Лирик против вермахта (СИ)
— Держи, сынок, — протянул часы Мишке. — Сильно получилось. Ты даже не знаешь, что сделал…
Военный расправил плакат, с которого сурово смотрел непреклонный женский взгляд. Словно бы спрашивал: враг топчет сапогами твою родную землю, а что сделал ты?
— От всех нас тебе спасибо, Мишка, — генерал крепко пожал руку. — Даст Бог, свидимся. Услышишь про генерала Конева, милости прошу, — печально улыбнулся. — А теперь, товарищи, мне пора. Скоро отправление…
Натянув фуражку, скрылся за дверью. Словно и не было его.
— Михаил, райком тоже не останется в стороне, — первый секретарь райкома, похоже, что-то приготовил. В руках у него был какой-то листок. — Михаил Старинов, учащийся девятого класса, награждается грамотой районного комитета партии ВКП (б) за активное участие в деле обороны нашей советской Родины!
Стоявшие за ним люди, среди которых Мишка заметил и работников типографии, дружно захлопали в ладоши.
— Миша, про твой плакат мне уже из Пензы звонили! Просили, хоть два, а лучше три, десятка прислать! С каждого проходящего эшелона ходатаи идут. Все пороги уже оббили: просят и просят, просят и просят, — улыбался мужчина, качая головой. — Так что, Михаил, большое ты дело сделал. Не удивлюсь, если о тебе и там узнают.
Мужчина выразительно кивнул на потолок, явно намекая на большое начальство.
— А сейчас, давай покормим тебя, и домой отправим…
* * *Наталья Павловна, классная руководительница девятого «Б», тяжело вздохнула. Пионерское собрание проходило совсем не так, как она задумывала. Начатое торжественно и проникновенно, оно почти сразу же превратилось в настоящий бедлам. Начавшая было выступать, Лена Сизова, ее любимица и звеньевая первого пионерского звена, уже реветь собралась.
— … А чего тут рассусоливать? — с места вскочил крепкий школьник с копной рыжих волос на голове. Как на настоящем митинге: глаза горят, брови сдвинуты, рука энергично рубит воздух. — Пока мы тут разговоры разговариваем, тама немца бьют! Нужно на фронт проситься! Вон нас тут сколько! — он обвел взглядом класс. — Почти два отделения получится… Эх, хорошо бы в одном отделении служить!
Его сосед тоже поднялся, с жаром хлопая товарища по плечу:
— Здоров придумал, Васек! Ты станешь командиром отделения, я — пулеметчиком, а Серега…
Рядом встал еще один, тот самый Сергей. Высокий, как каланча, парнишка с горящим взглядом:
— А что ждать, ребята? Пошлите прямо сейчас к председателю и все ему, как есть, скажем. Пусть пишет нам направление от правления колхоза в армию! Так ведь ребята⁈ Пусть нас тоже в армию берут, а то все немцы кончатся, пока нас призовут!
Его тут же поддержали радостным ревом остальные. Повыскакивали с мест и они, подняв такой галдеж, что хоть уши затыкай. Кто-то даже «ура» крикнул, словно в атаку собрался. Пацаны, что тут говорить.
— Мальчики! Мальчики! Что вы такое говорите⁈ Это же глупость! Ну, куда вы собрались⁈ Вас же и на порог военкомата не пустят! — вдруг, словно вихрь, к ним в круг ворвалась невысокая девчонка с двумя косичками на голове. Вся такая внезапная, быстрая, с возмущенным лицом, она со всей силы хлопнула по парте ладошкой, привлекая к себе внимание. — Вам же по пятнадцать — шестнадцать лет!
После ее громкого возгласа в классе моментально установилась тишина, прерываемая лишь возмущенным сопением мальчишек. Те замолчали, уставившись на нее недовольными взглядами. Словно на врага глядели. Варвара Кислицина же гордо вскинула черную головку с непокорными косичками и сложила руки на груди. Отличница, всегда умела заткнуть за пояс.
