Избранница Дикой Охоты (СИ)

Я нырнула в работу с головой, чтобы отгородиться от бесцельности собственной жизни, обступившей меня со всех сторон. Только бы перетерпеть этот последний день!
***
Поминки прошли на удивление тихо. Немногочисленные мамины подруги по одной подходили с соболезнованиями, то сочувственно поглаживая меня по руке, то предлагая любую помощь. Я, конечно, отказывалась. Когда-нибудь, когда у меня найдутся силы, я займусь продажей её квартиры, что-нибудь придумаю с её вещами, но только не сейчас.
Елена Петровна — мамина старшая сестра — как и всегда сурово отчитала меня за излишний трудоголизм. Впрочем, долго волноваться о моём состоянии она не стала, тут же переключившись на обеспокоенность Коленькиным здоровьем.
— Ох, горюет мальчишка! — причитала она, вцепившись в моё запястье, чтоб я не сбежала куда подальше. — Как бы не сделал с собой ничего.
Николай глушил «горе» по другую сторону длинного стола, раздражённо отмахиваясь от жены. Глаза братца бегали, пальцы дрожали, он то и дело дёргал головой — лишь слепой (или тёть Лена) могли принять это за горе. На меня он не смотрел, только постоянно заглядывал в телефон, словно ждал чего-то.
— Ты бы присмотрела за ним, Агаточка, — встревоженно шептала тётка.
Хотелось спросить, где она была, снабжая маму деньгами взаймы и даже не интересуясь, на кой чёрт той сдались столь крупные суммы, но я сдержалась. Ругаться с ней на глазах у Коли, только и ждущего повода для скандала? Нет уж, увольте. Ничего не оставалось, как молча ковырять вилкой в салате.
Отсидев положенные приличиями два часа, я сбежала. Отговорилась работой — и безбожно соврала. Просто больше не могла выносить тёткиных причитаний, скорбных воспоминаний, пьяный взгляд Николая. В спину, конечно, полетели возмущённые, а то и сочувственные шепотки, но меня это не волновало. Только бы добраться до квартиры, накрыться с головой одеялом и заснуть. К моему облегчению, брат даже не посмотрел мне вслед, отправляя кому-то сообщение.
Липкий мягкий снег сменился мелким холодным дождём. Центр города продолжал задыхаться в пробках, и я, рассудив, что последние пару кварталов проще пройти пешком, чем толкаться среди сотен автомобилей, выскользнула из машины, отправив водителя домой.
Снег под ногами стремительно таял, превращаясь в грязную кашу. Если срезать дворами, то через каких-нибудь пятнадцать минут я добегу до задней калитки охраняемого комплекса, в котором жила последние два года. Правда, перед этим нужно пройти через почти неосвещённый закоулок между домами, но это всего пятьдесят метров.
Уткнувшись в кашемировый шарф, я так увлеклась выбором пути между лужами и нерастаявшими сугробами, что совсем пропустила чьи-то тяжёлые шаги за спиной.
— Эй, красотка, куда торопишься?
Меня окликнули громко, совсем не таясь. Из черноты подворотни слева вынырнула высокая мужская фигура, сзади догонял топот не меньше двух пар ног. Ужас подкатил к горлу, заставляя втянуть голову в плечи. Сжав в кармане пальто ключи, я побежала, надеясь проскочить мимо мужчин.
Лужи брызгами разлетались под сапогами, глаза заливал мерзкий дождь, сердце от страха словно перестало биться. Выбраться на свет, туда, где гуляют собачники, спешат по своим делам люди, где висят камеры, где безопасно — это всё, о чём я могла сейчас думать.
Не тут-то было.
Меня перехватили в нескольких метрах от границы света, за которой маячило спасение. Грубый рывок впечатал в стену дома так, что весь воздух вышибло из лёгких. Отчаянно разевая рот, как вытащенная за жабры из воды рыба, я пыталась закричать, но не могла сделать вдох.
Трое мужчин обступили меня со всех сторон. Их лица казались бледными размазанными пятнами, словно прямиком из ужастиков. Тот, что поменьше, справа, зажал мне рот и ощутимо встряхнул.
— Не вопи, иначе сама знаешь, что будет. Поняла? — угрожающе прошептал он.
Я закивала, чувствуя, как по лицу текут слёзы ужаса. В следующий миг рука исчезла, а перед глазами мелькнула обнажённая сталь ножа.
— И что это богачки делают в таких местах? — издевательски спросил другой голос. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Ах, да, тут за углом ваш элитный домишка. Жаль, не добежала, очень жаль.
 
