Корабль

– Мы замедляемся, – сказал ассистент, передавая бортовым системам соответствующие указания.
Рев мотора затих, и солдат наблюдал, как под ним проплывает родной мир Крисали: луна, почти такая же большая, как на Земле, один из шестидесяти четырех спутников, вращающихся вокруг горячего газового гиганта Хауканда, выше и ниже пояса обломков, состоящего из шести колец. Сложная система спутников и обломков, звездная система внутри звездной системы.
Адам-наблюдатель смотрел и удивлялся. Гигант под названием Хауканд, размером больше Юпитера, когда-то был холодным и имел большую, вытянутую на много километров орбиту. Но потом звезда системы Стрелец-94, которую Крисали называли Моаксил – «Мать Неба», – превратилась в красного гиганта и поглотила планеты, на которых жили предки Крисали внутри системы.
«Как много всего здесь предстоит изучить. Много еще нужно понять, – подумал Адам. – Какими были Крисали, которые переселились на Ретос, крупнейший из шестидесяти четырех спутников? Почему технологии, которые были у них тогда, оказались потеряны?»
Солдата это не интересовало. Он получил от ассистента логистические данные – курс и скорость совпадали с рабочими характеристиками других шаттлов с двигателями и небольшой капсулой, оборудованной сервомеханизмом и конденсатом разума пилота. Солдат пытался направить зрительные сенсоры на множество крошечных точек. Они должны были отвлечь корабли врага на орбите.
Где же эти корабли? Солдат посмотрел вверх и сразу же установил связь с локаторами шаттла для передачи данных. Локаторов было семь: пять крупных, больше сотни метров в длину, и два небольших маневренных клина всего по пятнадцать метров. Еще дальше от Ретоса, у края внешнего кольца на высоте пятидесяти тысяч километров, располагалась станция противника. По данным Локального Кластера, ее масса неуклонно росла: всего за четыре дня она увеличилась на десять тысяч тонн и составила двадцать одну и четыре десятых тонны.
– Мы достигли наивысшей точки траектории, – сказал ассистент. – Падаем. Пожалуйста, приготовьтесь.
В космосе, в нескольких тысячах километров над поверхностью Ретоса, возникло мерцание, когда другие шаттлы атаковали орбитальные аппараты врага. Судя по повторному запросу данных логистики, все шло по плану. Но это было не так: по пути к грузовому люку солдат замешкался.
– Ты умрешь, – сказал он.
– Я не могу умереть, – ответил ассистент. – Я не живу.
– Твое существование окончено.
– Не имеет значения. Неисправность?
– Нет, – ответил солдат.
Он поднялся к люку и вылетел из корабля на бомбе.
26
Солдат лежал под аэродинамическим щитом, который должен был защитить его при входе в атмосферу. Его руки и ноги с множеством суставов запутались в цилиндре плазменной бомбы при падении на поверхность спутника размером с Землю. Видимое за Ретосом северное полушарие красного гиганта было испещрено серно-желтыми и охристыми полосами. А сам красный гигант завис в черном небе над Хаукандом. Когда датчики оказались в верхних слоях атмосферы спутника, они отметили повышение температуры. Спрятавшись за щит, солдат подождал, пока плотность атмосферы и температура воздуха достигнут критического значения, а затем активировал защитное поле. Его энергетическая сигнатура стерлась во время ионного шторма – враг, вероятно, должен был принять всадника на бомбе за метеорит, вылетевший из кольца Хауканда, или за обломки шаттла.
Две минуты до цели.
Солдат еще раз проверил систему фактотума, оружие и топливо – все было в порядке. Еще через минуту он завел бомбу и почувствовал движение в канале передачи данных. Сжатый огонь плазменной бомбы ожидал момента, чтобы вырваться наружу.
Мимо пролетали разорванные облака, а под ними виднелись горы Кономи, протянувшиеся более чем на тысячу километров, доходя вершинами до стратосферы. На каменистом плато, окруженном лесом, поднималась производственная башня врага. В ландшафте было много кремния и редкоземельных металлов – эти элементы играли важную роль при производстве. Башня производила необходимые врагу летательные аппараты, орбитальные корабли, оружие и со временем могла превратиться в большой склад вооружения, если ее вовремя не обезвредить.
