Пленница греха

Улыбаясь, подошел сэр Джон и протянул Гидеону руку. Гидеон, все еще немного ошалевший от произошедшей в нем перемены, крепко пожал ее. Какой простой жест. Но еще вчера это было бы для Гидеона болезненным испытанием.
— Сэр Гидеон, вот уж, правда, вы заставили всех нас переволноваться. Не могу передать вам, как я рад видеть вас невредимым.
— Благодарю вас, сэр Джон.
Гидеон все еще не мог отделаться от странного чувства, что все это происходит не с ним. Перемена была столь внезапной, что Гидеон не мог в нее поверить.
— Насколько я понимаю, второй остался на дне шахты?
Гидеон заставил себя сосредоточиться на делах, требующих его немедленного участия. Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он изложил мировому судье вкратце все то, что произошло с того момента, как он обнаружил Чариз в Уинчестере.
К ним подошел Акаш. Когда Гидеон представлял своего друга мировому судье, к чести сэра Джона, он лишь на мгновение смутился, знакомясь с Акашем Стэмпфордом, с недавних пор ставшим виконтом Крэнбурном.
— Что мы будем делать дальше?
Гидеон краем глаза следил за Чариз и обезумевшим от горя Хьюбертом.
— Мы отвезем лорда Баркета в Лондон, где его ждет суд. Вас скорее всего вызовут в качестве свидетеля. — Сэр Джон выглядел усталым и озабоченным. — Наверняка ему не избежать виселицы. Если вы изволите поехать со мной сейчас, мы можем…
Тут вмешался Акаш:
— Формальности я беру на себя. По крайней мере на первом этапе. Гидеона удерживали в заброшенной шахте всю ночь. Его жена добиралась до Пенрина в бурю верхом, вымокла насквозь и с тех пор не сомкнула глаз. Пусть Тревитики едут домой.
Сэр Джон кивнул:
— Конечно. Я как-то не подумал. Дела могут подождать. Спасибо за то, что согласились сотрудничать, милорд.
Люди из Пенрина вышли из шахты, неся неподвижное, накрытое черным плащом тело. Гидеон сразупонял, что для Феликса надежды нет. Он встретился взглядом с Чариз и покачал головой. Она кивнула, но глаза у нее оставались сухими. Сдавленные рыдания Хьюберта усилились, когда обмякшее тело Феликса пронесли мимо него.
С каждым мгновением Гидеон чувствовал себя все лучше. Он подходил к людям, благодарил каждого. Ему не надо было говорить, что все они, не побоявшись разгула стихии, отправились искать его. Трудно себе представить, что ему понадобилось двадцать пять лет, чтобы осознать, как крепко он связан с этой землей и с этими людьми.
Подошел Талливер, ведя за собой Хана. Один конь для двоих седоков, хитрый пес. Поблагодарив Талливера, Гидеон взял из его рук поводья и потер коню нос, здороваясь с ним. За последние недели он сильно соскучился по своему верному коню.
Со своей обычной невозмутимостью Талливер протянул Гидеону пальто, которое нес под мышкой:
— Вот, начальник. Подумал, что вам может понадобиться.
Должно быть, Гидеон выглядел как разбойник с большой дороги. Ему не помешали бы горячая ванна и приличная одежда. Ему надо было побриться и съесть чего-нибудь горячего. Но больше всего он хотел побыть немного наедине с женой. С чувством облегчения он смотрел, как Чариз отошла от Хьюберта и направилась к сэру Джону.
Гидеон вновь переключил внимание на Талливера. Акаш был не единственный, кому Гидеон был обязан всем.
— Спасибо. Пальто мне определенно пригодится. И спасибо за то, что пришел мне на выручку.
— Для меня служить вам — высокая честь.
Взгляд Талливера был непривычно мягким.
— Я тоже вам благодарен. Вы, возможно, не помните, но я был одним из тех солдат, которые вытаскивали вас из той ямы в Рангапинди. Вы тогда были скорее мертвым, чем живым.
Гидеон был потрясен.
— Господи, я об этом не знал.
— То было мое последнее задание для компании. Язычники, которых мы захватили, когда освобождали вас, говорили о вас так, словно вы Бог. Они никогда не видели такой стойкости. Что бы они с вами ниделали, им так и не удалось вас сломить. Вы держали рот на замке и тем самым спасли меня и моих товарищей от кровавой бани. Когда я узнал, что вы плывете домой на том же корабле, что и я, я решил, что буду служить вам.
