Великая Война (СИ)

– Да ну тебя, чушь опять порешь, – я отмахнулся и достал трофейный портсигар, после чего закурил.
И уже немного расслабившись, вошёл в арсенал, переделанный под мастерскую. Большую часть оружия и снарядов уже вывезли. Немец готовился держать тут оборону на протяжении минимум недели, накопил снаряжения и ресурсов, но не ожидал прорыва.
А может и ожидал, но хочет, чтобы мы поверили в себя и разбились об укрепления Кёнигсберга. Всё же многие солдаты гарнизона Пиллау успели сбежать. Потери же снова не на нашей стороне. Понятное дело мы наступаем, но даже в этом контексте приходится платить слишком огромную цену.
Поэтому Самсонов и говорил подождать, не наступать, но Ренненкампфу очень нужна победа, он рвётся, а оставленные генералы первой армии, видя действия главнокомандующего второй армии вынуждены поддерживать безумные идеи. Потому что если часть уйдёт в глухую оборону, а остальные продолжат атаку… будет только хуже. Ну а основные силы вдоль Кёнигсберга – это силы второй армии. Всё же Самсонов ещё и на востоке фронт держит.
– Тяжело… тяжело… – пробурчал я.
– Совсем-совсем тяжело? – спросила Алёна, завидя меня в её мастерской. – Скоро полегче станет, командованию очень понравилась идея по созданию дробовиков. Переделаем старые ружья под новый патрон и немцам в траншее…
Алёна провела пальцем по шее. Да уж, даже всего лишь один боец с дробовиком в траншее может устроить сущее безумие. Подобное изобретение даже пострашнее паровых танков, ведь дробовик куда дешевле и легче в производстве. Эффективность на ближней дистанции же в разы будет куда выше чем у винтовки со штыком. И совсем скоро Кайзер будет хвататься за волосы, когда его пехоту начнут превращать в фарш.
– Так-с, снимай свой экзоскелет. Руку тоже давай. Будем улучшать. Я тут подумала… энергетический контур морально и технически устарел, пора менять.
– Как скажешь. А твои инновационные и прорывные идеи точно безопасны? Может по учебнику лучше…
– Саша, этим учебникам, как и нашим генералам по сто лет. Условно, конечно, но прогресс двигается семимильными шагами после промышленной революции. Мир стремительно меняется и будет наращивать темпы с каждым годом. И либо мы меняемся вместе с ним, либо… – Алёна кивнула в сторону учебников, которыми подпирала стол. – Будем воевать конницей против паровых танков. Культю протягиваем, пожалуйста. Нужно рунический обруч поставить. Будет больно. Очень больно. Но оно того стоит.
Я протянул руку, пропустив мимо ушей слова про боль, всё же не сахарный, однако в следующую секунду непроизвольно вскочил со стула.
– Мне тебя ремнями привязать? Где-то тут было специально кресло, но… мне лень его искать, да и ты парень крепкий. Давай терпи.
– Просто как-то неожиданно было.
– Ну так… – Алёна потрясла странным прибором, который напоминал паяльник. – Прямо по нервам бьёт, попутно ещё и твой личный ментальный контур слегка меняется.
– Ага, понял.
Дальше я уже сдерживался, чтобы не мешать Алёне работать. Было очень больно, пару раз из глаз чуть ли не искры летели, но ничего страшного, бывало и хуже.
А вот что действительно было интересно, так это изменения моего ментального контура. В моём мире его изменения занимали года медитаций желательно под чётким надзором мудрого наставника. Алёна же делала это прямо сейчас, быстро и довольно качественно, пусть и с болью.
– Кукуха не едет? – спросила меня юная мастерица с золотыми руками и светлой головой.
– Нет.
– Если начнёшь сознание терять, то скажи. Необязательно за один подход делать.
– Нормально, продолжаем.
И снова я стиснул зубы. К слову, контур ментального тела очень напоминает нервную систему. Кроме того ментальный контур прочно связан и с остальной начинкой физического тела. Поэтому от магического эха и можно неожиданно умереть. Условный Самсонов катаклизм создаст, а тебя накроет волной, ментальное тело расщепится и всё. Смерть.