— Хватит. — Третий мужчина сухо прервал насмешки напарника. — Ты, кукла, завтра же перепишешь на брата квартиру почившей мамки, поняла? И не смей отпираться, юлить или обратиться к ментам. Мы живо узнаем — и сегодняшняя встреча покажется сказкой.
— Что..? — тупо переспросила я. Его слова никак не могли достичь охваченного паникой мозга.
— Походу, Колян наврал, — презрительно хмыкнул второй мужчина. — Он сказал, ты какая-то важная шишка в финансах, а выглядишь как обычная тупая баба.
«Колян»? Я уцепилась за знакомое имя, поморщившись. Откуда они знают Колю? Страшная догадка прошила меня, будто током. Этот гад натравил на меня своих «дружков» по азартным играм! Ну, Николай…
Я облизнула в миг пересохшие губы. Пальцы сжались в кулаки, дрожь постепенно отпускала тело. Думай, Агата! Не дай страху поработить тебя.
— Конечно-конечно, — всё ещё заплетающимся языком зашептала я. — Завтра первым же делом поеду к нотариусу и всё сделаю.
А потом позвоню в полицию. Или просто вывезу все мамины вещи, оставив подонку одни голые стены, а сама перееду куда подальше, закинув в блок и его, и доставучую тётю Лену. Если ей хочется возиться с зависимым от запрещёнки Коленькой — на здоровье. А я просто мечтаю обо всех забыть. Надо только добраться в безопасное место.
— Смотри, какая послушная! — восхитился второй мужчина. — Неужели всё-всё сделаешь?
— Конечно, — кивнула я.
— Так может, нам и вторую квартирку прибрать к рукам? Уж больно ты покладистая. — Он сделал ещё шаг, заставив сильнее вжаться в мокрую стену за спиной.
Хотелось закричать, но я могла лишь прикусить губу и, зажмурившись, молить, чтобы они оставили меня в покое.
— Я шучу. — Мужчина вдруг отодвинулся, а я сумела сделать крохотный вдох. — Нам чужого не надо. Цени нашу щедрость, красотка.
— Спасибо…
— И чтоб в полдень передала все документы Николаю, поняла? — сурово спросил первый.
— Поняла…
Мужчины расступились. Сердце забилось где-то в горле, когда я сделала первый робкий шаг на свободу. Не веря, что так легко отделалась, я оставила всех троих за спиной.
— А мне кажется, вот так до тебя дойдёт ещё лучше.
Рывок за руку, быстрый удар в живот. Затмевающая сознание вспышка боли — теперь я на самом деле не могла сделать ни вдоха. Не помню, как оказалась на асфальте, помню только болезненный пинок. Затем ещё один.
Я свернулась в клубок, проглатывая слёзы пополам с водой из лужи. Мужчины громко ругались где-то сверху, но зато меня больше не били. Перевернувшись на другой бок, я вдруг заметила свет фонарей. Он так близко, всего в десятке шагов — и при этом так далеко.
Сделав последние усилие, я поползла к нему. Свет. Люди. Спасение.
— Помогите… — хриплый шёпот вырвался из горла, такой тихий, что его не было слышно даже мне. — Помогите!
Ледяная вода струилась между пальцами, намокшие брюки облепили колени, когда я пыталась встать в последний раз. Мощный пинок повалил меня навзничь, и я рухнула в глубокую лужу. Хлебнув студёной воды, приподняла голову — только чтобы получить очередной удар.
— Эй, что вы там делаете? Я вызываю полицию!
Чей-то голос разорвал глухую тишину переулка. Свет одинокого фонаря отражался в воде прямо перед моими глазами, стремительно отдаляясь.
«Спасите!» — мелькнула последняя мысль, когда я вдохнула грязную воду и умерла.
  
Глава 2. Попала так попала
 
Пальцы пробили тонкую корочку льда, жадно загребли стылый воздух, взламывая темницу. Лёгкие горели огнём, вода, взбаламученная моими отчаянными попытками выбраться, играла с прядями волос, а тяжёлая одежда прижимала ко дну, не давая вынырнуть. Я безуспешно цеплялась за остатки сознания, но его заволакивала чёрная пелена. Какая глупая смерть — утонуть в луже.