Я – дочь Кощея, или Женихи, вы попали! (СИ)

– Пусть наматывает, – шикнула на неё центральная. – Смотрины сегодня! Может Кирьяне так легче настроиться!
– Настроиться! – передразнила центральную голову левая. – На что? В рот женихам надо смотреть! В рот! А не настраиваться по часу. Подошла, рот открыла… да как можно шире!
– Это верно, – закивала левая. – Иначе зубы нормально не рассмотреть.
– Зубы? – я даже остановилась, перестав метаться по пещере, удивлённо смотря на крылатого трёхглавого ящера. – Зачем мне их зубы?
Я просто смотреть на женихов не хотела, не говоря уже о том, чтобы в рот им заглядывать! Но фраза Горыныча не могла не заинтриговать.
– У мужа должны быть здоровые крепкие зубы.
– Муж должен уметь орехи грецкие ими разгрызать.
– Тогда и счастье в доме будет.
– Орехи? – переспросила я, после уверенно выданных мне пояснений от голов Горыныча. – И в чём связь между орехами и счастьем в доме?
Горыныч растерялся от моего вопроса и, казалось, даже немного смутился. Головы растерянно переглядывались между собой, едва слышно переговариваясь друг с другом:
– Разве можем мы девице такие вещи говорить?
– С ней вообще мать должна была на эту тему говорить, а не мы!
– Может Елена постеснялась! Мать всё же… неловко!
– А нам что? Ловко?!
– А мы вообще Горыныч, так что…
– Кирьяна, – взяла удар на себя центральная голова, тщательно подбирая слова для ответа: – Видишь ли в чём тут дело. Орехи очень полезны для здоровья, а особенно для мужского. А особенно – с мёдом! Поэтому, хорошие зубы жениха – это залог…
– Для мужицкой силушки полезно! – не выдержала левая голова Горыныча, дополнив ответ и вызвав у меня смешок. – Беззубый муж орехи грызть не будет!
– От того и здоровым быть не сможет! – поддакнула ей правая голова, пока я усиленно боролась с душившим меня смехом. – Да и вообще, мать твоя тоже по зубам Кощея выбирала!
– Я ей в этом помогал! – хором закончили головы.
– Спасибо за совет, – пряча улыбку, поблагодарила я Горыныча. – Я его учту.
Истории о том, как моя мама проходила отбор невест у Кощея, я слышала, и не раз. Правда, без ореховых подробностей… но оно и понятно! В любом случае им было проще. У каждого Бессмертного есть его «сердце». Истинная любовь, которой нельзя противостоять. Папиным сердцем стала мама, хоть он и не сразу это понял. Так было и у моего деда, и у его деда... Скорее всего, своё «сердце» будет в будущем и у младшего брата. Вот только у меня нет. У Кощеев никогда не рождались девочки. До меня.
И вот это стало проблемой номер один. Силу Бессмертных я унаследовала, со всей её мощью и вытекающими последствиями. А именно – в какой-то момент сила становилась неуправляемой, выплёскивая тьму на мир и вредя не только ему, но и своему носителю. Силы было просто слишком много для одного человека. Обычно, в этот период жизни Бессмертного он и находил своё «сердце», разделяя силу на двоих и продолжая жить припеваючи. Но, как стало понятно, истинной любви у меня нет и не будет. Со мной даже Алатырь-камень отказался разговаривать, просто не подпустив к себе. Чего, к слову, раньше ни с кем и никогда не случалось.
И тут возникала проблема номер два. Любовь мне не светит, а силу разделить с кем-то нужно. Поэтому папочка устроил мне сегодня смотрины, на которые я не приду.
Со списком кандидатов на мои руки, ноги, сердце и мордашку я ознакомилась, и единственное, что я могу сказать, это: «фу».
Не спорю, внуки Сокола по-настоящему прекрасны. И с ними даже весело. Но… выходить за одного из них? Спасибо, воздержусь.
Сын Ильи Муромца – добряк, каких поискать. А так же – простак. Да и габаритами больше напоминает шарик с огромными преданными глазами цвета лазури… И что мне с таким делать остаток жизни?
Про сыновей Лешего и Водяного даже говорить не хочется – один за собой повсюду влажный след оставляет, второй вообще зелёный!
Как с такими жить?!
– Смотрите, опять бродить по пещере начала, – нарушила тишину и мои мысленные рассуждения центральная голова Горыныча.
– Бродить! – фыркнула, не соглашаясь с ней левая морда. – Да она почти бегает! Напугали мы девку своими орехами!
 
