Практическое руководство по злу (СИ)

— Твое лицо говорит само за себя, — сказал мне зеленоглазый с весёлой улыбкой.
Мой пульс участился: я не была полностью уверена, что он говорит мне правду, но он был согласен со мной. Почему? Разве больше золота для Империи не было бы хорошо с его точки зрения, независимо от того, как Мазус получил его? Даже если ситуация в конечном итоге взорвётся в лицо губернатору, гарнизона Легиона будет достаточно, чтобы подавить беспорядки. У меня на языке вертелась дюжина вопросов, но я не была уверена, что должна их задавать. До сих пор он был благоразумен, почти приветлив, но не стоит забывать, что человек напротив меня поставил на колени целое королевство.
Возможно, другая девушка подумала бы, что то, как он продолжал улыбаться, означало его дружеское отношение, но у меня не было никаких предпосылок для такого предположения. И всё же я чувствовала тот же старый зуд под кожей. Потребность знать почему, безостановочное, безграничное стремление понять, как всё вокруг меня работает. К тому же, он был тем, кто превратил этот разговор в диалог, не так ли? Он мог бы сделать его допросом — чёрт возьми, он мог бы спросить кого-то более осведомлённого, чем шестнадцатилетняя девочка-сирота, но по какой-то причине он приложил все усилия, чтобы этот разговор не был односторонним.
— Если он идиот, — возразила я вопреки здравому смыслу, — тогда почему он губернатор?
Лицо Рыцаря не изменилось, но в его выражении появилось отчетливое чувство… удовлетворения. Как у человека, получившего подтверждение своей правоты.
— На самом деле от Мазуса не ожидали, что он здесь что-то сделает, — сказал он. — Это было чисто политическое назначение.
— Императрица хотела вознаградить его за что-то, — предположила я, — и отдала ему самый богатый город в Кэллоу, чтобы он правил им.
— Это была не награда, — ответил Блэк, — а взятка. Его отец — Высокий Лорд, а после Завоевания мы должны были успокоить их.
Я удивлённо моргнула.
— Успокоить их? — вырвалось у меня. — Она же Императрица, зачем ей кого-то успокаивать?
Блэк допил вино и отставил кубок в сторону.
— Ты думаешь о власти, как об абсолюте, но это ложное представление. Если старшая надзирательница вашего сиротского приюта наденет корону и объявит себя Правителем Лауэра, это каким-то образом даст ей власть над городом?
— Полагаю, это риторический вопрос, — сухо ответила я.
Он хмыкнул, соглашаясь.
— То же самое и с Малисией: сидение на троне не означает, что все праэс подчиняются её прихотям. Она нуждается в поддержке других людей, обладающих властью, или её авторитет остается не более чем вежливой фикцией.
Тон его голоса не сильно отличался от того, которым пользовались лучшие воспитатели, нанятые приютом, когда они говорили о своем любимом предмете, что было достаточно… странно. Образ учёного средних лет, отвечающего за наши уроки, не очень хорошо сочетался с образом злодея, стоящего передо мной.
— Значит, ей нужны все Высокие Лорды на её стороне? — поинтересовалась я.
Сардоническая улыбка тронула его губы.
— Это было бы большим достижением, учитывая, что они ненавидят друг друга почти так же сильно, как и её, — пробормотал он. — Нет, ей просто нужно, чтобы их было достаточно, дабы другие считали восстание невозможным.
— И лучший способ привлечь на свою сторону людей, которые ей нужны, это дать им славный город Кэллоу, чтобы получать налоги, — нахмурилась я. — Даже если это означает, что люди, живущие в нём, столкнутся с таким ублюдком, как Мазус.
— Более или менее, — согласился он. — Корона получает определённую часть налогов, которые он собирает, а это гораздо больше золота, чем предполагалось в течение последних нескольких лет. В результате возникли вопросы, — я приподняла бровь.
— Императрице не нравится, что она получает больше, чем ожидала?
Глаза Блэка стали холодными.
— Золото не растёт на деревьях, Кэтрин. Были высказаны опасения по поводу того, насколько хорошо Лауэр справляется с таким бременем.
 
Я задумчиво хмыкнула.
