Корабль

Раздался звуковой сигнал, и насекомоподобный сервомех громогласно сообщил:
– Два шаттла уже готовы. Первичное обследование планеты должно начаться как можно скорее.
– О, – опомнился Адам. – Нужно спешить.
– Меня вызывают на планету V уже во второй раз, – сказала Ребекка. – Кластер торопится.
«Кластер очень далеко. Так далеко, что мы слышим лишь его тихий шум через узкий канал», – подумал Адам.
По каналам передачи данных, связывающим его сознание и несовершенное тело с главным кораблем, где находились местные умные машины, ему передали ощущение срочности дела.
– Почему? – удивленно спросил Адам. – Почему в этот раз мы должны сразу же начинать исследование, даже не акклиматизировавшись?
Сервомех проворно промчался к двери, которая открылась автоматически, и ему не пришлось использовать органы управления.
– Потому что девятнадцать часов назад кое-что произошло, – ответила Ребекка.
– Что именно?
– Обелиск на покрытом льдом спутнике и главный артефакт на находящейся перед нами планете, – Ребекка показала рукой на окно, – отправили нам сигнал.
5
– Это может быть связано с тем, что происходит в Облаке Оорта и этой звездной системе. Что там вообще случилось? – спросил Адам.
– Этого мы точно не знаем, – ответила Ребекка. Они вошли в ангар, где стояли два готовых к полету шаттла. – Внешняя перегородка была поднята, но энергетический барьер атмосферного щита отгораживал космическое пространство. Поврежденный сегмент главного зонда тут был виден значительно лучше, чем из окна коннектора. Что-то врезалось в центральный цилиндрический отсек и разорвало его пополам.
Адам обратил внимание, что, рассказывая о миссии, Ребекка использовала слово «мы». Под этим «мы» она подразумевала себя, местные умные машины и Кластер.
– Мы полагаем, что причиной стала цепь случайностей, – продолжала Ребекка. – Эти зонды летели прямо с Земли, а не из другой колонизированной системы. Тысячу лет назад они покинули Солнечную систему. Скорость этих аппаратов не настолько близка к скорости света, как у кораблей, которые Кластер позже отправлял к звездам. Из-за искривления времени они видны даже отсюда, но время для пассажиров кораблей текло медленнее, чем для нас. Тем не менее возраст этих аппаратов, – Ребекка жестом очертила корабль, – насчитывает сотни лет. В его системах имеются дефекты. При попадании в Облако Оорта он сразу должен был войти в столкновение с двумя кометами. Начался пожар, и, хотя конденсат разума пилота и попытался их обойти, облако после взрыва было довольно густым, а два навигационных щита из трех работали только на тридцать четыре процента от обычной производительности.
Адам посмотрел наружу и представил, как первые зонды и небольшие корабли сопровождения прорываются сквозь облака осколков от взрыва и, несмотря на попытки искусственного интеллекта скорректировать курс, встречаются с новыми облаками, еще более плотными, чем предыдущие.
– Это настоящее чудо, что корабль попал сюда, где мы смогли его обнаружить, – подытожила рассказ Ребекка.
– Неужели нет никакой связи этого события с полученным сигналом? – спросил Адам.
Его мысли становились яснее с каждой минутой, и он чувствовал, что сознание работает быстрее, чем в девяностодвухлетнем теле, которое было у него на Земле. Местные машины использовали интерфейс, который задерживал всю лишнюю информацию, не затуманивая мозг. Эта программа помогала сознанию удерживать цельность каждой отдельной мысли, убирая свойственную преклонному возрасту вялость, делая мышление более быстрым и гибким, а также позволяя ориентироваться в океане из миллионов и миллиардов мыслей, ежесекундно появлявшихся в сознании умных машин Кластера.
– Этого никто не знает, – ответила Ребекка. – Пока готовили шаттлы, я пыталась составить краткий отчет. Он находится в главной базе данных пилота, но я могу поделиться им с тобой напрямую, когда захочешь, – последние слова Ребекка произнесла, обернувшись к своему шаттлу, и твердо добавила, так, что было слышно довольно далеко: – Приступим же к работе.
