Готова на все (СИ)
- Нет у меня никаких хахалей, ясно! – выкрикнула ему в лицо Эля.
- Ну и прекрасно! – все еще пребывая в обалдении пробормотал «кожаный». Потом резко встряхнул головой и торопливо добавил, - Я в смысле – сейчас нет, так потом будут… - осекся, поняв, что несет что-то не то, - Я к тому, что никто не собирается вас задерживать, Элина Александровна!
- Вот вы и не задерживайте, - выразительно глядя на лежащую у нее на плече руку, сказала Эля. – Меня, вон, даже ваш жеванный следователь отпустил, хотя ему и не хотелось.
Ее выразительный взгляд как-то не особенно его смутил. То есть, руку-то он убрал, но без спешки.
- Вы должны следователя понять, - сообщил он, демонстративно пряча руки за спину, словно во избежание соблазна, - Явно ведь все вокруг вас крутится, Элина Александровна. А у вас что ни спросишь: «не знаю, не в курсе, впервые слышу, понятия не имею». – передразнил он.
- Но я действительно не знаю! – почти в отчаянии вскричала Элина, - Я не знаю, почему был убит Савчук, зачем похитили Грушина, куда делся этот чертов американец… Не знаю!
- Всего этого вы, может, и не знаете! – покладисто согласился «кожаный», - Но вы точно знаете больше, чем говорите… - он на минуту примолк, будто в голову ему пришла неожиданная мысль, - А может даже больше, чем сами думаете, - закончил он.
- Слушайте, отвязались бы вы от меня со всякой ерундой? – тоскливо попросила Эля, - Сил уже нет, честно! Я сутки с похоронами возилась, за мной по коридорам гонялись, у меня дома проблемы, у меня на работе неприятности… а еще у меня есть вы, - безнадежным тоном закончила она.
- Вот тут вы правы, Элина Александровна – мы у вас есть! – с энтузиазмом согласился он, - И еще какое-то время будем. Вы не волнуйтесь, мы вас не оставим!
- Кошмар! – выдохнула она и повернувшись к нему спиной, бросилась прочь, вниз по ступенькам. Ноги в старых сапогах с «раскатанными» подошвами моментально разъехались, и она с размаху села бы на ступеньку, если бы ее снова не подхватили под локти.
- Я ж говорил – не оставим! – усмешливо прозвучал над ухом голос «кожаного». Мгновение он держал ее на весу, потом приподнял и аккуратно снес вниз по ступенькам. Словно статую, установил на асфальт, на вытянутой руке повертел туда-сюда, придирчиво оглядывая, удовлетворенно кивнул, сказал:
- До скорой встречи, Элина Александровна, - и не спеша направился обратно в управление. Дернул на себя тяжелую дверь и скрылся в здании.
- Своими скорыми встречами как раз до скорой помощи доведете, - пробормотала Эля. – Не травматической, так психиатрической, - ноги ощутимо дрожали. Старательно держа равновесие на обледенелом асфальте, она двинулась к переходу. Над ухом оглушительно рявкнул автомобильный клаксон.
Эля коротко пискнула, шарахнулась в сторону, ноги разъехались опять, и она ощутимо шмякнулась задом о прячущийся под снегом каменный бордюр.
- Да-а, с ментом-то оно надежнее выходило, - прокомментировала Светлана Петровна, перегибаясь через пассажирское сидение и высовывая седую всклокоченную голову в окошко своей старой «Волги», - Чему быть, того не миновать: суждено тебе сегодня на попу сесть, так никакие менты не помогут. Кстати, симпатичный мужик! Люблю таких… опасно-сексуальных представителей силовых ведомств, - и старая профессорша, сложив морщины в пучок, скроила такую вожделеющую физиономию, что увидь это дело опасно-сексуальный в кожанке – забаррикадировался бы в своем силовом ведомстве на всю оставшуюся жизнь.
- Не заметила я особой сексуальности, - отрезала Эля, с кряхтением поднимаясь с коварного бордюра. Болезненно морщась, потерла отбитый зад. – Не присматривалась.
- Напрасно, - цепляясь за край окошка и продолжая балансировать над пассажирским сидением, продолжала увлекательную беседу профессорша, - Я пока тебя дожидалась, понаблюдала за вами. Скажу тебе авторитетно, как женщина с опытом: он к тебе очень даже внимательно присматривался, прислушивался, принюхивался и, кажется, даже слегка «прищупаться» успел, затейник.
