За грехи отцов
Расследование покажет.
Теперь нужно было вникнуть в разум психопата, чтобы понять, что его толкнуло на это. Как он стал таким. Как к этому пришел. Неужели первое убийство может быть так тщательно спланировано?
Вообще-то он тысячу раз в своем сознании это делал.
– Доктор Карлин, – прошептала она, когда Марк припарковал машину у школы и уже собрался выходить. – Наш убийца – свидетель домашнего насилия. Либо он тысячу раз убивал своего отчима в фантазиях. Либо убивал до Лоран и Вонга. Предположительно Вонга.
– Предлагаю для начала на сто процентов убедиться, что второй труп принадлежит Вонгу, стажер Коллинс, – без паузы отозвался Карлин, не отреагировав на суть ее замечания.
– Да, доктор Карлин.
Марк вышел из машины. Пока она тянулась за сумкой на заднее сиденье, он обогнул автомобиль, открыл пассажирскую дверь и подал ей руку. Кейра вложила пальцы в его теплую ладонь, чувствуя, как по телу бегают мурашки, и осторожно вышла из «Ауди». На короткое мгновение ей показалось, что Марк сжал ее руку. Девушка подняла на него глаза и задохнулась от его близости. Карие глаза Карлина следили за ней внимательно, но от него не исходило угрозы. Он отпустил ее руку, улыбнулся. Закрыл дверь, окинул автомобиль взглядом, проверяя, все ли взял, включая полицейское удостоверение, и, поставив машину на сигнализацию, отправился к музыкальной школе, которая представляла собой изящное двухэтажное здание, спрятанное за забором.
На пороге школы стояла чуть полноватая женщина лет пятидесяти. Скорее всего, директор.
– Доктор Карлин, – звучным, хорошо поставленным голосом поприветствовала она. – Не думала, что вы лично возьметесь за дело о пропавшем Вонге.
Марк остановился перед ней.
– Миссис Стоутон? Это офицер Кейра Коллинс, стажер, она со мной. Мы можем поговорить в вашем кабинете?
Женщина закивала. При этом туго завитые волосы запрыгали у нее на затылке. От влажности они напоминали шерсть пуделя.
– Проходите. Я с удовольствием с вами поговорю. И с вами, мисс. Заходите. На улице мерзко.
13. Аксель
5 октября
9.00. Балетное училище
Институт культуры
Студенческий городок
Грин поставил мотоцикл на парковку для студентов, обменялся парой ласковых с охранником, который опешил дважды: увидев мотоцикл и удостоверение детектива. Спорить с выбранным местом парковки охранник не стал, и Аксель сообщил ему, что оставляет технику под его надзором, и если проказливые студенты решат посидеть на «Хонде», спросит с него. Бледный как полотно охранник (наверняка один из тех, кого отчислили после первого курса полицейской академии) согласился с этой незапланированной ответственностью и принялся патрулировать парковку с удвоенным рвением. Аксель же направился к просторному зданию с белыми колоннами, где находились все балетные обучающие заведения города: школа, училище, академия.
Стажер стоял на пороге. Тим Дженкинс был похож на двойного агента в своем дорогом шерстяном пальто, явно купленном в одном из британских бутиков, открывшихся в деловом квартале. Без шапки, но в кожаных перчатках, он смотрелся диковато. Или, напротив, сошел бы за своего. Чем тебе не профессор культурологии? Во всем подходил, кроме одного: пристальный, ледяной взгляд криминалиста. Неясно, откуда он у студента. Или предрасположенность, или личная история, или первое образование. Глаза Тима были почти такими же холодными, как у самого Акселя. И детективу он не понравился. Осталось только разобраться: не понравился потому, что Грин почувствовал родственную душу и инстинктивно оберегал свою территорию, или потому, что Дженкинс был опасен.
Опасен в чем?
При виде детектива, не изменившего себе и одетого в кожаную мотоциклетную куртку, которая придавала его и без того атлетической фигуре дополнительную стать, Дженкинс взмахнул рукой.
– Пунктуальность – это хорошо, – вместо приветствия сообщил Аксель. – Что-нибудь узнал?
Он ожидал, что стажер сделает круглые глаза и сообщит, что Грин не отдавал соответствующих распоряжений, но нет.