– А я говорил, мать должна с ней про мужицкую силушку разговаривать! – рыкнула правая, заставляя меня сбиться с шага. – Как Кирьяна теперь на женихов смотреть будет? Смущаться же будет!
– Смущаясь зубы нормально не рассмотреть, – подытожила центральная голова, после чего все три морды печально вздохнули.
Смущаться… мысленно хмыкнув, я продолжила своё хождение из стороны в сторону. Так думалось легче. Если бы дело было в смущении! Это было бы не проблемой.
Главная, она же третья проблема в списке, крылась в Кладенце.
Мало кто знал, что силу Бессмертные черпают из меча. Ещё меньше посвящённых в тайну того, что Кладенец имеет женское воплощение (довольно язвительное, стоит отметить!), которое видят только Кощеи и я, но сейчас не об этом. Суть в том, что Кладенец может взять в руки только тот, кому Бессмертный сам его передаст. Добровольно. Как знак любви и доверия, а так же с целью разделения своей силы. И только Кладенцом Бессмертного можно убить. Эту истину отец вкладывал в мою голову с детства. Нас можно ранить, можно мучить, можно… да много чего, на самом деле. Но именно Кладенец – наша сила и наша погибель.
И вот суть моей главной проблемы: кому из выбранных папой женихов, собравшихся сегодня в нашем замке, я могу вручить Кладенец и свою жизнь? Да никому!
Нет, в том, что убивать меня никто из них не собирается, я была уверена. Папа тщательно отбирал женихов, исключая любые несущие малейшую угрозу кандидатуры. Но всё равно… душа требовала чего-то большего, чем просто брак из необходимости. Мне хотелось… любви. Настоящей любви! И пусть Алатырь отказался указывать на моё возможное «сердце», я тешила себя надеждой, что смогу сама найти свою любовь.
Именно поэтому я сейчас мерила шагами пещеру Горыныча, а не сидела в тронном зале рядом с родителями, и гадала: а папе уже передали мою записку, или ещё нет?
Было интересно, как он отнесётся к моему побегу и что предпримет для моего возвращения обратно. Поэтому я и отправила Кладенец подсмотреть, чтобы действовать на опережение. Радовало лишь то, что мама негласно была на моей стороне. Правда, в её абсолютном доверии я не была уверена. Скорее всего, Её Темнейшество организует за мной слежку из подвластных ей животных. Дар такой у моем мамы с рождения – понимать язык зверей и общаться с ними.
– Наконец-то! – радостно выдохнула я, заметив Кладенец. Правда, лицо её было озадаченным, что не предвещало ничего хорошего. – Ну, что там?
– Кощей распустил смотрины и…
– Это замечательно!
– И! – с нажимом повторила Кладенец. – Отправил женихов вернуть тебя домой. Кто вернёт – тот и станет мужем.
– А вот это не очень хорошо, – сделала я вывод.
– Надеюсь, у тебя есть план действий, – хмыкнула меч, указав в сторону входа в пещеру. – Потому что минут через пятнадцать, сыновья Финиста и Соловья точно решат заскочить сюда. Дурни они ещё те, конечно, но вот как ищейки – самые лучшие.
План у меня был. Но настолько шаткий, что я и сама сомневалась в его дальнейшей реализации. В любом случае терять мне уже было нечего.
– Горыныч, – позвала я, оборачиваясь в сторону ящера и мило улыбаясь. – Скажи, а у тебя есть какая-нибудь настойка…
– Обижаешь! – сразу тремя головами воскликнул он, почти бегом направившись к огромному шкафу, расположенному в самом дальнем углу пещеры. – Есть и на малине, на чернике, на вишне! А какая есть на шишечках…
– А на валерьяне есть? – уточнила я.
– Сейчас сделаю! – отозвалась центральная голова.
– Я так понимаю, мы снова к Баюну? – уточнила у меня Кладенец.
– Будем отвлекать и разбалтывать, – кивнула я, наблюдая, как Горыныч что-то смешивает, сливая жидкость из нескольких бутылок в одну.
  
2
 
– Двадцать! Двадцать… один! Двадцать... два! – хрипло считал Баюн, подтягиваясь на дубовой ветви, периодически скатываясь с нормальной речи в истеричное мяуканье.