Любовный огонь
– Н-нет… никогда…
К полнейшему изумлению Бренны, он схватил ее за плечи и стал трясти. От него исходил едкий запах пота, и Бренна с ужасом увидела, что грудь мужа покрыта густыми черными завитками. Его пальцы впивались в нежную кожу. Бренна отталкивала его, изо всех сил стремясь вырваться. Одеяло свалилось на пол, обнажая ее груди и бедра, засиявшие мягким светом в полутьме. Нейл отшатнулся, как от удара.
– Выставляешь напоказ груди… шлюха! Обманула меня… притворялась невинной…
– Я не шлюха, – отчетливо-холодно бросила Бренна. – Это ты сорвал мою одежду, испортил платье и вцепился в меня, как дикий зверь. Именно ты…
Он ударил ее по лицу. Боль пронзила виски, из носа закапала кровь.
– Значит, вот как ты обращаешься с женой, Нейл?
Она отодвинулась от него, нащупала ногами пол и вскочила, прихватив с собой одеяло. Судорожно кутаясь и него, Бренна прошептала:
– Изнасиловать меня, обвинить в распутстве, избить – и все из-за того, что я попыталась защититься?! Я была невинна, что бы ты там ни думал! Давно, лет в двенадцать, я упала с лошади, и ты прав – текла кровь и было больно. Может быть, именно тогда я потеряла девственность, не знаю. Но до этой ночи ни один мужчина не приближался ко мне, и я… я… ужасно жалею, что согласилась выйти за тебя!
Губы Нейла конвульсивно дернулись.
– Но ты моя жена, дорогая Бренна!
Нейл вцепился в одеяло и, невзирая на сопротивление девушки, сорвал его.
– Взгляни на себя, – прошипел он с такой злобой, что Бренну охватил ужас.
«Одержимый, – вне себя от страха подумала она. – Он одержим».
– Посмотри на свое тело! – продолжал Нейл, – Только такой глупец, как я, мог посчитать тебя невинной! Эти груди… слишком полные для девушки твоих лет! И живот, созданный для ласк… Идиот, я воображал, что этот лакомый кусочек никто не успел попробовать! – Он помедлил и уже более спокойно объявил: – Так или иначе, ты моя жена. Ни один мужчина больше не притронется к тебе, ни один. Кроме меня.
– Ты говоришь так, словно я… собака или лошадь… твоя вещь! – разъяренно воскликнула девушка.
– Ты моя. – И в подтверждение этого заявления он слегка ударил ее по щеке, чтобы показать свою власть над ней. – И если я обнаружу, что моя драгоценная собственность ускользнула в поля с кем-то еще, я найду лекарство, которое покажется тебе слишком горьким!
Холодные клещи сжали сердце Бренны. Она не могла отвести глаз от полученного на дуэли шрама.
– Ты не сделаешь этого… – прошептала она.
– Кажется, я тебя расстроил? Испугал? Ты не знаешь, что тебя ждет, и поэтому волнуешься?
Он все сильнее выкручивал ей руку и почему-то подтаскивал к окну, из которого открывался безмятежный вид на сад.
– Нет, пожалуйста! – охнула девушка. – Мне больно!
Она попыталась освободиться, но больная нога подвернулась, и Бренна тяжело рухнула на пол. Пытаясь сохранить равновесие, Нейл отпустил ее и уперся ладонями в оконные стекла. Но незапертая рама неожиданно широко распахнулась, увлекая его за собой. С тихим сдавленным криком Нейл перевалился через подоконник и исчез. Только оконные рамы все еще раскачивались на поскрипывающих петлях.
Бренна кое-как поднялась, и выглянула вниз. Там, на земле, лежал Нейл, словно огромная, в человеческий рост кукла. Тело застыло в неестественной позе, спина изогнута под невероятным углом. Она так и не поняла, жив он или мертв.
Бренна долго стояла, не в силах шевельнуться… Во рту пересохло так, что она не могла ни сглотнуть, ни закричать. Земля, казалось, перестала вращаться, и единственным звуком, доносившимся до нее, был щебет птиц в кустарнике.
Девушка даже не вспомнила, что стоит у окна совсем голая.
Глава 1
Апрель 1820 года
Теплое и желтое, как свежесбитое масло, новоорлеанское солнце проникло сквозь плотные занавеси и заиграло в черепаховых гребнях, привезенных Бренной из Ирландии.
