Сёрфер. Вкус холода (СИ)

– Хорошо, пусть висит, – с равнодушным видом пожимаю плечами я, – Только если в карманах есть что-нибудь ценное, следи за ней сам. Конечно, здесь не такая публика, но всё же. Мало ли!
– Спасибо! – улыбается, и теперь мне кажется, что в его улыбке и взгляде сквозит удовлетворение моим согласием и, как следствие, надежда на что-то большее.
Бесит! Как же он меня снова бесит!
– Я … пойду, возьму себе ещё что-нибудь перекусить.
– Пойдем вместе! Я бы тоже чего-нибудь съел, – тут же не предлагает, а ставит перед фактом этот самоуверенный «шикарный блондин», мягко подталкивая меня ладонью в поясницу, и не глядя на Иру, чтобы она не увязалась с нами.
От его прикосновения по спине, как всегда, бегут мурашки.
– Послушай, мне не следовало так себя вести, тогда, после съёмки, – тихо говорит мне он, как только мы отходим от девушки на несколько шагов, – Просто я … ммм, … не сдержался.
– У тебя это закономерность такая – не сдерживаться в том, что касается меня? Как три года назад была, так и осталась? – кидаю на него короткий напряжённый взгляд через плечо.
Кир останавливается передо мной почти вплотную, преграждая дорогу и невозмутимо нарушая границу моего личного пространства, принятую для деловых и дружеских знакомств, а также приличных людей. Пожимает плечами. При этом выглядит слегка пристыженным. Слегка качнувшись вперёд, опускает взгляд на мои губы.
– Видимо, да.
Меня обволакивает его дыхание, и я отмечаю, что в нём совершенно не чувствуется запаха сигарет.
– Ты бросил курить?
– Да. Уже два года как.
Так же обращаю внимание на то, что сейчас, когда я на высоких каблуках, он ниже меня ростом. Не на много, но ниже. И я с мрачным удовлетворением думаю о том, что рост моего мужа позволяет мне носить какие угодно высокие каблуки, а он всё равно будет выше. Но это удовлетворение не перекрывает навязчивое желание потянуть к себе этот вязаный шарф и соприкоснуться с губами напротив.
Да что же это такое! Не приближайся ко мне так близко!
Я отступаю на шаг, огибаю его и ухожу вперёд. Он тут же догоняет меня, и до столика напитков мы идём рядом молча.
– Будешь что-нибудь?
– Вино.
– Какое?
– Ламбруско, белое, полусладкое.
Кир берёт у официанта бокал для меня и неизменные пятьдесят грамм коньяка себе, протягивает мне бокал.
– Спасибо! – отпиваю пару глотков, – Что касается твоей несдержанности, рекомендую обратить её на другой объект. Вот, к примеру, на Иру.
Указываю головой в сторону девушки. Та уже разговаривает с каким-то темнокожим мужчиной модельной внешности, но при этом поглядывает в нашу сторону.
– Такая красивая блондинка! И фигура что надо. Как раз в твоём вкусе.
«Отлично! Давай теперь сосватай эту Барби в его брутальные объятия, чтобы от тебя отвязался!» – угрюмо думаю я, чувствуя, как внутри при этом что-то неприятно сжимается.
– Не в моём, – даже не поведя бровью в её сторону, качает головой он и отпивает коньяк.
– Разве? Ты только представь её обнаженной! Ммм! – продолжаю ёрничать, пытаясь заглушить саднящее чувство досадной грусти о прошлом, – Ты же ценитель – не упусти шанс! Ты её заинтересовал, а со мной всё равно «дохлый номер».
Терновский лениво переводит на девушку взгляд и сталкивается с ней глазами. Она тут же игриво улыбается ему. Он наклоняет голову слегка набок, продолжая откровенно её разглядывать.
– Готов поспорить, что у неё силиконовая грудь. И, возможно, губы. С волосами тоже что-то не то. Не люблю фальшивок! В женском теле всё должно быть натурально и естественно, как и в душе, – он окидывает меня всю жарким взглядом и останавливает его в моих глазах.
Вы только посмотрите, каков ценитель природной красоты! 
Но тут он добавляет нечто неожиданное.
– Знаешь, я считаю, что нет ничего прекраснее, чем стройное, обнажённое, женское тело. Но для меня в последнее время оно, к сожалению или к счастью, не более чем рабочий материал, из которого надо «слепить» стильное фотографическое произведение.
