Беглец из Крайпруса (СИ)
— А вот мне интересно, — начал Ганс, когда мы спустились по фортовой лестнице к самой земле. — А если мы сейчас сгинем в шахтах, никто так и не кинется нас искать? Может мы нафиг никому не нужны здесь?
— У нас уговор с полководцем, что генерала мы берем на себя, — не оборачиваясь бросил блондин.
— А чего нас тогда не кинулись останавливать?
Хир лишь отмахнулся плечом, не желая продолжать бессмысленный разговор, так как и без чесания языками все всё понимали. Но Агнесса решила просветить разбойника:
— Мы здесь что-то вроде элитного отряда. И обладаем подобно элитной гвардии своей свободой действий.
— А зачем тогда мы, если есть элитная гвардия? — бородач продолжал донимать всех своей болтовнёй.
— Потому что нас не жало, — отрубил Рыжий, шагавший впереди Ганса.
— А ес…
— Заткнись! — перебил Лазарь.
Оставшиеся пару десятков метров до конюшен преодолели по податливой грязи в тишине. За это многие мысленно поблагодарили мага, потому что разбойник явно ошибся в своей специализации. Убалтывать и донимать вопросами у него получилось бы не хуже, чем у торговца или дипломата.
Лазарь своим посохом подмораживал грязь до ледяной корки, потому что без этого по ней было невозможно пройти. Гвард сразу провалился до середины голени, стоило ему ступить с каменной лестницы. Таким не хитрым способом мы добрались до конюшен, не оставив за собой следов. Теперь если дозорные не сообщат куда направился отряд гладиаторов, нас могут всерьёз потерять.
Войдя в конюшни, я первым делом направился к логову трупоедов, ожидая заметить их трупы у ямы. Но ожидания не оправдались. Вместо трупов валялось пара костей и обглоданная нижняя челюсть с кривыми зубами, уж больно смахивающая на жевательный аппарат багроза.
— Это чего, это нам сюда? — пробубнил свои мысли вслух бородач.
Ему ожидаемо никто не ответил. Лишь Янг подошёл к краю с мотком верёвки, который тащил всю дорогу от донжона. Бросив верёвку, Квадрат завязал другой её край на лошадином стойле, предварительно проверив прочность, и собрался уже было первым взяться за канат, как его опередил Гвард. Тяжеловес подошёл вплотную к краю и легко, будто сделал шаг по ровной и мягкой дорожке, пошёл вперёд. Естественно, никакой магии не случилось и много килограммовая туша ухнула вниз. От грохота и лязга заложило уши, а глаза сами зажмурились, заметив как мир закачался. Земля под ногами вздрогнула. За первым грохотом изящного падения тяжеловеса на обе ноги последовал ещё один. Открыв глаза, я не мало удивился, заметив обвал. Одна сторона ямы и её свод обвалились, обнажив достаточно пологий спуск вниз.
— Твоя верёвочка всё равно не выдержит меня, — раздался бас Гварда снизу.
— А что бы он делал, если бы обрушился весь проход? — озвучил витавшую в воздухе мысль Ганс.
Отбросив с пути парочку валунов, размерами по пояс взрослому человеку, тяжеловес уверенно зашагал вперёд, освещая себе путь в поднявшейся от обвала пыли. Остальные же спешить не стали и предварительно дождались пока пыль осядет. После чего Янг многозначительно цыкнул языком и первым испробовал новый метод спуска, прыгая с камня на камень вниз. За ним пошёл Хир, Лазарь, Аси и остальные, а Дерис, смотря на всё это, решил повторить подвиг Гварда и сиганул вниз, мягко приземлившись на согнутые ноги.
В портовых кабаках Толя есть такое блюдо как солянка. Чаще всего её готовят из всех остатков, смешивая в разной пропорции и получая как правило сытную и противную на вкус пищу. Отряд, собранный торговым кланом из опытных гладиаторов разной направленности и характера, сейчас очень сильно смахивал на ту солянку. Вот только не окажется ли лишним смешивать акулу с печенью барана на китовом жиру. Как бы потом не стало хуже от такой солянки.
— Ну пошли что ли? — галантно произнёс Ганс, когда наверху остались лишь мы.
— Я замыкаю, — мягко пропустил бородача вперёд.
Держать этого ушлого болтуна и, вкупе с этим, разбойника нужно всегда на виду. Особенно, когда не знаешь, что конкретно затевает Лазарь, и в какую свою игру он хочет играть с кланом червей.
