За грехи отцов

Вынырнула я из воспоминаний. А господин П. смотрит на меня и говорит:
– Продолжим послезавтра, Лоран? Вы пишите, пишите все, о чем думаете, что чувствуете. Обсудим. Сессия закончилась.
Я ничего не сказала. Взяла свои вещи и просто выбежала из кабинета. И бежала так быстро, как только могла. Добежала до дома, до комнаты, взяла дневник. И вот пишу. Я впервые кому-то рассказала про это. И написала это. И призналась сама себе в этом. Мне нужно с кем-то общаться…
Снотворное действует. Засыпаю. Спасибо, что выслушал, дневник. Надеюсь, никто никогда это не прочтет. Надо будет тебя сжечь.
Все-таки молния бьет дважды в одно место.
  
18. Кейра
 
5 октября, вечер
Центральное управление полицией
Новый Треверберг
– Да. Меня зовут Кейра Коллинс, я сотрудник центрального управления полицией Треверберга. Мне нужно услышать Соломона Перлза. Доктора Соломона Перлза. – Проговаривая приветствие, стажер стучала обратным концом карандаша по чуть потертой от длительного использования рабочей поверхности стола.
Тим Дженкинс, сидевший на своем месте, периодически вздергивал голову и смотрел на нее со смесью неодобрения и зависти. Или это был просто акт заигрывания. Или у Кейры, возбужденной поездкой с Карлином в музыкальную школу и минувшей планеркой, разыгралось воображение.
– Доктор Перлз сейчас занят, у него пациент, – мерзким девичьим голосом с придыханием отозвалась секретарша. – Могу записать ваши контакты или может быть что-то передать.
Кейра ударила отточенным карандашом по бумаге, и грифель сломался. Тим усмехнулся.
– Как могу к вам обращаться?
– Меня зовут Меган Сквоч, я ассистент доктора Перлза. Доктор Перлз, психиатр и психоаналитик, специализирующийся….
– Передайте доктору Перлзу, – перебила Коллинс, не без удовольствия услышав в собственном голосе нотки презрения и надменности, – что завтра в 9.00 к нему приедут двое офицеров из управления.
– Простите, но в девять утра у доктора…
– Или вы передаете ему мои слова, или я буду говорить с вашим шефом в участке, когда его привезут сюда под конвоем, – жестко прервала Коллинс. – Я не прошу, мисс Сквоч. Я ставлю вас перед фактом. Завтра в девять утра у вас или в полдень у нас.
– По какому телефонному номеру можно с вами связаться, офицер Коллинс? – совершенно другим тоном заговорила пристыженная секретарша.
Кейра продиктовала прямой номер отдела и положила трубку, клокоча от ярости. Тресс принес им досье психиатра-психоаналитика минут сорок назад. Сначала в кабинете Перлза было занято. Потом эта курица Сквоч взяла трубку, заявила, что доктор не ведет записей новых пациентов, и отключилась. Потом опять занято. И только сейчас Коллинс успела вставить про полицию до того, как секретарша снова ее слила. Кейра сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, досчитала до десяти и откинулась на спинку кресла.
Дженкинс сидел напротив нее, погруженный в какие-то свои бумаги. Он казался расстроенным, растерянным и в этих неожиданно живых эмоциях – очень милым. Так расстроен или нет? Какая-то мысль скользнула на границе сознания, но девушка, занятая расследованием, не успела за нее ухватиться. У нее не получалось считать эмоции коллеги. Они были слишком переменчивыми.
– Тим! – позвала она. – Что с тобой?
Парень встрепенулся и посмотрел ей в глаза. Ну как парень. Ненамного младше Карлина или Грина, хоть и рангом им не ровня. Пока что. Кейра успела докопаться до его досье и увидеть, что он показывает беспрецедентные успехи в рамках учебы. Осталось отметиться на работе, а здесь он пока не блистал.
– Устал.
– Ты весь день сам не свой. Что такого ты узнал в поездке с шефом?
– Что он военный.
Кейра приосанилась.
– Да? При каких, интересно, обстоятельствах он с тобой так разоткровенничался? – Ей стало стыдно за зависть, которая добавила голосу металла.
Дженкинс неопределенно пожал плечами, провел рукой по волосам и похлопал по пиджаку в поисках сигарет и спичек. Кейра подобрала смятую пачку и бросила ему через стол. Тим поймал ее в полете неожиданно ловким движением, выудил сигаретку и с наслаждением затянулся, откинув голову назад – так, как иногда это делал детектив Грин. Только у Грина были красивые светлые волосы, которые падали на плечи, а Тим стригся скорее коротко.
 
