За грехи отцов
Мужчина замер и отстранился. Будто ее желание поддержать каждое его действие, каждое начинание отрезвило.
– Ни к чему хорошему это не приведет, – негромко сказал он, отступая в сторону.
Руки Кейры безвольно повисли вдоль тела.
– Мне все равно.
Он сделал еще шаг назад. Кейра пересекла разделяющее их пространство, вцепилась в рубашку и потянула его на себя. Карлин покачнулся. Глаза привыкли к темноте, девушка различила силуэт большой кровати и потащила его за собой. Марк негромко рассмеялся. И она не поняла, что означает этот смех. Она толкнула его на кровать и оказалась сверху прежде, чем кто-то из них успел что-то сказать.
– Только одна ночь, – прошептала она, наклонившись к нему и глядя в глаза.
Марк молчал. Но его тело ответило само. Его руки вновь легли ей на талию, заскользили выше, заставляя прогнуться в спине. На них еще было непозволительно много одежды. Кейра наконец расстегнула его рубашку и с наслаждением положила ладони на его обнаженную грудь. Она была горячей, гладкой и неожиданно мускулистой. Вот уж не думала, что Карлин посещает зал. Он был значительно худее Грина, не обладал атлетической фигурой. Скорее, он походил на аристократа. Безукоризненно стройный и подтянутый.
Карлин, кажется, решился. Резким движением он сбросил ее с себя и уложил на спину. Коротко поцеловал. Губы. Щеки. Лоб. Шея. Ключица. Остановился, видимо, рассматривая бюстгальтер. Бережно освободил ее от рубашки, спустил бретельки. Кейра откинулась назад, впитывая эту новую ласку и думая о том, что завтра будет разбитой, будет чувствовать себя виноватой, но сегодня, сейчас она была счастлива.
В мгновение, когда их тела слились, у нее на глазах выступили слезы. А измученное бессонницей сознание будто бы отключилось. Кейра раскрылась ему навстречу с такой отчаянной страстью, с такой искренностью и с таким желанием, которые не переживала никогда в жизни.
Некоторое время спустя
Ей было так хорошо. Она тонула в мягкой перине. Одеяло было тяжелым и теплым. Где-то вдалеке играла чуть слышная музыка. Она провалилась в сон, и этот сон принес неожиданное восстановление. Но хотелось спать еще. Хотелось остановить мгновение. Кто-то аккуратно сдвинул одеяло в сторону и прикоснулся к ее плечу.
Кейра нехотя открыла глаза.
Карлин успел принять душ и одеться. Он сидел на краю кровати и серьезно смотрел на нее. В свете ночника его лицо приняло демоническое выражение, а глаза блестели. Сколько прошло времени? Они опоздали на работу? Кейра инстинктивно притянула одеяло к обнаженной груди и села. Хотела было потянуться к его губам, но передумала. Почему-то это казалось неуместным. Хотя что может быть более уместным после ночи, полной страсти, огня и удивительной нежности?
– Тебе нужно принять душ. Скоро принесут завтрак. И поедем на работу.
– Который час?
– Почти восемь. Грин ждет нас к десяти. После планерки мы едем в клинику Хоула. Но до этого я должен успеть подать заявку на прокурорский запрос.
Она рассеянно провела рукой по волосам, приводя их в порядок. Мысли путались. Рука Марка коснулась ее подбородка, заставляя посмотреть в глаза. Она ждала, что он скажет что-то в духе «это было чудесно, но больше никогда не повторится» или «сказка закончилась», но он смотрел ей в глаза с той удивительной серьезностью, которая зацепила ее с первых мгновений знакомства. Кейра не понимала, что он чувствует. И это непонимание ощущалось тяжелее прямого отказа.
– Тогда я пойду? – наконец сказала она, с трудом удерживаясь от того, чтобы прижаться щекой к его руке.
Марк встал. Принес из душевой белый мягкий халат и подал ей.
– Тебе кто-то звонил, – сказал он.
Кейра не помнила, где оставила телефон. Скорее всего, он в сумке у входа в номер. Она потянулась за халатом. Вот было бы здорово закончить пораньше, вернуться сюда и… И что?
