Хозяин (СИ)
Время остановилось. Замерло. Не идёт, ни в одну, ни в другую сторону. Оно встало обездвижено, и всё в моей жизни остановилось.
Я в этой бесконечности. Попала и сижу. Ничего не слышу, не вижу. Ничего нет.
Только серая плитка перед глазами.
Прошуршало рядом и встали передо мной два голубых бахила…
— Добрый день.
Я подняла взгляд, немигающий, пустой.
— Ситуация очень сложна пробита брюшина. Делаем срочную операцию, но вызвали авиа помощь. Придётся его транспортировать в центр. Сейчас приедет наряд полиции. Вы, пожалуйста, останьтесь, расскажите что произошло. Кто это сделал?
Я тупо смотрю на человека в белом костюме, в маске и шапочке. Вижу только глаза.
Забыла, кто я есть. Что он говорит, не понимаю. Слова его если и имели смысл то, долетая до моих ушей, теряли его. Мой мозг не воспринимает информацию. Тупо смотрю на белого человека перед собой. Ничего не жду и ничего не желаю знать.
— Он жив? — смогла наконец выдавить из себя слова.
Говорю и не понимаю зачем.
— Да конечно, не волнуйтесь. Но ситуация очень серьёзная.
— Что с ним?
— Задеты органы не глубоко, но сильное кровотечение…
— Я могу сдать кровь? Могу я его увидеть? — начинаю выходить из ступора и что-то соображать.
— Сейчас идёт операция, а потом, на вертолёте сразу в центр. Без проволочек.
— Хорошо, ладно, спасибо, — снова смотрю в пол. Очнулась, — Но вы спасёте его? — догнала, спохватилась, когда человек уже отошел.
Он обернулся, кивнул два раза.
— Мы делаем всё возможное.
Потом пришли полицейские. Долго отвечала на вопросы. По нескольку раз на одни и те же. Голова гудит, мозг не работает, но я тупо отвечаю на вопросы, раз за разом, без конца.
Снова суета. Везут носилки. Я вскочила. Повезли другого человека. Значит это не Селим.
Ещё идет операция? Ничего не знаю, не чувствую.
Снова пришел человек в белом.
— Вы жена?
— Да.
— Пожалуйста, пройдите туда и заполните форму.
Я прошла к стойке. Дали бумагу. Снова вопросы, на некоторые даже не знаю как отвечать. Группа крови. Чем он болел в детстве. Ничего, абсолютно ничего не знаю.
Медсестра смотрит на меня, как на приведение. И я чувствую себя приведением. Никем. Кто я — жена, но тогда почему ничего о нём не знаю. Не успела узнать.
Потом мне сказали, что Селима уже отправили в центр и что я могу идти домой. Здесь мне уже делать нечего. Тут его нет.
А я сижу, и всё жду чего-то. Сама не знаю чего.
Не могу уйти. Если уйду, то обязательно что-то упущу, а я не хочу ничего пропустить. Хочу помочь. Быть здесь. Это бессмысленно. Но я ещё не понимаю.
Только чувствую, что именно сейчас Селим нуждается во мне больше всего. А меня рядом нет. С ним посторонние люди. Начала молится, чтобы кто-то другой помог ему. Только бы помогли, только бы успели.
За окнами уже темно. А я всё сижу в вестибюле и тереблю в руках салфетку. Подошла медсестра.
— Вы целый день тут сидите. Его увезли. Теперь нужно только ждать. Ваш телефон мы записали и обязательно сообщим, когда появятся новости. Поезжайте домой. Отдохните. Вам вызвать такси?
Я устало кивнула.
— Хорошо.
Встала с дивана и пошла на выход из отделения.
В этот момент дверь с шумом открылась и практически влетели две женщины в темных длинных одеждах. Одну из них я сразу узнала. Другая пожилая, одета так же как молодая, по восточному.
— Где мой сын? — закричала пожилая.
Медсестра бросилась им навстречу.
— Пожалуйста, не кричите в отделении, тут больные люди.
— Где мой сын?! — повторила женщина, уже немного тише, но требовательно, с претензией и напором.
— Назовите фамилию вашего сына?
— Селим Кара!
47
Две женщины. Одна из них мать Селима. Другая, называет себя его женой.
