Хроники инспектора Ротанова
Это было настолько невероятно, что в первую секунду Ротанов растерялся и, лишь потеряв несколько драгоценных секунд, схватил лежавший рядом с ним бластер. Но стрелять теперь из энергетического оружия было уже слишком поздно. Расстояние сократилось настолько, что вместе с ночным визитером он поджарил бы и себя самого.
— Успокойтесь, Ротанов, мне нужно всего лишь поговорить с вами.
То, что этот человек знал его фамилию и обратился к нему, запросто эту фамилию использовав, окончательно выбило Ротанова из привычной отработанной колеи ближнего боя.
Еще и голос показался ему знакомым, а через несколько секунд он и в самом деле узнал этого человека, хотя сейчас, как никогда раньше, усомнился в том, человек ли это. Теперь уже поздно было что-то предпринимать, да и не нужно. Палмес миролюбиво уселся рядом с ним на камне и с легкой усмешкой спросил:
— Сигаретой не угостите?
Чтобы избавиться от налета нереальности всего происходящего и убедиться хотя бы в том, что Палмес ему не приснился, Ротанов протянул ему измятую сигарету, которую до сих пор все еще катал между пальцев. Тот благодарно кивнул, щелкнул мгновенно извлеченной из нагрудного кармана зажигалкой и с явным удовольствием окутался клубами вполне реального дыма. Ротанов отметил, с какой невероятной скоростью зажигалка вновь исчезла в нагрудном кармане куртки, — реакция у этого субъекта была совершенно потрясающей.
— Табак здесь так и не удалось никому вырастить. Не растет, проклятый, и все тут. А избавиться от дурных привычек под силу далеко не каждому, — Палмес с откровенной насмешкой смотрел на Ротанова. — Ну так что, поговорим?
— О чем?
— О вас, разумеется. О самоуверенном человеке по фамилии Ротанов, с хорошо развитым чувством долга.
— Откуда вы знаете мою фамилию? — уцепился инспектор за первый, лежащий на поверхности малозначительный фактик. Ему бы спросить о том, как Палмес тут появился, как сумел подойти к нему вплотную, почему пистолет дал осечку, каким образом Палмесу удалось забраться в компьютер Гранта?.. Но ни о чем подобном Ротанов так и не спросил. Хотя совершенно неожиданно получил ответ хотя бы на часть этих незаданных вопросов.
— Как же мне не знать вашей фамилии? Я свободно путешествую по всем информационным каналам. Как вы уже догадались, я — фигура не совсем реальная, по вашим человеческим меркам. Я фантом, порождение очень сложной компьютерной программы, созданный машиной, которая появится на Земле лет через тысячу, а быть может, не появится никогда. Это, между прочим, зависит и от вас тоже.
Как ни странно, после этого признания Ротанов почувствовал себя уверенней. Возможно потому, что из происходящего исчез налет мистицизма и колдовства, в которые он никогда не верил.
— Вы сказали, что хотите со мной поговорить?
— Ну разумеется, иначе зачем бы я здесь сидел.
— Это будет частный разговор или вы станете разговаривать со мной как с представителем земного Управления безопасности?
— До чего же вы официальны, Ротанов! И педантичны. Даже сейчас. А впрочем, считайте как хотите, мне все равно.
— Зато мне не все равно. Если разговор официальный, я должен знать, кого вы представляете. Кто ваши создатели, построившие упомянутую вами машину и запустившие программу, позволившую вам стать личностью? Я хотел бы общаться непосредственно с ними или хотя бы получить уверенность в том, что вы без искажений передадите им то, что здесь будет сказано!
— По вашим меркам, они боги, Ротанов, а боги редко нисходят до общения с простыми смертными. Так что вам придется довольствоваться моим обществом — хотите вы этого или нет. Единственное, что вы вольны сделать в любой момент, так это отказаться от нашего разговора вообще.
Но как раз этого инспектор не собирался делать ни за какие коврижки.
