Корабль

– Но Ребекка тоже важна. Мы оба принадлежим к ста тридцати.
Адам почувствовал, что его мысли замедляются, а оставшийся в голове туман становится все плотнее. Он отправил уникальный код чрезвычайной ситуации, закрыл все каналы передачи данных, отключился от датчиков и запрограммировал десятисекундную паузу до повторного подключения.
Затем он, пребывая в своей внутренней вселенной, подождал десять секунд. Единственной оставшейся связью с внешним миром была метка, через которую Адам соединялся с коннектором и с далекой Землей – эта тонкая, филигранно выполненная пуповина, обманувшая время и пространство.
В течение десяти секунд Адам находился в добровольной изоляции. Затем датчики вновь начали передавать информацию, и к Говорящему с Разумом стали возвращаться ощущения. По соображениям безопасности он продолжал держать каналы передачи данных закрытыми.
– Пилот и коррелятор, – произнес он, обращаясь к двум наиболее важным компонентам сознания конденсата разума зонда. – Положение дел.
– Мы находимся в крайне тяжелой аварийной ситуации, – ответил ассистент. – Жду указаний.
Адам повернулся к часовым.
– Освободить путь, – сказал он. – Поднять перегородку.
Два маленьких сервомеханизма ушли с дороги, подняв перегородку.
Комната управления зондом не была предназначена для людей. Пространства между блоками устройств, мостами передачи данных, коррекционными ядрами, ячейками памяти и отделом принятия решений хватало лишь для сервомеханизмов и фактотумов, которые могли частично складываться. Здесь располагались сердце и мозг зонда, а может быть, и его душа, если у механизмов бывают души.
Ориентируясь в свете лампы, Адам пробирался по узким проходам. Не боясь на что-либо наступить, он добрался до места, о существовании которого знал из собственной базы данных: небольшой ниши, связанной с виртуальными контроллерами. С трудом туда поместившись, он настроил все необходимые соединения.
– Это неправильно. Вы должны вернуть нам полный контроль, – сказал ассистент, который шел за Адамом.
– Пилот, у меня для вас новый приказ, – произнес Адам.
Вокруг него возникло облако из множества символов и индикаторов. Лишь некоторые из них использовались при проблемах с контактным интерфейсом. Большинство представляли собой мнимые изображения, сгенерированные визуальными сенсорами.
– Мы летим за Ребеккой. Заберем ее, а после этого вы можете отправить нас обоих домой.
– Предупреждаю, – произнес конденсат разума голосом ассистента. – Запуск двигателя сделает нашу энергетическую сигнатуру четко различимой. В этом случае вероятность того, что нас не обнаружат, составляет менее одного процента.
– Такова цена, которую нам придется заплатить за спасение Ребекки, – ответил Адам. – Полный вперед. Летим настолько быстро, насколько это возможно.
11
– Адам?
Старик вздрогнул: на мгновение ему показалось, что конденсату разума удалось перехитрить его и вновь взять управление на себя. Но он сидел в нише командного пункта, окруженный светящимися символами, смутно вспоминая сложные маршруты, векторы полета и уровень скорости. Во время выполнения критического маневра вышел из строя один из боковых компенсаторов, и за счет возникшей инерции боковой цилиндр сорвался с места.
«Человек никогда бы не пошел на такой маневр», – подумал Адам.
– Да? – отозвался старик.
– От вражеского корабля отделились три сегмента. Нас преследуют. Мы обнаружены.
«Это было неизбежно», – подумал Адам.
Он устал. Предыдущие несколько часов старик много трудился на благо миссии. Какие решения он принимал и какой у него был выбор? Сейчас Говорящему с Разумом не хватало стимуляции мышления, но он не запрашивал ее, опасаясь открывать каналы передачи данных. Лишь одного воздействия конденсата разума будет достаточно, чтобы усталость переросла в сон.
Адам наблюдал за символами, стараясь понять их значение.
– Когда мы доберемся до шаттла Ребекки?