- Сперва своим клаксоном всю задницу отбили, а теперь всякие гадости говорите! – возмутилась Эля, отряхивая шубу.
- Я тебя клаксоном не била, я в него только погудела, - с достоинством заявила профессорша, - Кто ж знал, что ты такая… неустойчивая. Может, ты, наконец, в машину сядешь, а то весь салон мне уже выстудила, - словно это и не она висела на окошке, ведя светскую беседу, возмущенно потребовала профессорша. Вытащила голову из окна и с усилием подобрав живот, втянула себя обратно за руль.
Безнадежно вздохнув, Эля забралась в «Волгу», и принялась старательно закручивать окно – в салоне действительно было холодно.
Тяжелая, будто подводная лодка, «Волга» отвалила от кромки тротуара.
- Ты женщина свободная, муженьку верность хранить уже поздно, да и раньше тоже не стоило, обошелся бы, сволочь такая, - Светлана Петровна легко вписала «Волгу» в сплошной поток машин. – Сколько можно монашкой жить, пользуйся моментом, в смысле – ментом, раз сам в руки идет.
- Вот пусть себе и идет – куда подальше. У него небось дома жена-подполковник и младенцы по лавкам – мал мала меньше и все в милицейских фуражечках, - а он тут к подозреваемым цепляется…
- Почему обязательно подполковник? - перестраиваясь в другой ряд, рассеяно хмыкнула профессорша. Потом вдруг до нее дошло, - Каких еще подозреваемых? В чем это они тебя подозревать могут?
Эля передернула плечами:
- По-моему, они просто не понимают, что у нас такое происходит.
- Ну, что они не понимают – это понятно, если даже я ничего не понимаю! Профессоров кончают, докторантов воруют… Главное, кого? Грушина! Он в самом университете никому на фиг не нужен, а тут, надо же, взяли, и украли! Или мы просто кадры не ценим? Слушай, - вдруг решительно проговорила профессорша, - Ты домой очень рвешься?
Эля вопросительно поглядела на нее. Домой она не рвалась совсем. Дома ее могло ждать всякое. Разное. И надо будет что-то делать, как-то реагировать. А сил после многочасового допроса у нее не оставалось вовсе.
- Давай в кафешку зайдем, - предложила Светлана Петровна, - Хоть расскажешь мне, что они тебе там говорили, и почему ты вдруг подозреваемая.
В кафе Эле захотелось так неистово и страстно, словно там была земля обетованная и кущи райские по совместительству. Тихо посидеть над чашкой кофе – кусочек нормальной, человеческой жизни, крохотная пауза между бесконечными, изматывающими вопросами ее «жеванного» и «кожаного» знакомцев, и теми неприятностями, которые неизбежно поджидают дома.
Но идти в кафе было стыдно – дома бабушка с Яськой и они совершенно беззащитны. Может, именно в тот момент, когда она станет упиваться «человеческой жизнью», отец или его супруга как раз сотворят свою очередную гадость. Да и денег жалко – лучше Яське бананов купить.
- Я заплачу, - торопливый голос профессорши ворвался в Элины мысли.
Эля метнула на ту злой взгляд:
- Как-нибудь я уж сама в состоянии за свою чашку кофе заплатить!
- А пирожные? Пирожные будешь? - искушающе предложила профессорша, уже втискивая «Волгу» на стоянку перед крохотным полуподвальным кафе.
- Никаких пирожных, - отрезала Эля, выразительно похлопывая себя по талии. Замечательная вещь – талия. Сошлешься на нее – и кошелек в целости, и гордость не страдает, ну и сама талия, конечно, тоже выигрывает.
- Ладно, поглядим, - неопределенно бросила профессорша, изо всех сил стараясь не столкнуться бортами с ринувшимися к стоянке тяжеловесным фордом и стареньким фиатом. – Да где ж вы раньше были, что за манера: куда я, туда и вы, - досадливо бурчала она, маневрируя.
- Наверное, кафе популярное, народу полно, - с сомнением протянула Эля, глядя, как из припарковавшихся рядом машин выбираются водители и почти бегом бросаются вниз по лестнице в полуподвал.
Светлана Петровна на миг замешкалась, но потом решительно отстегнула ремень.
- Посмотрим. Не понравится, уйдем, - скомандовала она, выбираясь из-за руля.