Потрясения сегодняшнего дня валились и валились на голову.
Я остановилась, ещё не время уходить. Повернулась и пошла на них.
— Я — его мать, а это — его жена, — проговорила женщина громогласно на весь коридор.
Голос её эхом пронесся до самого конца и вернулся, обратно повторяя слово — жена.
Медсестра недоуменно смотрела на женщин, потом увидела, что я приближаюсь.
В ее глазах вопрос — Кто здесь кто?
— Здравствуйте, — проговорила я и женщина со злым, недовольным лицом повернулась и смерила меня тёмным взглядом.
— Я — жена Селима, — сказала я, упрямо глядя ей в глаза.
— Вы издеваетесь? — сердито проговорила женщина, поправила платок и сразу отвернулась, словно никто ничего не сказал и меня здесь не существует.
— Где мой сын? — строго спрашивает она у медсестры, а та в растерянности.
— Его отправили вертолетом в центр.
— Почему не дождались родственников? — командный тон матери Селима, заставлял всех и каждого испытывать необъяснимый страх или что-то напоминающее трепет ученика перед очень строгим учителем.
Я это почувствовала и наверное медсестра тоже. Она еле слышным голосом проговорила:
— Тут присутствует его жена, поэтому с ее разрешения…
— Я мать, а вот жена! — упрямо повторила женщина, как будто не желая мириться ни с чьими нелепыми утверждениями, ни с моим присутствием и игнорируя меня всеми силами своего упрямого характера.
Я была настолько сильно выбита из коллеги, даже не знала, что говорить и как поступить в этой пугающей и необычной для меня ситуации.
Не хотелось идти на конфликт, но эти люди начинали меня злить. И хоть я никогда раньше не замечала за собой пустых попыток вступать с кем либо в перепалки, но именно сейчас, в свете обстоятельств, почувствовала невероятное, сильное желание нагрубить.
— Послушайте, — сказала я громко, чтобы слышали все и потом не переспрашивали, — Мы с Селимом поженились. Сказал он вам это или не сказал, это уже другой вопрос. По законам нашей страны я — его законная жена.
Женщина повернулась ко мне всем телом. В чертах ее было много схожего с чертами лица Селима. Выражение не предвещает ничего хорошего для меня. В глазах гнев, ненависть, насмешка. Всё что может быть плохого, всё на меня.
— Девушка, вы — никто. Запомните. Вы — никто.
Эти слова меня насмешили даже. Я сознательно и дерзко пошла простив этих слов. Захотелось бороться.
— Тогда почему он живёт со мной, а не с ней? — я показала пальцем на девушку в тёмном балахоне.
Она сразу поступила взгляд. Молчала, как будто не имела права ничего говорить, пока говорила пожилая.
Ещё сегодня утром я даже не собиралась к нему возвращаться. А теперь, после такого страшного дня, после всех моих впечатлений и переживаний, я ни на миг не задумалась и не вспомнила того, что собиралась делать утром.
И ни кто не мог переубедить меня. Ни его возможно бывшая жена, ни мать, так внезапно появившаяся и скажу честно, напугавшая своим грозным видом.
Такая женщина властелин в семье и не удивлюсь, если узнаю, что было время, когда Селим был в ее полной и безоговорочной власти. Уж не знаю что там у них и как, но если её не было на нашей свадьбе, это уже о многом говорит.
Теперь я поняла, что это означает. Возможно, семья против его выбора и навязывает ему другую женщину. Ещё и с ребенком.
Он говорил, что ребенок не его и почему-то вот сейчас я начинаю ему верить. Селим хоть холодный и жёсткий, но на брехуна не похож.
Тогда кто она, эта так называемая жена?
В любом случае я не буду стоять в стороне, и смотреть, как они решают судьбу моего мужа. И мою, в том числе.
Нужно дать им понять — я не — Никто!
— Я — жена Селима Кара, и у меня есть тому подтверждение — штамп в паспорте, — проговорила я строго, — Он выбрал меня и меня любит. А вам, придется с этим смириться.
Я повернулась и быстро пошла к выходу.
— Я сделаю так, что ты не будешь его женой! — крикнула вслед его мать и двери захлопнулись.