– Мы до него уже добрались. К Ребекке идут пять сервомеханизмов, которые о ней позаботятся. Коннектор уже готов. Я советую…
 
Адам ползком вылез из ниши, протискиваясь в узкие проходы, добрался до открытой перегородки и, проскользнув через нее, побежал в ангар.
В пути он кое-что вспомнил и закричал:
– А что случилось с двумя другими объектами, которые ранее отделились от вражеского корабля? Один из них должен был захватить шаттл Ребекки.
– Я не знаю, где они, – ответил зонд. – Я больше их не отслеживаю. Они летели над ледяным спутником пятой планеты, попали в зону сильной сейсмической активности, а потом неожиданно исчезли.
На пути Адама располагался ангар. Его внутренняя перегородка была поднята. Сиял атмосферный щит. Старик просто прошел мимо, вдохнул разреженный воздух ангара и поспешил дальше, ко второму щиту, где на открытом пространстве покачивался шаттл Ребекки, или, вернее, то, что от него осталось. Куски металла и композитных соединений, полимеров и металлокерамики – все разломалось словно от удара огромного кулака. Прямо перед Адамом прошел сервомеханизм, держа на буксире обломки контейнера, наполненного термофакелами и другими инструментами. Чтобы добраться до Ребекки, судно пришлось разрезать.
– Вам нужно найти коннектор, Адам, – сказал зонд голосом ассистента. – Здесь вы ничем не можете помочь.
Немного погодя он добавил:
– Три сегмента, которые отделились от вражеского корабля и летели к нам… Они исчезли, как и те, у спутника.
– Где Ребекка?
Воспользовавшись функцией приближения визуальных датчиков, Адам стал наблюдать за четырьмя другими сервомеханизмами, стоявшими примерно в пятидесяти метрах от него и расширявшими дыру в корпусе шаттла. Один их них нес голову и остатки тела фактотума Ребекки.
Адам ощутил странное давление на уши, хотя никаких ушей у него не имелось. Это было похоже на последовательность данных, передававшаяся через акустические сенсоры.
– Произошло изменение локального гравитационного поля, – сообщил ассистент.
Дойдя до ангара, первый сервомеханизм взлетел, чтобы убрать инструменты в отсек хранения. Четверо других, в том числе державший остатки фактотума Ребекки, подожгли при помощи зарядов шаттл и побежали в открытый ангар. Адам наблюдал за ними, ища сигналы частот для связи с Ребеккой. Ничего не обнаружив, он отправил запрос.
– Ребекка вас не услышит, Адам, – ответил зонд голосом ассистента. – Когда шаттл захватили, она отключила частоты, поставив запрет на передачу сигнала.
– Ребекка жива? Почему она не отправила сигналы экстренного возвращения, чтобы оказаться в безопасности?
Подобной функцией был снабжен каждый фактотум: в экстренной ситуации, когда не было другого выхода, подавался специальный сигнал, и сознание по узкому каналу связи переносилось обратно на Землю.
– Я не могу ответить, Адам, – ответил зонд. – Мы должны ее реактивировать. Но проведение этой операции лучше отложить до возвращения домой.
Второй сервомеханизм, пройдя через атмосферный щит, увеличил степень гравитации на борту и встал слева, готовый к новым поручениям. Через несколько секунд так же поступил еще один, занявший место справа.
– С пятым сервомеханизмом что-то не так, – сообщил зонд.
Все это время Адам внимательно наблюдал за сервомеханизмом, который нес остатки фактотума Ребекки.
– Что именно? – спросил он.
– Он не отправляет свои идентификационные данные, – ответил зонд.
– Вероятно, его передатчик сломан.
Когда четвертый подошел достаточно близко к Адаму, старик схватил его, забрал остатки фактотума и отправил на борт.
Внешняя перегородка начала опускаться, несмотря на то что пятый сервомеханизм еще не перебрался на борт. Внезапно он поджег свое топливо и, разогнавшись, пробил атмосферный щит.
– Это двойник! – закричал стоявший рядом с Адамом ассистент. – Риск заражения. Принять защитные меры.
Двое из четырех сервомеханизмов крепко держали пятого собрата. Остальные принесли только что спрятанные термофакелы.