Плетеная экскурсия (СИ)

— В общем, нежить тупая, агрессивная, бесперспективная, — вынес я вердикт скелетам. — А вот что за корыто — интересно.
— А что ты чувствуешь? — заинтересовалась Ленка. — Для меня — один некрообьект, полностью.
— Ну души-то есть, только толку, — хмыкнул я. — Считай, станки, с программным управлением. Материться могут, но разума даже меньше, чем в некробабах. Только прошитые реакции, очевидно — копирующие прижизненные. А вот корабль интересен.
— Интересен.
— В общем, пойду я надругиватся цинично над неупокоенными останками, — описал я предстоящие злодейства. — И заодно посмотрим, что за корыто. Руны там есть, Лен.
— ОЧЕНЬ интересно, — оттекстила Зелёнка.
Снизился я, став выцеплять скелетов, кроша тросами. И да, тупые. Отбиться-атаковать, причём как-то скооперировавшись, пусть криво — пытались. Но ни разбежаться, ни кидаться в меня своими железяками не додумались. Хотя проявили охеренное по гениальности решение: стали кидатся в меня собой. Четыре скелета метали в меня пятого. При том, что с синхронизацией у ребятушек было хреново, и редкий подкинутый склелет летел с четырьмя конечностями. Одну, а то и две оставлял метальщикам на память. А один вообще вышел без ручек-ножек, а метатели его конечностями помахивали вслед, как платочками, хех.
Ну да ладно, скелетов было не больше сотни, извелись они довольно быстро, подкинув душевности в мои закрома. Но возникала интересная фигня. Души, которые я тросами обгрызал, но во внутренний ад не запихивал, отлетали не в небывальщину вообще. А стремились в отражённое в небывальщине нутро корабля-умертвия.
Значит, будем разбираться, заключил я, зависнув над ржавой палубой. И стал обследовать корыто. Кстати, шарашило оно ужасом и некросом вблизи от себя совсем нестерпимо, уровня центра Мёртвого Города. То есть живым (и разумным, ехидно отметил внутренний голос, но был мной мудро заткнут) на этом корыте и без скелетов дурацких — гарантированный звиздец.
Помотался я по палубе, ничего, кроме ржавчины и дыр не углядел. Пробил в ней дыру, полез в мёртвый трюм. Концентрация некроса там становилась почти идеально чистой, почти как в дереве Егорьевска. Хотя канал, конечно, поменьше. А по внутренним поверхностям палубы, при полном отсутствии переборок, вилась вязь матерщины. И странной, блин! Не иероглифы, не руны. И что-то знакомое было, чего, например, в эльфячих или гоблинских закорючках не заметишь — их матюки как рисунки воспринимаются.
— Видишь? — уточнил я у Ленки.
— Чего?
— Значит, не видишь, — логично заключил я. — Фиксируй, — выпустил я трос, став им повторять закорючки на стенах.
— Зафиксировала. Странно, что-то знакомое, но явно не то.
— На греческий очень отдалённо похоже, — отметил я.
— Да, но это не он. Погоди, сейчас кое-что проверю.
— Годю, — согласился я.
А через четверть часа удивлённая Ленка сообщала удивлённому мне, что у ряда сетевых операторов есть информация о контакте с видом даже не рыболюдей, а металюдей как людей, но подводных. Атлантов, чтоб их! И вот наши закорючки — их!
— Не понял, — нихрена непонял я. — А нахрена эти сволочи подводные гадят?
— Ты знаешь, а я, кажется, поняла, — оттекстила Зелёнка. — Но не скажу, пока не заслужишь!:-Р
— Вредина, — констатировал я. — Ладно, сейчас это корыто сломаю…
— Не обязательно.
— Да?
— Да.
— Ладно, тогда не буду. Скоро буду, заслуживать придётся, — посетовал я на тяжесть семейной жизни с врединой.
Но заслужил, я Кащей упорный. А довольная зелёная Вредина выдала мне такой, более чем возможный расклад.
Итак, вода, вообще — довольно хорошо впитывает всякие небывальские проявления. Природа у неё такая. И очень хреново отдаёт. Ну, например, есть у нас есть зона, фонящая некросом. Капище, мёртвый город. Так вот, некрос там просто постепенно развеивается, перестаёт быть некросом, а становится просто «неструктурированной небывальщиной». Механизм досконально не изучали, но так — есть.