— Вы боитесь, что задушите золотого гуся, — произнесла я.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Это, конечно, часть проблемы, но в конечном счёте это второстепенный вопрос. Настоящая проблема в том, что он вызывает беспорядки.
— Не то, чтобы мысль о Легионе, подавляющем мятеж, не была ужасающей, — сказала я, — но разве они не существуют именно для того, чтобы иметь дело с такого рода вещами?
Я поморщилась, немного обеспокоенная тем, как легко было проникнуться имперским складом ума. Конечно, я планировала пойти в Легионы сама, но я сделала этот выбор с мыслью, что когда я поднимусь достаточно высоко в рядах, то смогу предотвратить всё то, о чём говорила. Блэк налил себе ещё вина, молча предлагая сделать то же самое для меня. Я отрицательно покачала головой. Не то чтобы я не любила вино — я пробовала его несколько раз в Крысином Гнезде и обнаружила, что мне нравятся некоторые сорта, — но я только что позавтракала, и в любом случае было слишком рано для выпивки. Однако праэс начал пить рано, так что я не очень удивилась, что он пьёт уже вторую чашу.
— Они могли бы довольно легко подавить беспорядки, — признал Блэк. — Но это повлечёт за собой последствия.
Сказать или нет? Чёрт возьми, это будет не самая дерзкая вещь, которую я ему сказала.
— Я не думала, что мёртвые кэллоу — это то, о чём вы так сильно беспокоитесь, сэр.
Я постаралась, чтобы мой тон был вежливым. Одно дело — дёргать дракона за хвост, и совсем другое — одновременно с этим дразнить его.
— Я ненавижу расточительство, — ответил Рыцарь, явно озадаченный моим намёком на то, что он нераскаявшийся массовый убийца. Наверное, я была не первой, кто это сделал.
— Всё, чего можно добиться, убивая бунтовщиков, это загнать негодование в подполье.
Он отставил чашу в сторону.
— Проблема гораздо шире, Кэтрин. Возьмем две нации с примерно одинаковым населением. Одна аннексирует другую, но не имеет при этом никакой реальной легитимности, кроме силы оружия. Как удержать аннексированную нацию от восстания?
Я не понимала, почему он не упоминает имена праэс и кэллоу в своих гипотетических упражнениях, учитывая, насколько очевидно было то, о чём мы говорили. С целью абстрагироваться? Наверное, было бы легче говорить о… неприятных мерах, если бы я не говорила прямо о своих соотечественниках. Тем не менее, этот фиговый лист работал.
— Используйте Легионы — я имею в виду армии завоевателей — чтобы закрутить гайки против любого, кто переступит черту. Повесьте достаточно людей, и никто не будет с вами драться, — сказала я через мгновение.
В каком-то смысле было намного легче править, когда ты был Злом. Надоедливые мелкие концепции, такие как справедливость или милосердие к врагам переставали быть тем, о чём вы должны были беспокоиться.
— А, правь через страх, — задумчиво произнес он. — В какой-то степени это работает. Это хрупкий баланс между тем, что люди боятся вас достаточно, чтобы не взбунтоваться, и тем, что они так напуганы, что думают, что им нечего терять. Вот почему, когда кто-то действительно доводит людей до такого уровня террора, необходимо вмешаться.
Пазл сложился, словно одна из тех причудливых металлических головоломок, которые продавались на рынке.
— Мазус, — догадалась я.
— Политика Империи состоит в том, чтобы использовать Кэллоу, но не злоупотреблять этим, — сказал Блэк. — Губернатор причиняет больше вреда, чем думает.
Я постаралась убрать от своего лица возникшее чувство лёгкого отвращения. Кто вообще такое говорит? Но хоть эта мысль и была зловещей, с политической точки зрения она не была глупостью. Я бы в любой день предпочла иметь во главе компетентного монстра злобному идиоту.
— Ты действительно думаешь, что беспорядки в Лауэре могут распространиться повсюду? — поинтересовалась я.
— Ключ к тому, чтобы Империя сохранила контроль над завоёванными землями — это не страх, моя дорогая, а апатия. До тех пор, пока простые люди могут заниматься своими делами и жить в основном безмятежно, какое им дело до того, кому идут их налоги? Губернатор снова заставляет людей заботиться о том, кто ими правит, а это очень опасно.