 
Гидеон попытался вспомнить тот момент, когда он предложил Талливеру работать на него. Но подробности он помнил смутно. Когда на корабле он свалился в горячечном бреду, рядом с ним появился Талливер, и с тех пор он был всегда рядом. Невозмутимый, знающий свое дело, молчаливый. Никогда еще он не слышал от Талливера таких длинных речей.
— Со мной было нелегко, — признался Гидеон.
— Возможно, и так. Но я знал, что вы поправитесь. Нужно было только время и стимул. Золото, оно всегда золото.
Гидеон судорожно сглотнул. Его переполняли эмоции.
— Ты знаешь, что Пенрин всегда будет тебе домом.
Неадекватная плата за беззаветную преданность.
Талливер ухмыльнулся:
— Идет, начальник. На это я и рассчитывал. Тихая спокойная жизнь на берегу моря в старости вполне меня устраивает. Хотя так было не всегда.
Гидеон рассмеялся. Он не помнил, когда на душе у него было так легко, как сейчас. Он похлопал Талливера по плечу. Еще один жест, о котором он не мог помыслить еще вчера. Сердце его билось часто-часто от смешанного чувства тревоги, волнения и предвкушения чего-то радостного.
— Я должен отвезти тебя в Пенрин, — сказал Гидеон.
Он обнял ее за талию, поднял и усадил верхом на Хана.
Она засмеялась, затаив дыхание, и быстро, со сноровкой прирожденной наездницы, выправилась в седле.
— Похоже, мне слова не давали.
— Еще бы! — Он сделал вид, будто не заметил ее удивленного взгляда, и, обернувшись к сэру Джону, вновь пожал ему руку. — Приходите ко мне завтра, и мы все расставим по полочкам.
— Желаю вам хорошо провести день, сэр Гидеон, леди Чариз.
В глазах судьи плясали озорные огоньки. Очевидно, он не забыл, что такое быть молодоженом.
Гидеон сунул ногу в стремя и перекинул другую ногу через круп коня. Конь заплясал под весом двух седоков, но Гидеон быстро привел его в чувство.
Чариз сидела в седле перед Гидеоном, прислонившись спиной к предплечью мужа. Юбки ее закрывали бок коня, струились каскадом. Гидеон купался в ароматном тепле. Она была без шляпы, и бронзовые пряди щекотали ему подбородок.
Взмахом руки поблагодарив Акаша, который наблюдал за ними с едва заметной улыбкой, Гидеон пустил Хана в легкий галоп по тропинке, ведущей в Пенрин.
— Это самоуправство, — сказала Чариз довольно сухо, когда они отъехали от толпы.
Он засмеялся и крепче обнял ее.
— Черный Джек живет в моей крови, верно?
Он пустил коня шагом. Желание скорее добраться домой и получить подтверждение того, что она принадлежит ему, лихорадило кровь. Но он не был варваром, даже если сейчас и ощущал себя таковым. Им надо поговорить, прежде чем он уложит ее в кровать.
Чариз посмотрела ему в глаза:
— Значит ли это все, что ты больше не хочешь меня прогонять?
Гидеон почувствовал, что краснеет.
— Я никогда не собирался тебя прогонять.
— И тем не менее это входило — входит—в твои планы.
Она не позволит ему увернуться от этого разговора. Он знал, что ему придется положить сердце к ее ногам. Видит Бог, это его долг. До сих пор он вел себя с ней как самовлюбленный болван.
— Да, именно это нам предстоит обсудить.
Чариз вскинула брови:
— Да?
— Я думаю… Мне кажется… Я надеюсь…
Гидеон замолчал. Черт, он лепечет, как не выучивший урок школьник. Он сделал глубокий вздох, попытавшись собраться с мыслями.
— Кажется, я преодолел свою… проблему.
Он никогда не пытался выразить словами тот ужас, который душил его, когда в голове у него начинали завывать призраки Рангапинди. Про себя он всегда называл свой недуг демонами, но сейчас, в ясном свете дня, это описание казалось ему слишком мелодраматичным.
— Я знаю, — сказала Чариз.
Гидеон раздраженно вздохнул:
— Черт, по тебе не скажешь, что ты этому очень рада.
— Конечно, я рада.
— Или удивлена.