– Он говорил с охранником. Как-то понял, что тот прошел горячие точки. У них сработала система «свой – чужой». А я чувствовал себя полным идиотом. А потом Грин определил связь между местом, где нашли тела, и училищем. Я даже об этом не подумал.
Кейра понимающе улыбнулась.
– Ты такой недовольный, потому что шеф показал тебе мастер-класс, и до тебя дошло, что в профессии ты новичок?
Тим поморщился.
– Ну…
– Ну, признайся. Я вот чувствовала себя ненужной обузой с Карлином.
– Да, – улыбнулся Дженкинс, взъерошив удлиненную челку нервным движением руки. – Ненужная обуза. И что они нас с собой брали? Оба не стремятся подтягивать стажеров.
– Кто знает. Как тебе однокурсницы Лоран?
Улыбка на лице парня стала шире, а в глазах загорелся плотоядный огонек. Он одобрил смену темы.
– Они… жгучие красотки. И полнейшие стервы.
Коллинс усмехнулась и снова открыла папку с делом.
– Я сегодня сказала Карлину, но не стала озвучивать на планерке без его разрешения, свою мысль о том, почему девушку убили именно таким образом: сначала морфий, потом огонь. Ситуация представляется мне следующей. Маньяк выбрал…
– Маньяк? – перебил Тим. – У нас в деле фигурирует маньяк?
Коллинс непонимающе заморгала, глядя на него.
– Извини, а ты думаешь, что психически уравновешенный человек способен на такое?
– Теоретически им могут руководить не эмоции, а логика. Или убеждение, – предположил криминалист.
– Одно другому не мешает, – отмахнулась Кейра. – Я не знаю, как его назвать. Также не могу доказать, что он серийный убийца. Но я убеждена, что он хотел девушку очистить от всех грехов. И тело, и душу. Отсюда огонь.
Тим снова затянулся, блаженно зажмурившись. В кабинетике, где едва умещались два стола, пара стульев и стеллаж под документы, стало совсем тихо. По стеклу снова барабанил дождь, а глаза начали уставать от дневного света ламп. Кейра потерла переносицу, пользуясь вынужденной паузой. Думала о трупах. Думала о Тиме. О Марке. Интересно, чем они там с Грином занимаются? Читают дневники? Она бы многое отдала, чтобы оказаться с ними. Но что-то ей подсказывало, что она знает, о чем писала молодая балерина.
– А «священник»?
– Девушка не страдала, ее убили милосердно. А его пытали до последнего вздоха. Я думаю, это месть. Интересно только, связан ли убийца с ними лично. Либо в его собственной семье творится то же самое.
– С чего ты взяла? – живо спросил Тим, полностью вовлекаясь в разговор.
– Обычно так и есть. Маньяк, выбирая тот или иной способ убийства, опирается на внутреннюю картинку, либо созданную травматичным опытом, либо случайно подсмотренную и закрепившуюся на подсознании. Тема инквизиции может быть либо прикрытием – если ты прав на счет логики, либо выражением навязанного опыта. Но в целом он использует тему очищения, «костра инквизиции». Блудливый священник, кстати, сюда тоже укладывается. В Средневековье таким любили отрезать всякие разные части тела.
– Серьезно?
– Ну… подавляющее большинство зверств католической церкви, конечно, вымысел. Но кое-что имело место быть в реальности.
– Не знал, что ты интересуешься религиоведением.
– Это не религия, – возразила Коллинс. – Это история. Мы живем в самом сердце Европы. Треверберг впитал в себя все лучшее и худшее, чем была наполнена Европа. Нас учат, что он основан в конце восемнадцатого века, но я читала тысячу подтверждений, что город – ровесник европейских столиц. У нас древняя история, от которой мы бежим. И при этом у нас богатая известная история. Если инквизиция бушевала в Средневековье, не значит, что она не добиралась сюда. А если отвлечься от истории родного края, – она усмехнулась, – мне нравились истории про Средневековые пытки и охоту на ведьм.