— Варька, сама ты дура! — вдруг закричал Сергей, улыбаясь во весь щербатый рот. Похоже, что-то придумал. Иначе бы не был таким радостным. — И что нам по шестнадцать лет⁈ Вон Аркадий Петрович Гайдар в пятнадцать лет уже командовал ротой, а шестнадцать — уже полком! Съела⁈ — теперь уже вся мальчишечья половина класса победно смотрела на девчонку. Мол, поняла, кто тут самый умный! — И мы то же сможем! Правда, ребята⁈
Еще более громкий рев раздался в ответ на его слова. Похоже, каждый из этих вихрастых мальчишек, едва перешагнувших пятнадцатилетний возраст, уже примерял на себя командирскую портупею с шашкой и биноклем наше. В мыслях скакал на лихом коне во главе целого полка красных конников, которые с шашками наголо летели на врага. И все это можно было назвать настоящим фантазерством и результатом буйной фантазии, если бы это не было правдой. Все они были людьми своего времени, воспитанные на фильмах о Чапаеве, Буденове и Щорсе. Для них броситься с гранатами под танк был легче простого, потому что личное ничто.
И тут, прерывая всеобщий гомон, слышится строгий голос классной руководительницы:
— Миша Старинов, а ты почему молчишь? Всегда такой активный, везде первый, а здесь тебя совсем не слышно!
Спросила она не для красного словца. Ей, и правда, было очень интересно, что же с ним такого произошло. Ведь, за какие-то пару дней тот очень сильно изменился. Был очень хулиганистым подростком, не очень дружил с учениками, на уроках скорее отмалчивался, чем отвечал. На общественной работе тоже был не сильно заметен: все делал из под палки, после двух трех напоминаний.
А тут его и не узнать больше. Михаила, как подменили. Совсем другим стал: и по разговору, и по обхождению, и по делам. Взять хотя бы эту историю с плакатом. Ведь, никогда бы не подумала, что этот необыкновенно выразительный рисунок его рук дело. Специально у Антонины Ивановны, учительницы по рисованию, по этому поводу поинтересовалась: как у Старинова с рисованием, дружит или нет. Оказалось, никогда этот ученик не отличался особым прилежанием в изобразительном искусстве. Какую-нибудь смешную рожицу нарисовать, это он пожалуйста, а что-то хорошее от него не дождешься.
Наконец, как назвать его вчерашнее чествование всей школой? Все учителя и школьники на линейку собрались и поздравляли его с грамотой районного комитет партии, подписанной лично первым секретарем Инсарского райкома партии ВКП (б). Как такое, вообще, могло случиться? Такой грамоты даже у директора школы не было! Во всем селе такой наградой только председатель колхоза товарищ Каргаозов мог похвастаться, и больше никто.
— Миша, что ты молчишь? Мы ждем.
Тот, и правда, молчавший во время этих баталий, с достоинством поднялся. Неторопливо оглядел одноклассников, ненадолго останавливая взгляд на некоторых из них. И лишь потом посмотрел на классную руководительницу, отчего та неожиданного вздрогнула. Честно говоря, сама от себя такой реакции не ожидала. Слишком уж взгляд у него был странный — очень взрослый, уверенный.
— Наталья Павловна, ребята, все правы и в то же время не правы, — вдруг выдал он такое, что у все школьники рты раскрыли. Причем девчонки вдобавок и глаза так широко раскрыли от удивления, что даже смешно стало. — Я объясню…
Он прошел со своего места к школьной доске и встал так, словно всю свою жизнь выступал перед людьми. Правую ногу чуть вперед выставил. Вес перенес на заднюю. Руки свободно висели вдоль тела, а не метались вдоль тела, как у многих ребят.
— Варвара совершенно права, что нельзя нам сейчас идти в военкомат. Никак нельзя, ребята, — у мальчишек вмиг потемнели лица. Кто-то даже зубами заскрипел, с трудом сдерживая эмоции. — И, честно говоря, дело даже не в возрасте. Некоторые, как вы правильно заметили, и в нашем возрасте воевали так, что всем завидно было. А дело в том, война сейчас стала совсем другой — более сложной. Современному бойцу, чтобы правильно воевать, нужно не только уметь шашкой махать, но и очень многое знать. Например, все ли умеют ориентироваться на местности? Это не заблудившуюся буренку или гусей искать. Вы должны «читать» карту местности, знать специальные обозначения.
Здесь Мишка повернулся влево и внимательно посмотрел на рыжего школьника, что первым и предложил идти на фронт.
— А в плане физической подготовки вы точно готовы? И я говорю совсем не о силе, как вы все могли подумать, — улыбнулся он. — Подготовленный боец должен уметь копать окопы и индивидуальные ячейки для боя, совершать многокилометровые марши, терпеть холод, голод и влагу. Плавать, в конце, концов, все умеют? А плыть с винтовкой и раненным товарищем?