ГЛАВА 30
— Значит, говоришь, боги? Ну-ну… Ротанов, скептически прищурившись, рассматривал Палмеса, стараясь найти какое-нибудь подтверждение его нечеловеческой природы, но ничего не находил, однако его скептицизм от этого нисколько не убавился. — С богами оно, конечно, сложнее иметь дело, но можно и их поставить на место, если начинают слишком уж зарываться и терять чувство меры. А скажи-ка мне, Палмес, чем им помешали люди на Ароме? Почему они решили их уничтожить?
Ротанов подчеркнуто обращался к Палмесу на «ты», не желая показывать, что признает за ним какие-то права. Даже право на вежливое обращение. Но бравировал он не совсем искренне — не до бравады ему сейчас было, потому что от присутствия этого человека, который человеком все-таки не был, веяло на него ледяным холодом.
— Все не так. Они не собирались никого уничтожать. Но, чтобы вам, господин инспектор, стали понятны причины происшедшего, мне придется объяснять вещи, не имеющие прямого отношения к делу, наберитесь терпения.
— На дежурстве довольно скучно, а до рассвета еще целый час, так что давай рассказывай, время у меня есть.
— На Ароме существует местная энергетическая форма жизни, не встречающаяся на других планетах. После того как эта жизнь начала постепенно становиться разумной… Сразу же оговорюсь, ее разум не имеет ничего общего с гуманоидным. С вашей, человеческой точки зрения, эта форма живой материи может показаться всего лишь куском какой-то необычной слизи. Тем более что ее разумность проявляется далеко не всегда и часто в довольно необычных формах. Кроме того, в ее развитии время от времени наступают весьма длительные периоды полностью пассивного состояния, и тогда обнаружить ее присутствие на планете весьма проблематично. В один из таких периодов на Ароме появились чужие…
— Подожди, какие «чужие»? Здесь не было никого, кроме нас! Мы бы обнаружили следы пребывания чужих экспедиций!
— То, о чем я рассказываю, произошло очень давно. Много тысяч лет назад. Но время для существ, посетивших Арому, течет несколько иначе, чем для вас. И они заинтересовались местной формой жизни настолько, что ведут наблюдение за ней на протяжении всех этих тысячелетий.
— Солидный срок, однако.
— Эволюционные изменения накапливаются медленно, а им спешить некуда. Боги, как вы знаете, бессмертны.
— Ах, ну да, извините, я забыл.
Сделав вид, что не замечает ни недоверчивого тона Ротанова, ни его сарказма, Палмес продолжил:
— Все шло хорошо, пока на Арому не прилетели ваши колонисты. Первые двадцать лет они никому не мешали, и мы почти перестали обращать на них внимание. В конце концов, материк на Ароме большой, а местная жизнь развивалась на дне океана, да к тому же в это время она как раз находилась в одном из периодов своей спячки.
Но так продолжалось до тех пор, пока ваши глубоководные разведчики не подняли на поверхность частицу жемчужной слизи и с жадностью, свойственной только гуманоидным расам, не вцепились в нее, стараясь извлечь из находки максимальную выгоду, не считаясь при этом ни с какими материальными затратами. И, что гораздо более важно, ни с какими моральными ограничениями.
Когда они начали пускать под нож собственных соплеменников, пришельцы стали задумываться над тем, что делать дальше с вашими земляками.
— Аромский жемчуг… Да, это действительно проблема. Но это наша проблема. Какое отношение имеют к ней ваши хозяева? Почувствовали жалость к несчастным гуманоидам?
— Дело в том, что каждая такая жемчужина, полученная ценой чьей-то жизни, на самом деле является не просто жемчужиной.
— Ну это мы давно поняли!
— Вы поняли далеко не все. Кроме своих силовых свойств и положительного биологического воздействия на организмы, конечно, если, этим воздействием не злоупотреблять, так вот, кроме всего этого, каждая такая жемчужина является еще и зародышем, своеобразной спорой…
— Зародышем чего? — Ротанов почувствовал, как неожиданный страх сжал ему горло, и он с трудом протолкнул в себя очередную порцию воздуха, потому что предвидел ответ.
— Зародышем энергетической жизни, той самой, с которой люди столкнулись здесь, на Ароме, и которая уничтожила построенный ими город вместе с большей частью его жителей.