 
– Подожди. – «Дай еще пару секунд», – думал Адам. – Что мы должны делать?
– Мы еще не знаем, как поступить с наследниками цивилизации Мурии, – объясняла Ребекка, пока сервомеханизм открывал входные люки шаттлов.
Намек был понятен.
– Кажется, они примерно на две тысячи лет моложе, чем те, что мы находили.
«Две тысячи лет – не такой большой срок», – подумал Адам. – По крайней мере для этих временных масштабов. Не для периода жизни народа, больше чем десять миллионов лет назад оставившего след в Млечном Пути и посетившего многие звездные системы. А потом Мурия неожиданно исчезла из космического пространства, еще до Мирового Пожара, опустошившего многие процветающие миры и уничтожившего многие народы, в том числе три другие менее развитые, но жившие рядом с Мурией культуры – Фаенаси, Джоалф, Ксабраи. Хотя они и не достигли такого развития, как Мурия, но были близки к тому, чтобы покинуть пределы своей звездной системы.
Сервомеханизмы начали жужжать. Ребекка подняла руку:
– Еще один момент, Адам. На второй планете существует сильная гравитационная аномалия, которую нельзя объяснить только найденными руинами города.
– Бартоломеус показывал мне изображение холма, вероятно, это корабль.
– Да, это главный артефакт. Он может оказаться не просто кораблем, а целой космической станцией.
– Распределительной? – с надеждой в голосе спросил Адам.
Он вспомнил, что Бартоломеус и другие Аватары Кластера часто говорили о существовании гипотетического узлового пункта межзвездного Каскада Мурии, распределительной станции, позволяющей менять направление движения по Каскаду.
– Вот тебе возможное объяснение гравитационной аномалии: объект большой массы давит в одну точку пространства-времени, образуя глубокий прогиб.
– Возможно, это вход в Каскад, – улыбнулась Ребекка.
На миг Адам увидел ее такой, как раньше, перед исследованием на бессмертие, окончившимся неудачей. Этот образ крепко засел в памяти.
– Возможно, найдется ключ к технологической сокровищнице Мурии, который мог всегда лежать там, – продолжила свои рассуждения Ребекка. – Вероятно, холм – это корабль, переходящий в подземную станцию. Вот бы удалось включить двигатель и скопировать его конструкцию…
– Если от него вообще что-нибудь осталось. Корабль… – проговорил Адам.
В воображении Адама появился почти забытый образ. Это был корабль, но не космический, предназначенный для путешествий между планетами и звездами. Адам увидел судно с корпусом из гнутых досок. В лицо дует ветер, а парус качается, словно вишня в саду бессмертных родителей Адама. Перед ним сидит двадцатисемилетняя Ребекка, юная и стройная. Она улыбается каждой волне, подступающей к берегу, ловя открытыми ладонями брызги. Позади, у румпеля, сидит отец Адама – Конрад, которому тогда было триста сорок лет, тем не менее он выглядел ничуть не старше Ребекки – в ходе обследования его биологические часы установили на отметке в тридцать лет.
«Адам?»
Вероятно, если бы он сейчас находился в своем девяностодвухлетнем теле на Земле с системой жизнеобеспечения коннектора, то начал бы моргать. Но у этого тела – неполноценного, служащего лишь вместилищем духа – нет глаз, способных на это.
«Как же давно я не вспоминал о нем? – ужаснувшись, подумал Адам. – А когда виделся с ним в последний раз?»
– Адам? Ты в порядке?
Старик поднял руку, и послышалось жужжание сервомотора:
– Все хорошо. Старые воспоминания. – Он стоял позади Ребекки и смотрел на шаттл. –  Жаль, что мы проводили слишком мало времени вместе.
– Чтобы предаваться воспоминаниям? О, Адам, мы еще поговорим. После того, как получим первые результаты исследований.
Минуту спустя они уже разошлись по своим шаттлам – один летел на пятую планету системы Лебедь-29, находящуюся на расстоянии более чем полмиллиарда километров, а другой – на ближайший желто-коричневый шар напротив второй планеты.