Так ещё и возможно крайне мучительная смерть. Если слишком слабый –умрёшь мгновенно, считай, повезло. Недостаточно сильный, чтобы выдержать магическое эхо и недостаточно слабый чтобы умереть сразу? Ну, будешь умирать долго. Внешне последствия магических ран напоминают сильное облучение. Организм буквально начинает разваливаться, кожа лоскутами отрывается, сосуды лопаются, органы отказывают – тело просто перестаёт работать.
 
Всё из-за прочной связи ментального и физического тела. Сломай что-то одно, поломается и второе. К слову, это касается и улучшений. Те же физические возможности повышаются как раз за счёт развития ментального тела.
– Отлично, – через несколько часов радостно объявила Алёна, после чего сняла гогглы и вытерла пот с лица. – А ты действительно крепкий. За один раз управились. На прошлой неделе ко мне капитан один приходил, так пришлось с ним на семь дней делить. При этом никаких критических изменений, как в твоём случае, делать не требовалось.
– Критических?
– Ну, у тебя же ментальное тело свежее. Пришлось подправить его. Ну да ладно, давай скорее, примеряй новый протез!
Через минуту я уже изучал свою обновку. Алёна многое поменяла, доработала и встроила мне небольшую пушку вместо локтя. Это конечно не мортира, но калибр куда крупнее, пороха больше, картечи тоже. Правда выстрел будет только один, потом ручная перезарядка. А ещё…
– А руку не оторвёт? – неуверенно спросил я, чувствуя, что протез вышел намного тяжелее прошлого.
– Не должно?
– Это был вопрос?
– Если хочешь, могу молитву написать.
– Боже…
– Да ладно, ты крепкий же. Выдержишь, – обнадёживающе заявила Алёна и хлопнула меня по плечу, а после добавила: – Наверное.
Я смотрел в её голубые глаза и не мог отвести взгляда. Признаться, мой взгляд и вовсе стал стеклянным, ведь воображение уже показывало как мне оторвёт руку в самый неудобный момент. Алёна же продолжала улыбаться, оптимизм из неё прямо так и лучился. Конечно же, это же не ей с протеза стрелять.
– Их лица были так близки друг другу… он чувствовал её дыхание, приятный запах парфюма и теплоту рук, – Кристина тоже думала о своём, правда зачем-то транслировала свои мысли в мой разум. – Затем пальцами Александр коснулся её шеи, медленно провёл руку выше, пальцы утопали в золотых волосах, а затем началась жёсткая…
– А молитва поможет? – спросил я, выйдя из ступора.
– Ну… может быть да, но скорее всего нет. Ничего не хочу сказать, с нами Бог, все дела, но как бы… солдат спасают хирурги, а войны выигрывает оружие. Но и эффект самовнушения списывать со счетов не стоит. Если это придаст тебе уверенности, то…
– Ты буквально только что сказала мне, что Бога нет и молитва бесполезна. Как оно теперь придаст мне уверенности?
– А что я должна была тебе соврать и сказать, что Бог тебе поможет?! Никто тебе не поможет, кроме тебя самого! Ну и меня, вернее моих лучших изобретений! – Алёна вдруг схватила листок со стола и протянула мне. – Передай Оболенскому, попроси его до Самсонова достучаться. Я придумала как увеличить эффективность взрывчатки на десять процентов! Целых десять! Это конечно в теории, но ты же понимаешь… десять процентов!
– Если мне не оторвёт руку, то может быть передам.
– А вдруг ты это… ну того… передай заранее, а?
– Это будет означать, что твоё изобретение – дерьмо. И как вообще понимать твоё это «ну того»?
– Солдатами не рождаются, солдатами умирают. А на этой войне… нет, это уже не война, а бойня. Никогда ещё мир не был так близок, чтобы захлебнуться в крови.
– Я не умру.
– Мне тоже хочется в это верить, Саш. Но… я привыкла полагаться на цифры, на статистику. И она сейчас играет против нас.
– Будто бы я и сам этого не знаю. В таких случаях, кстати, удачи желают.
А затем я просто встал и вышел. Нет, меня слова не обидели, да и Алёна явно не со зла такое говорит. Однако разве был какой-то смысл говорить эту правду вслух?
– Она просто слишком искренняя и прямая. Ещё не научилась врать, потому что не понимает, что шаг влево, шаг вправо и правда уже может кого-то обидеть.