– Вряд ли это что-то важное, – небрежно бросила она. – Марк, я…
– Доктор Карлин, – поправил он. – Теперь будет сложнее.
Ее будто окатило ледяной волной.
– Простите, я…
Марк вернулся на кровать, протянул руку и снова коснулся ее подбородка. Его лицо смягчилось.
– Это служебный роман, – заметил он, и Кейра вспыхнула при слове «роман». – Не поощряется и создает проблемы.
– Я никому не скажу.
– Я не об этом. – Его большой палец прикоснулся к ее губам, и Кейра коротко выдохнула, прикрыв глаза. – Твое отношение ко мне считывается. Ты должна себя беречь. В рабочее время, в рабочих поездках, в управлении я для тебя – доктор Карлин.
– А здесь? – Она высвободила руки и положила их ему на плечи.
Глаза Марка потемнели, когда одеяло соскользнуло, обнажив девушку по пояс.
– Иди в душ, – внезапно севшим голосом сказал он.
Кейра улыбнулась. Отстранилась, набросила халат и соскочила с кровати, стараясь не смотреть на Марка, который взял телефон и принялся разбирать пришедшие за ночь сообщения. Наверное, половина от жены. Коллинс отыскала в сумке свой Nokia и с ним ушла в душ, где включила воду и активировала телефон.
Сообщений было два.
И оба от Тима Дженкинса.
«Подумал, что скучаю. Ты, конечно, занята?»
«Подумал над твоим предложением выпить. Я буду в городе через неделю. Сходим?»
Она улыбнулась. Если в отношениях с Марком было что-то больное, а в близости с ним столько непривычной нежности и заботы с его стороны, что она терялась, то Тим ей нравился совершенно иначе. Он был старше всего на четыре года, но в его глазах горел знакомый, близкий ей огонь человека, прошедшего через ад.
Марк был благополучен, успешен и недосягаем. До сегодняшней ночи. А Дженкинс… он будто отгородился десятком стен, каждая из которых была соткана изо льда и яда. И сам отворил для нее дверцы, но чтобы добраться до них, нужно было преодолеть лабиринт. Сейчас, когда тело было полностью удовлетворено, а стремление к Карлину, иссушавшее месяцами, иссякло, ее душе, кажется, захотелось чего-то другого.
«Здесь столько всего произошло… Возвращайся скорее».
13. Аксель
20 октября, среда
Спальные районы, Треверберг
Аксель проснулся от того, что затекла рука. И еще от явного ощущения, что на него кто-то смотрит. Он с трудом открыл глаза, чувствуя, как по телу пробегают электрические волны, а онемевшие пальцы начинает неумолимо колоть. Повернулся на бок и замер. Сердце пропустило несколько ударов, а к горлу подступил комок. Женский силуэт возвышался между кроватью и окном, сгорбившись так, будто вся скорбь мира тянула его к земле. Спросонья Аксель не сразу разобрал, кто это, и чуть не полез за оружием, лежащим близко, но вовремя остановился.
Это была Сара.
Конечно же, Сара.
Глаза привыкли к полумраку, Грин перевернулся на спину и, приподнявшись на локтях, посмотрел ей прямо в глаза. Он видел, как бледное лицо исказила горькая усмешка. Женщина наставила на него чуть согнутый палец.
– Почему ты здесь? – спросила она чужим голосом.
Аксель не ответил: еще не отпускало смутное, но жуткое ощущение угрозы, которое вытащило его из сна. Сердце колотилось, будто он только что вылез из бассейна после нескольких километров браса. На лбу выступила испарина. К нему опасно подкрадываться… вот так. Он пробыл в армии шесть лет, и это не было обычной службой по контракту. Грин прошел через самоубийственные миссии, терял товарищей и несколько раз сам оказывался на границе жизни и смерти. После одного такого ранения его и списали в утиль, отправив домой. Правда, помогли получить образование и устроиться в полицию, чтобы реализовать открывшийся на службе талант детектива. В армии он привык реагировать на опасность молниеносно. На гражданке приходилось бороться с инстинктами.
– Почему ты жив, а они нет? – задала новый вопрос женщина, и у Акселя на загривке встали волосы дыбом.