Глава 29 Кровь мародёра [Кса]
Новый раскат грома заставил вздрогнуть от неожиданности. Молния, словно прочерчивая себе дорогу, побежала с небес на землю, а от громадных руин, которые я приметил ещё днём, ей на встречу выбежала вторая. Когда две световые дорожки встретились, на несколько секунд стало светло, как днём, и на пару минут заложило уши эффектом оглушения.
Ночное зрение и вспышки молнии всё же позволяли увидеть в дождевой пелене метров тридцать грязевого пути. Впереди было пусто. Только чёрная от пепла земля, совсем как та, что осталась сейчас на Крайпрусе, в урочище моего мертвого клана. Огромные лужи, настоящие потоки грязи и стоячая вода, не успевающая стечь в низины. Даже на раскисших буграх сапоги уходили сначала в воду, а затем опускались ещё ниже в грязь. Чавканье выдираемых сапог и брызги от новых шагов были полностью не слышны в барабанном набате стихии.
Оскальзываясь, приходилось упираться руками в расползающуюся землю и с трудом подниматься. Грязь и дождевая вода вымочили мою шерсть, придав ей грязно-чёрный оттенок. Теперь во вспышках грома я сильно сливался с окружающим пейзажем.
Вновь выдернув ногу из грязи, я вдруг почувствовал, что падаю. Выставленные в полёте руки разъехались в сторону на скользкой грязи, и на секунду свет исчез, а в уши ударил водопад журчащей воды. Оставаться в бездне приглушенного шума, где ноги и руки теряли осязательные способности от холода было настолько неприятно, что я тут же вскочил. Опоры под ногами не было, пришлось вновь распластался. На этот раз руки по скользили в одну сторону и, проехавшись на миниатюрном водопаде брюхом, задрал голову вверх. Струи воды тут же ударили в лицо. Левый глаз щурился, а правому что-то мешало. Слабо чувствующимися пальцами оттёр грязь на лице, размазав её по шерсти. Сейчас я уже не был похож на пепельного каштака с свалявшейся шкурой. Теперь мне приходилось мириться с образом вымокшего до последнего волоска каштака, чёрного цвета и крайней степени не ухоженности.
Лёжа на выставленных руках, посмотрел назад, ища взглядом причину своего падения. Ничего не разглядеть, но что-то будто ударило в ногу. Так ничего и не обнаружив, собрался было уже встать, как заметил впереди нечто. Тут же ухнув на брюхо, постарался стать как можно незаметнее. Впереди, между косых струй дождя, водяной взвести и темноты виднелся слабый мерцающий свет. Разглядеть, что это, было не возможно.
Странный лучик света мерцал, иногда двигаясь из стороны в сторону. Первой мыслью был Мерул и отряд стражи, обнаружившие пропажу камней и пленника. Мысль была ужасной, но мало вероятной. С каждой минутой, лежа в холодной воде, приходило понимание безрассудности такого подхода. Всего один источник света для поиска в мраке посреди дождя. Как только факел горел посреди такого ливня? Или это не факел? А что, если какой-то монстр. Свет начал приближаться в мою сторону. Медленно и спутано, будто что-то искал во тьме, но двигался при этом чётко в сторону каравана.
«Может гонец?» — посетившая мою голову мысль сразу же пришлась по душе. Я собрался было уже просто затаиться, выждав, когда отправленный посреди бури докладчик пройдёт мимо, но тут в остов башни вновь ударила молния. Гонец резко обернулся, осмотрев округу, и вновь посеменил в мою сторону. Будто он кого-то боялся и вёл себя как-то скрытно. Жаль в темноте было не видно во что одет неизвестный.
«А что, если это такой же беглец как и я, только смог раздобыть где-то не гаснущий от воды факел?» — новая мысль была безумней предыдущей, хотя и казалась логичной в первые минуты. Помотав головой, достал из ментального кармана кинжал и поднёс его к лицу. В глубине мокрого клинка блеснул злобный отблеск зелёного глаза с вертикальным зрачком.
Замерев, словно хищный зверь, я принялся ждать добычу идущую ко мне в лапы. Если это окажется гонец, ему не жить. Если беглец, возможно, пощажу его, забрав источник света. А если это окажется ещё кто-то, значит, попытаюсь представить какой он силы и ударю спину.