Эх, как завернул! Ещё скажи, что ты в последнее время, к сожалению или к счастью, соблюдаешь целибат 22.
 
– А как же обнажённая женская душа? Тоже не более чем рабочий материал? – не сдержавшись, злобно выпаливаю я.
Кир раздумывает несколько секунд.
– Почему же – нет. Некоторые из женских душ настолько прекрасны в своём обнажении, что делают меня безоружным. Но это бывает очень редко.
Он смотрит так, что моё сердце, как и тогда в студии, когда он целовал мои колени, пропускает пару ударов.
– Боже, как поэтично! И тогда ты сбегаешь, чтобы они, ни дай бог, не заметили твою «безоружность»? – огрызаюсь, чувствуя, как меня начинает вышибать из моей «защитной стойки».
– Я же сказал тебе в прошлый раз – я совсем не хотел уезжать! – вибрирует экспрессивно рядом с ухом, и я на секунду прикрываю глаза, улавливая вибрации его голоса и внутренне резонируя с ними.
Нет! Это невыносимо! Ну почему за всю мою жизнь только один мужчина так действовал на меня раньше и продолжает так же действовать сейчас? Он!
Не глядя на него, делаю очередной защитный выпад, пытаясь остановить навязчиво рвущейся наружу «белый флаг».
– Пойди, расскажи это кому-нибудь другому. Мне это уже ни к чему.
Собираюсь отойти и оставить его в одиночестве, которое явно не продлится долго. Разворачиваюсь, делаю шаг и сталкиваюсь, буквально нос к носу, с моей подругой Машей, с которой мы вместе снимали квартиру.
***
– Привет, пропащая душа! – восклицает она и тянется ко мне с дружеским поцелуем, – За последние два месяца ни слуху, ни духу. После работы и мужа совсем времени на друзей не остаётся, да?
Мария Беляева – миниатюрная красотка с длинной копной непослушных рыжих волос и лукавыми зелёными глазами. Очень умная, энергичная и хваткая. На два года моложе меня. Она преуспевает в карьере, но с мужчинами ей не везёт. Вернее, им с нею – она подавляет их своим характером и ни один не выдерживает рядом с ней долго.
– И ты здесь? Привет, дорогая! Закрутилась, уж прости. Прекрасно выглядишь! – восклицаю радостно.
Окидываю взглядом её зеленое облегающее платье футляр с лаконичным круглым вырезом под горло и длинными рукавами. Талию крест-накрест перехватывают тонкие чёрные ремни портупеи, которые тянутся от основания высокой груди к плечам наподобие подтяжек.
– Ты тоже! И, как я вижу, тоже «в тренде»? – лукаво усмехается она, кидая красноречивый взгляд на аналогичный аксессуар поверх моего платья.
– Да-да! – усмехаюсь в ответ.
– А я тебя увидела и решила сразу подойти, пока ты опять куда-нибудь не исчезла, – шутит она, переводит заинтересованный взгляд на Кира и лучезарно улыбается, – Привет!
– Привет! – сдержанно улыбается в ответ он.
– Маша, это Кирилл. Он фотограф. Мы вместе работали на фотосъёмке новой коллекции Максима недавно. Кирилл – это Мария, моя подруга и коллега. Мы работаем в одной студии свадебных стилистов.
– Подруга? Рад познакомится, … Мария!
Он выделяет её имя, его улыбка переходит в разряд проникновенных. Откровенно разглядывает её, впрочем, как и она его.
– Взаимно, Кирилл! – она тут же переходит на вкрадчивый игривый тон и протягивает ему руку.
Что же делает этот «шикарный блондин»? Осторожно подхватывает миниатюрные пальчики с идеальным красным маникюром, и элегантно целует внешнюю сторону её ладони.
Чудо-чудное, диво-дивное! Оказывается, мы умеем изобразить из себя джентльмена, когда захотим? 
Она смущённо улыбается. Смутить Машу надо постараться.
Интересно, он на всех женщин так действует?
– А как это вы работаете в одной студии и уже два месяца не виделись? – интересуется Кир.
– Очень просто. У нас свободный график. Стилисты в основном встречаются только во время репетиций с невестами в студии. А у нас репетиции расписанием не совпадали. Поэтому можно подолгу не пересекаться вне свадебного сезона, когда заказов мало, даже работая в одной студии, – поясняю я.