Проснись и обернись
Алексей Корнелюк
Проснись и обернись
Глава 0
Крик ужаса вырывается из груди.
Тело потряхивает. Руки дрожат.
По груди бусинками катятся капли пота.
– Ааах… аа.... – Оперевшись на локти и закрыв веки, пытаюсь восстановить дыхание.
Я дома.. всё хорошо…
“Ааа…аах”.
Перед глазами вихрем проносятся ужасные сцены, свидетелем которых я стал.
Я щёлкнул выключателем, и над потолком зашумел вентилятор.
Гоняя разгоряченный воздух, он был моим страховочным тросом между миром снов и реальностью.
Скидываю промокшую от пота простынь и хватаю с прикроватной тумбы блокнот.
Включив светильник, быстро корябая ручкой, записываю: “Уровень 7, выбил страж, открыв дверь в детское воспоминание с кладбищем…”
Кончик ручки завис над бумагой… Сон таял на глазах, оставляя в памяти лишь обрывки.
Убрав со лба мокрую прядь волос, я, отложив блокнот, стал массировать виски.
– Пожалуйста.. пожалуйста… – шептал я.
… Ничего.. после могилы отца – пустота, как если бы кто-то только что стёр ластиком цельный фрагмент из сна.
От груди к горлу поднимается ком, то ли от злобы то ли от отчаяния. Я, вскочив с кровати, с размаху кидаю блокнот в стену.
Ударившись корешком, он с глухим ударом падает на пол, раскрывшись веером.
Открыв тумбочку, я вытащил кусок мела и, подойдя к стене, поставил засечку возле 41-го дня.
“ВввВвввВВвввв” – гонял воздух вентилятор, колыша раскрытые страницы блокнота.
Прижавшись к холодной бетонной стене, я ме-едленно скатился на пол.
Блокнот был почти полностью исписан, а точнее исчёркан, узорами и странными рисунками.
Спрятав за уши волосы, я два раза легонько ударился головой… Я был так близок, и вот опять.. Придётся ждать минимум 12 часов, чтобы сделать очередную попытку.
Проведя рукой по торчащим рёбрам и впалому животу, я понял, что долго так не протяну.
Кажется, дней 10 я почти не ем, не выхожу на улицу и не вспомню, когда в последний раз впускал в комнату утренний июльский воздух.
Проведя кончиком языка по пересохшим губам, я потянулся к блокноту.
Схватив его за корешок, я открыл первую страницу, на которой крупными буквами было начёркано слово “Фобетор”.
Из-за него я страдаю… Это он лишил меня возможности, как и раньше, залезать в толщу снов.
Только он виноват в том, что я здесь, а не в мире грёз, где у меня есть всё, о чём я только мечтал.
Кулак непроизвольно стал сжиматься, и, скомкав страницу, я вырвал её с корнем.
Сердце застучало, и, сглотнув ком в горле, я плотно сжал челюсть.
– Я близко, Фобетор… я близко.. – проговорил я сквозь зубы, не выпуская из рук скомканную страницу.
Глава 1
Но что-то я забегаю вперёд.
Давай представим красивый закадровый голос, который введёт тебя в курс дела, и грустную музыку на фоне, ну знаешь… для атмосферы, так сказать.
Тяга к путешествию по снам появилась в моей жизни внезапно.
До моего первого прыжка я был обычным замкнутым парнем.
Как и все, терял носки, забывал пользоваться дезодорантом и засиживался за компьютером до самого утра.
Когда мне исполнилось 18, я вдруг понял, что у жизни на меня свои планы, а точнее – их отсутствие.
В отличие от моих сокурсников, меня не ждало нагретое кресло в крупной компании.
Единственный, кто меня ждал – это мой кот, да и тот… мной, “мур-мур”, пользовался. Покормить, погладить, убрать горшок – вот и все, “мур-мяу”, взаимоотношения.
С каждым прожитым годом во мне крепла выученная беспомощность.
