Новое начало (СИ)

— А японцы что? Тут же с этим тоже всё в порядке должно быть?
— А что японцы? Ничего, со всем соглашаются. Авторитет наших тренеров здесь просто непререкаемый. Но и результаты соответствующие. Мы, считай, сильнейший клуб Японии.
— В котором ты и Первухин играющие тренеры.
— Ага, уровень тут ну просто никакой, но зато хорошо платят. Танака, это владелец клуба и местного целлюлозно-бумажного комбината, в команде души не чает и все хотелки тренеров выполняет по щелчку пальца.Не устроил Асташева лёд на базе команды так Танака полностью поменял всё оборудование. И не только здесь, но и на самой арене.
— Даже так? Это хорошо, задумчиво сказал я.
И это действительно хорошо. Раз уж владелец команды такой фанат хоккея то это и мне выгодно. Поспособствует моей реабилитации.
С Асташевым и Нестеренко я поговорил через пару часов, которые провёл вместе с Кутергиным на тренировочном овале команды. По просьбе Виктора я устроил мастер класс своим будущим партнерам по игре на вбрасывании. К тому моменту я уже дико устал, но решил ему не отказывать.
ЗА этим делом меня и застали два Сан Саныча.
Само собой что никаких возражений от Асташева я не услышал и уже на следующий день я подписал контракт с Одзи Сенси, короткий, всего на полгода и чисто символический если говорить о деньгах. Я сюда прилетел не для того чтобы что-то зарабатывать.
Сам Томакомай находился на уровне моря, но буквально в нескольких километрах от города уже виднелись горы. И там помимо всего прочего была еще и гостиница, принадлежавшая владельцу команды. Вот в неё я и заселился.
Мистер Танака действительно сильно мне помог, благодаря ему со мной стал работать чуть ли не два десятка японцев.
Массажисты, врачи, переводчики, диетологи и прочие.
Это давало свои плоды. Как и работа доктора Нестеренко.
Одним из препаратов, за которым он ездил в Саппоро был милдронат, тот самый печально известный после сочинской олимпиады Мельдоний. Сейчас он не считался допингом и его помимо всего остальное стали мне ставить.
А в составе Одзи Сейси я появился уже в первом же домашнем матче.
И тут подтвердились абсолютно все ожидания насчёт Японии. Играть мне здесь было не просто легко, а очень легко. По интенсивности моим сменам, а я выходил вместе с Кутергиным и Первухиным, было далеко даже до тренировок нижнетагильского Спутника. Необходимости играть на разрыв аорты и совершать предельные ускорения тут просто не было.
Всё это в результате привело к тому что я стал восстанавливаться очень хорошими темпами.
И после каждого теста или игры я мысленно крыл матом Квебек и его руководство. Именно об этом, о возможности дать мне спокойно восстанавливаться, и просил Дэйв Чемберос. И менно это не сделать Марсель Обю.
Что ж, те пятнадцать миллионов долларов которые я вложил в компанию Билла Гейтса стали достойным наказанием за глупость этого франкофона.
  
Глава 10
 
У потомка итальянских эмигрантов в Канаду Филиппа Энтони Эспозито в жизни было две большие мечты. И обе связанные с хоккеем.
Фил всегда мечтать великим хоккеистом. Это была его первая мечта.
Он начал свой путь в хоккее в сезоне 1963–1964 и уже через три года он стал первым игроков в истории лиги, кому покорился рубеж в сто очков за сезон. Само собой в том сезоне он стал лучшим бомбардиром лиги и никого не пускал на эту вершину целых шесть лет.
При этом Эспозито не был тупым амбалом, который играл в хоккей с таким выражением лица, как будто он собирается убить и съесть своего соперника, может быть даже в обратной последовательности. Такая репутация у Фила была только на одной шестой, а потом одной восьмой части суши.
На самом деле Фил? в свою бытность хоккеистом, слыл очень умным нападающим и настоящим командным игроком.
Основу его многолетнего лидерства в споре бомбардиров составляли не голевые подвиги в силовых сольных проходах, а результативные передачи. В свой первый стоочковый сезон он из 126 набранных баллов, 77 набрал передачами. Что тоже было рекордом, кстати.
 