– Лоран Лоурден училась на третьем курсе балетной академии. Местные ее называют высшей школой, не понимаю, есть ли разница, но не суть. Я знаю, где найти руководителя класса и директора высшей школы. Вас ждут, детектив.
– Веди, – кивнул Аксель, мастерски скрывая удивление и удовлетворение.
Стажеры редко проявляли инициативу и еще реже делали это к месту. Антипатия к Дженкинсу как представителю вида «безмозглый стажер» постепенно растворялась. Грин даже позволил себе подумать, что он должен быть более терпим к тому, что приходится подключать молодняк. В конечном счете полиции нужна молодая кровь.
– Вам неинтересно, как я это узнал? – приглушенно спросил Тим, когда начальник с ним поравнялся.
Аксель бросил на него взгляд.
– Если хочешь рассказать – расскажи.
– Пообщался с охранником.
– Что, прямо так в лоб?
Дженкинс кивнул.
– Да. Кстати, шеф, я должен вас предупредить заранее. Через две недели у моего отца юбилей, ему исполняется пятьдесят пять. У нас в семье есть традиция отмечать юбилеи вдали от дома. Юбилеи всей семьи. И всем быть обязательно. Могу я написать заявление на отпуск без содержания? Все подтверждающие документы я могу показать.
Грин остановился.
– Это плохо, – сказал он.
– Я понимаю! – всплеснул руками Дженкинс. – Но иногда семья превыше всего.
– Выбор твой.
– Если бы мог отменить поездку, я бы это сделал, но отец не простит…
– Мы приехали сюда не для этого, Дженкинс.
В молчании они дошли до поста охраны. Мужчина лет пятидесяти окинул обоих колючим взглядом, но при виде стажера улыбнулся.
– А, молодой криминалист и его начальник, знаменитый детектив Аксель Грин. Не знал, что вы расследуете дела о пропаже людей.
– Мы занимаемся расследованием убийств. Что, свежий номер «Треверберг таймс» еще не приносили?
– Принесут с минуты на минуту, – ошалело ответил охранник.
– Тогда вы узнаете, что одна из ваших лучших студенток найдена мертвой. Я должен поговорить с ее классом, руководителем класса и директором заведения. Могу рассчитывать на вашу помощь?
Аксель говорил спокойно, даже неторопливо. И эта по-армейски отточенная и вкрадчивая речь подействовала на охранника сильнее, чем прямой приказ. Он даже приосанился.
– Вы служили, мистер… Претс, – прочитал на этикетке Грин.
– Служил, сэр. Афганистан.
Грин молча протянул ему руку. Охранник пожал ее и скупо улыбнулся.
– Вы офицер? – спросил он. – Видно.
Аксель кивнул. Тим следил за ним с нескрываемым удивлением.
– А теперь ловите мерзавцев.
– Я всегда ловил мерзавцев. Поможете нам?
– Да. А кого убили?
– Лоран.
В комнате охраны повисла мертвая тишина. Какая-то девушка постучала в стекло – у нее не срабатывал пропуск. Претс поднял на нее усталый взгляд, состроил грозную рожу. Она достала студенческий билет, раскрыла его на стекле. Претс нажал на кнопку открытия турникета.
– Хорошая была девочка. Забитая.
– Что вы о ней знаете?
– Да что я могу знать. Кроме того, что она чуть ли не единственная, кто здоровался со мной. Иногда приносила сэндвичи. И всегда улыбалась. Так тепло. Как дочка.
– Когда она пропала?
– Недели… три назад? Да, перестала ходить на занятия. Ну с кем не бывает. Конечно, в балетной среде очень строго с посещениями, и вообще. Но один, два дня – это куда ни шло.
– Спасибо, – кивнул Аксель. – Мы можем пройти?
– Да, минуту. Только запишу вас в журнал.
Грин посмотрел на Дженкинса. Тот стоял хмурый и отрешенный, будто наблюдал за происходящим со стороны. Когда охранник вернул им удостоверения и открыл турникет, Тим по-прежнему старался держаться рядом с начальником. Он снял перчатки, сунул их в карманы пальто.
– Нам до конца коридора. Там находится танцевальный класс, где занимается группа Лоран, – сообщил стажер. – И там же кабинет директора высшей школы.