Жизнь потеряла всякие краски, как если бы кто-то забрал у меня все карандаши, оставив два цвета – коричневый и чёрный.
Так я и привык окрашивать свои будни в цвет меланхолии и депрессухи.
В глубине души я знал, что во мне что-то есть… Но это “что-то” скрыто где-то в расщелине моего сознания и уже давно не подаёт признаков жизни.
Тогда-то я и потерял всякую надежду и стал искать инструменты, чтобы забыться.
Залить, заглушить, затоптать тоненький голосок интуиции, повторяющий: “проснись- проснись…”
Началось всё с алкоголя.
Пиво не уважал, вино считал бессмысленной тратой денег, а водку любил за её функциональность.
До поры до времени мне удавалось балансировать между обычным состоянием опьянения и чёртовыми вертолётами.
Чем больше пил, тем больше требовалось водки, чтобы охмелеть до нужного уровня.
Иногда я перебарщивал, случайно выпивал больше и находил себя утром пускающим слюни на холодную кафельную плитку в ванной.
Алко-трип мой продлился недолго и закончился весьма прямолинейно, словами бровастого седовласого дядечки в белом халате: “Будешь продолжать в том же темпе, через месяц-два выплюнешь печень”.
Как вышел от врача, загуглил, где находится печень, и перестал пить. Пришлось искать новый метод забыться.
Открыл для себя наркотики.
Шатался по подвалам, ищя закладки, бродил по лесу, сверяя координаты. И всё ради очередной дозы чистого кайфа.
Курил, нюхал, втирал в дёсны, закатывал глаза от удовольствия, а утром ещё больше ненавидел себя и этот долбанный мир.
Казалось, что теперь жизнь – это не 24 часа, а отрезок времени, когда я долблю кристаллик, чтобы забыться…
Помню, как-то раз пришёл к матери просить в долг, и она, не выдержав, зарыдала, видя, во что я превратился…
Когда она захлопнула перед моим носом дверь, я на ватных ногах спускался по лестнице и увидел мятый бычок в пепельнице, вытащил его и закурил.
Мне не было противно. Я забыл, что такое самоуважение, и просто стал обслуживающим персоналом для своего тела.
Вот оно – дно: болото самопоедания и безысходности.
Когда я сделал последнюю затяжку, на глаза упала пелена, и, потеряв равновесие, я рухнул на холодный бетонный пол…
Глава 2
– Опять эти наркоши, уты-нуты, повылазили… Жив хоть?
Меня тыкнули чем-то острым под ребро, и я, разлепив глаза, собрался в позу калачика.
– Чуть холода спадают, они в подъезде себе апартаменты устраивают…
Женщина, крепко прижав сумку к груди, кряхтя, пыталась переступить через меня.
– Не перешагивайте, тётя, иначе я не вырасту, – севшим голосом сказал я.
– Я щас ментов вызову, паясничать с ними будешь.
Наконец переступив через меня, женщина лет за 50 одёрнула поднявшуюся вверх юбку, скрыв затяжки на колготках, и вышла из подъезда.
– Когда же вы все передохнете… – Послышался удаляющийся голос, сопровождаемый ритмичным постукиванием каблуков.
Голова ещё кружилась, и, облокотившись на руку, я какое-то время пытался собраться с силами.
Изо рта разило запахом аммиака, кости ломило, прям праздник какой-то… Ойкая, я подставил одно колено, схватился за дверную ручку и встал.
Сдержав рвотный позыв, я вывалился из подъезда.
Голуби стайкой сидели на канализационном люке, поклёвывая хлебные крошки.
Крыльцо и сколотые бетонные ступени были покрыты пятнами от птичьего помета.
Алкаш на детской площадке, опустив голову на грудь, мирно спал.
Под лавочкой валялись пустая бутылка из-под водки и завёрнутый в кулёк бутерброд.
Я прошёл рядом. Неужели я потихоньку превращаюсь в него?
Мужик с жиденькими волосами в выцветшей фуфайке пускал слюну на локоть.