В общем, с тем чтобы стать легендой у Фила всё получилось. И после того как он повесил коньки на гвоздь настала пора работать над своей второй мечтой.
И этой мечтой был свой собственный хоккейный клуб.
Притом не абы какой, а в лучшей лиге мира. В НХЛ.
Работа Эспозито на посту генерального менеджера Нью-Йорк Рейнджерс и недолгое совмещение этой должности с постом главного тренера была своеобразной подготовкой. Можно сказать, что Фил таким образом стажировался.
И надо сказать что у него не очень-то получилось. На посту генерального менеджера рейнджеров он больше запомнился своими обменами, чем поставленной игрой и трофеями. Как не перебирал Эспозито игроков, а совершил он обменов больше ну очень много, больше всех в НХЛ, притом с отрывом, он так и не нашёл оптимальный состав для своей команды.
Итого стало закономерное увольнение.
Которое, однако, неугомонный Фил воспринял с облегчением. Он наконец-то смог заняться главным.
Идея создать клуб в совершенно не хоккейном месте пришла к нему когда он еще работал в Нью-Йорке. Тогда это была всего лишь разминка для иму и Фил какие только варианты не перебирал во время разговоров со своим младшим братом Тони.
Который, кстати, состоялся как еще один великий хоккеист благодаря Филу. Тот насильно поставил Тони в ворота на залитом их отцом катке и отрабатывал на младшем брате броски. Целыми днями, от рассвета и до заката, прерываясь только на то чтобы пообедать. Их мама стелила газеты на пол и её сыновья обедали даже не снимая экипировки. Вернее это даже обедом то нельзя было назвать. Братья Эспозито закидывали в топку топливо и бежали дальше играть в хоккей. Но это так, лирическое отступление.
В разговорах двух братьев, речь уже идёт о временах когда они оба завершили карьеру, всплывали разные варианты. Они обсуждали как достаточно умеренные варианты, типа Юты, Колорадо и Канзаса, так и экстремальные.
Техас,Аризона, Луизиана и Флорида, южные штаты, где и снег-то видят раз в сто лет были потенциальными кандидатами на то что их хоккейно осчастливят наряду и со всеми прочими.
В результате как раз на последнем штате Фил и остановил свой выбор. А так как денег у него на то чтобы создать команду с нуля не было сначала нужно было найти того кто эти самые деньги даст. А только потом заниматься выбором места.
И найдя того кто пообещал деньги на команду, им согласился стать Джон Прицкер, член одной из ьогатейших семей Америки и владелец компании Spectator, Фил с Тони и целой группой единомышленников начали выбирать будущий дом для будущей же команды.
И Тампу он первоначально забраковал, в ней просто не было хоккейной арены, необходимой для выступления.
В итоге они всё равно выбрали Тампу, домом для новой команды должен был стать, само собой временно, выставочный центр Экспо Холл Фэйграндс, владельцы которого решили что круглогодичная сдача центра в аренду хоккейной команде лучше чем случайный заработок от организации различных автомобильных выставок, рестлинга и хранения техники. Когда им не удавалось найти мероприятие для своего центра он выступал самым обычным, пусть и очень большим складом.
Как это ни странно, НХЛ в итоге одобрила столь экстравагантную заявку. Сказались пробивной характер Эспозито старшего и золотые миражи, которые виделись лиге при одном только упоминании фамилии Прицкер.
Плюс для того чтобы показать перспективность заявки Эспозито сделал очень умный и нестандартный ход.
Одна из предсезонных игр сезона 1990–1991, а именно матч между Лос-Анджелес Кингз и Питтсбург Пингвинз, прошел в пригороде Тампы, Сент-Питерсберге, на бейсбольном стадионе Suncoast Dome, вместимостью в 30 тысяч зрителей
Изначально Фил хотел чтобы против команды Лос-Анджелеса сыграла Миннесота, так бы он показал флоридской публике противостояние двух главных звезд лиги, Уэйна Гретцки и Александра Семенова. Но с Недом Грином, владельцем северных звёзд договориться не удалось. Тот запросил миллион долларов за участие Миннесоты. Питтсбург согласился играть бесплатно.