 
Еще через полминуты солдат принял управление бомбой на себя. Его задача состояла в том, чтобы довести ее точно до цели. Солдат управлял ею силой мысли, одновременно стреляя из бластера и выпуская ракеты по немногим защитникам, поднимавшимся с плато, чтобы перехватить его. Они отвечали удивительно быстро, но тем не менее слишком поздно. Внизу виднелась массивная серая башня в основании шириной сто метров и почти километр высотой, будто состоящая из несочетаемых друг с другом больших и маленьких кусочков. Повсюду были выступы, края и отверстия, напоминающие трещины.
Это был триумф солдата: он сражался против защитников, он уничтожал их оружием, которое было частью его тела, расстреливал дроны противника лучами из бластера, измельчал их взрывающимися ракетами и в то же время вел бомбу по курсу: он ехал на ней, управляя силой мысли и движением конечностей.
Точно по курсу…
Целью была не широкая крыша, напоминающая шляпку гриба, из-под которой все время вылезали новые защитники, а основание башни. Заключенный в бомбе огонь должен выбраться на свободу и пойти вверх, через ангары, откуда постоянно появляются новые защитники. Это был вражеский центр в системе Стрелец-94 или, по крайней мере, один из центров. Самый большой и важный. И скоро он будет гореть.
Еще через пятнадцать секунд солдат выпустил из рук и ног якорь, запустил две мини-ракеты по дронам с кривыми медно-красными крыльями и шипами, проследил за взрывом и активировал топливо, которое должно было отнести его довольно далеко от бомбы и башни, от жара коррозии плазмы.
Левая нога за что-то зацепилась и оторвалась от бомбы на долю секунды раньше, чем это было нужно. Разница была минимальна, но на скорости три тысячи километров в час любые отклонения имеют серьезные последствия. Внезапный взрыв топлива оттолкнул солдата от бомбы вверх. Защитный экран приобрел аэродинамическую форму, потребляя больше энергии. Фактотум окружил светящийся пузырь, чтобы построить на скорости массивную стену для защиты.
Дважды сверкнула молния. Первая высоко в небе казалась не очень яркой и означала, что шаттл, который доставил сюда солдата, разрушен. Вторая, ярче Хауканда и красного гиганта, пронеслась над плато и была столь ослепительной, что на одну или две секунды визуальные сенсоры перестали передавать информацию. После они показали солдату, что его миссия успешна: бомба, с грохотом ударившись о нижнюю часть башни, образовала огромную дыру в сером веществе. Оттуда вверх вырывалось всепожирающее пламя.
«Это не просто пожар», – подумал солдат, как только все понял. Это была ядерная цепная реакция серого вещества, из которого состояла башня. Теперь она не остановится до тех пор, пока последний грамм серого вещества не обратится в пепел.
Солдат снова поджег топливо и приготовился к приземлению, когда что-то ударило его сквозь защитное поле. Оно промигало последний раз и исчезло. Сверху на него обрушился кинетический кулак, разбив бластеры и ракетные установки, разорвав правую ногу, а вместе с ней генератор защитного поля и главную энергетическую клетку, разрезав коммуникативный модуль, связывающий его с базой данных Кластера. Топлива больше нет.
Недалеко от горящей башни, на высоте трехсот километров, солдат оказался в свободном падении. Он упал на поверхность недалеко от поросшего растительностью участка, но, к счастью, не с острыми скалами, а с песком и пылью. Однако удар был достаточно сильным, чтобы часть датчиков и два важных гидравлических насоса, которые снабжали орган потока жидкости в грудной клетке, вышли из строя. В результате это отразилось на способностях ощущать и двигаться.
Он попытался пошевелить левой ногой и добраться до ближайшего леса, боясь, что на открытом месте кинетический кулак его еще раз ударит, но закрутился вокруг своей оси, и, будучи без гидравлического элемента, сервомоторы перестали работать. Руками он дотянулся до растительности, но, преодолев несколько метров ползком, осознал, что такой способ передвижения отнимает слишком много заряда энергетической клетки. Его жизнь сейчас зависела от нее.