. Молча кушала, молча ждала, пока, я тебя помою. Я положил тебя с собой на кровать, так как боялся, что одна ты можешь упасть с кровати, и мы уснули.