При этом, вода, заряженная некросом или там виталом, или ещё чем — будет его хранить. Ну если не испарится, конечно, там другие расклады. Почему, кстати, думаю, всякие «склянки с живой водой» и прочее подобное.
 
Так вот, положим, тусят на дне океана (насколько на дне — хрен знает) эти самые атланты. Кстати, сами они в сети не выявляются, и вообще сеть на тему моря — работает хреново и недостоверно.
Так вот, у них некрофон мало того, что повышенный, как на всей планете, так вдобавок все реки и вообще — бодро несут им «добавки». А некрос скапливается именно на дне, крайне хреново развеиваясь. И выходит, что на дне океана — некрозвиздецома. От которой жители океанского дна и округи если и не помирают, то явно не в восторге.
А эти корабли-умертвия… Доставка концентрированного некроса на поверхность, где он худо-бедно (а по сравнению с подводным состоянием — так просто мгновенно) развеивается. И при учёте, что тут надо не «экономить энергию», а стравливать — система-то прекрасно работает.
И этичность этого… ну не стали мы с Ленкой в сети орать, о чём поняли. Хрен знает, сколько этих атлантов на дне. Корабли эти — штука неприятная, конечно. Но сказать, что звиздец какая опасная — тоже не выходит.
Так что решили, пока, об этом не распространяться.
— Но проверить — не помешает, — веско помотала ушами (и не только) Ленка.
— Эммм… ага, — залип я на «не только».
— Это, конечно, «да», — хихикнула супруга. — Но я про эту Атлантиду.
— А… ага… в смысле надо. Но когда-нибудь, — собрал я мысли в кучу. — Через несколько лет, не раньше.
— Да, — согласилась Зелёнка. — И проверяй уже! — возмутилась она.
Я и проверил и не только. Ну а так — плыли себе потихоньку. Семейной жизни радовались, иногда по сетке со всякими партнёрами и знакомыми общались.
Разок попали в натуральный шторм — впрочем, кроме некоторого беспокойства нам он особо и не навредил, скорее подкинул до цели. Но какие-то невнятные воющие рыбодевки и гогочущие воздушные нечистики раздражали, паразиты такие!
Правда, Ленка по-настоящему волновалась, так что вместо того, чтоб вылезти и показать всю неправоту нечисти, я успокаивал супругу. Ну и чёрт с ними, я их рожи несимпатичные запомнил, а пока буду копить зло, да.
И вот остаётся нам до Окинавы день или даже меньше пути. Плывём себе спокойно, никого не трогаем. И тут на какой-то отмели, совсем рядом, чую — металюди. Ну не сказать, чтобы совсем в глубоком океане, но и не на побережье. И именно металюди, чувствуется. Души, всё такое.
Немного, душ полсотни где-то. И вдруг от этого металюдского поселения шибает небывальщиной. Не атакующей, скорее ментально-желательной такой.
— Ой, — покраснела Ленка. — Кащей, а ты не хочешь? — захлопала она ресничками.
— Можно, — не стал спорить я. — Только Лен, отплывём. И вот там — металюди. Надо по-быстрому понять, чем они нас накрыли, отплыть, а потом «хочу».
— А накрыли? Я и не почувствовала, — встряхнулась Зелёнка.
Начали мы, для начала, проверять, что это за металюди. Потом, под вопли возмущённой Ленки: «Кащей! Надавай пинкам этим извращугам! У меня свой есть!» — я отгонял Трак, стараясь не ржать. Потом, успокоившись, Ленка, уже сама хихикая, узнавала, что это за типы.
В общем, это так называемые местными кошкуна-ика, разумные головоногие, металюди, как я почувствовал. И… тентаклемонстры, как они есть! То есть, подозреваю, этот тип металюдизации — не из «новых», а очень старых мифов. Когда всякие там осьминоги нихонок сексом трахали. То есть, головоногие эти имеют на концах щупалец натуральные пенисы. И трахают человеков, невзирая на пол и возраст. Оказывая оздоравливающее воздействие, как сообщал какой-то сетевик с островов. И владеют, очевидно видово, не столько даже ментальной, сколько афродизиачьей магией.
Звиздец, как он есть, оценил я. Нет, из всех ебабельных нечистиков эти — не нечистики, и вообще вроде как полезны. Местами. Но всё равно — звиздец.
— Пойти что ли, реально ввалить извращугам? — задумался я, в конце диалога.