«Даже солнечный свет кажется здесь влажным, – подумала девушка, зачесывая назад длинные волосы. – В этом городе все мокрое – воздух, коричнево-маслянистые воды Миссисипи, вечно выходящей из берегов в самое неподходящее время, кипарисовые заросли, бесконечные проливные дожди». Растения и цветы, почти греховные в своей роскоши, поднимались и расцветали мгновенно, как в джунглях, захватывая каждый клочок земли. Даже сорняки вымахали ростом с Бренну!
На девушке были лишь сорочка и панталоны: духота стояла невыносимая, и каждая клеточка ее тела молила о прохладе. Конечно, сидеть в таком виде неприлично, но в спальне, кроме нее, никого не было. Правда, вот-вот появится Мэри, но Мэри не в счет.
Бренна посмотрела в волнистое зеркало. Ее густые золотистые волосы были аккуратно разделены прямым пробором и закреплены гребнем на макушке. Красиво уложенные букли обрамляли лицо. Бренна нахмурилась, коснулась локона и уронила руки на колени. Не все ли равно, красивая у нее прическа или нет? И какое значение имеет, как она выглядит сегодня, завтра, послезавтра?.. Она изнывала от тоски, уныния, вынужденного безделья, влажная жара лишала сил, и вот уже десять месяцев каждую ночь ее мучили кошмары.
Даже сейчас, при свете дня, Бренна задрожала, вспомнив картинги, живо отпечатавшиеся в мозгу. Нейл, распростертый на земле в отвратительно гротескной позе с белым как смерть лицом. Сколько раз после этого видела она его таким! И во сне его лицо с каждой ночью все приближалось, так что она могла рассмотреть капли пота на лбу, губы, застывшие в уродливой гримасе. И оскал. Страшный оскал. Вот-вот клыки вонзятся ей в горло.
И в это мгновение она всегда просыпалась с бешено колотящимся сердцем и судорожно сжатыми кулаками. Иногда она пробуждалась с криком и едва успевала подавить его, чтобы тетя Ровена или кузина Абьютес не вбежали в комнату, пытаясь узнать, что случилось.
И каждую ночь, увидев этот сон, Бренна вставала, зажигала свечи и долго расхаживала по прекрасно обставленной комнате, которую отвела ей тетушка. Взад-вперед, слева направо, от окна к двери до тех пор, пока она не валилась с ног от усталости. Лишь тогда Бренна могла наконец беспробудно уснуть. Она никогда не забудет жуткую ночь. Даже сейчас Бренна могла воскресить в памяти каждую мелочь, начиная с той минуты, когда она скорчилась у окна, безмолвно взирая на тело мужа. Единственное, чего она не знала, – сколько ей пришлось простоять неподвижно, не отрывая взгляда от лежавшего внизу Нейла.
Потом она услышала крик. Один из слуг наткнулся на хозяина. Встав на колени, он приложил ухо к его груди и, словно отдавая последний долг, уложил Нейла поровнее, перекрестился и пробормотал молитву. И посмотрел вверх. Глаза лакея широко раскрылись, и Бренна, только сейчас спохватившись, что ее грудь обнажена, быстро отскочила от окна.
Интуитивно сообразив, что необходимо как можно быстрее одеться, поскольку с минуты на минуту в дверь постучат и потребуют ответа, Бренна подобрала одежду, но к своему отчаянию заметила, что пояс нижней юбки разорван, а на платье, сшитом по последней моде, не осталось пуговиц. От талии по подолу висели лохмотья.
Но прикрыться все же необходимо! Бренна дрожащими руками натянула платье. Оказалось, что в самом низу лифа еще сохранились две пуговицы, и она поспешно их застегнула. Поглядевшись в зеркало в тяжелой позолоченной раме, девушка была потрясена собственной внешностью. Волосы, так любовно убранные к свадьбе, спутанной гривой свисали по спине. На щеке горел красный след от пощечины, из ноздрей тянулись засохшие красные дорожки. Правый глаз заплыл.
И действительно, почти сразу же в дверь заколотили. Бренна устремилась в гостиную, придерживая рукой платье на спине. Отыскав ключ, лежавший на резном шкафчике, она вставила его в замочную скважину. На пороге, хрипло и тяжело дыша, появился лорд Эрхарт с багровым от ярости лицом.
– Что здесь случилось? Что ты сделала с моим сыном?!
– Я… я ничего…
Она заикалась, словно нерадивый лакей, пойманный на краже хозяйского бренди. Черные глазки внимательно всматривались в нее, изучая каждую черту. Но тут, к счастью, на смену смущению пришел гнев.