Газлайтер. Том 18 (СИ)

Сказать, что ночь выдалась жаркой — значит ничего не сказать. Это был настоящий ураган страсти и эмоций. Звёзды за окном, кажется, мигали куда чаще обычного, подглядывая за тем, что творилось в спальне. А утром, разумеется, нам обоим было что вспомнить.
Утром Лакомка буквально светится счастьем. Щебечет, ласкается, вся такая довольная жизнью, и уже вовсю делится планами на день. Сегодня — в детский магазин: пижамки, колготки, игрушки и всякое милое добро. Я слушаю её со снисходительной улыбкой, только изредка кивая и, честно говоря, почти не вникая в детали. Всё-таки Лена была права: детская тема с пелёнками, карапузами и прочей милой суетой явно пошла Лакомке на пользу.
Она вдохновилась, и это заметно во всём: в её голосе, в сиянии глаз, в лёгкости движений. И это, безусловно, к лучшему. Ведь когда всплывёт правда о том, что случилось с её родственниками-альвами, когда станет известно, как жестоко монахи над ними издевались, ей понадобится весь этот свет, чтобы не сломаться. Я не питаю иллюзий, что с остальными альвами всё хорошо. «Обитель Мучения» — говорящее название, согласитесь.
Я отправляюсь на кухню — день, как говорится, начинается с малого. Кофе бодрящий, ватрушки свежие, жизнь вроде бы налаживается. На мой зов приходят Студень и Ледзор. Контраст разительный: Студень хмур, словно его только что разбудили среди ночи, а Одиннадцатипалый, напротив, сияет довольством. Похоже, у него утро выдалось явно бодрее.
— Ну, что там с этими дроу? — спрашиваю, спокойно потягивая кофе.
Ледзор, поглаживая бороду, докладывает:
— Отследил ушастых, хо-хо. Прячутся под человеческими личинами, но больно шумные, да и оделись ярко, сразу видно — не наши, в смысле не земляне. Засели в отеле «Нева», сняли себе люксовый апартамент. И не скучают, надо сказать: девчонки из борделя Гересы, пара ящиков дорогого вина и, как вишенка на торте, кокаин. Гуляют на полную катушку.
Я поднимаю взгляд от своей кружки, с раздражением стучу пальцем по столу:
— Кокаин? В моём городе? Ледзор, ты курьера-то отследил?
Тот только усмехается, видимо, ожидая такого вопроса.
— Да, довёл до какого-то притона, — отвечает Ледзор с ленцой. — Но внутрь пока не заходил. Уже рассвет был, решил не светиться лишний раз.
Я откидываюсь на спинку стула.
— Передай информацию Дятлу. Пусть он этими барыгами займётся.
Ледзор ухмыляется, его борода чуть дрожит от сдерживаемого смеха:
— Да я сам могу, хо-хо-холодом их прижать, — кивает он себе за спину, где поблескивает топор.
— Ну, если можешь, то сделай, — не спорю. — Если найдешь, откуда тянутся поставки, то еще будет лучше, — задумываюсь. — Сколько их ни дави, эти барыги всё равно просачиваются, как вода сквозь пальцы, даром что они перепончатые…. — Студень с Ледзором удивленно смотрят на мою руку, сжимающую чашку. — Может, по старинке, как в Средние века — повесить их над воротами для устрашения?
Студень замечает:
— Ну, не над Невским замком же. На главной площади дети гуляют, туристы ходят. Вряд ли такое зрелище повысит популярность города.
Я поднимаю бровь и ухмыляюсь:
— Кто знает? Может, наоборот, привлечёт любителей острых ощущений. Туризм бывает разный.
Ледзор широко усмехается, видимо вспомнив что-то прикольное из прошлой жизни:
— Это точно, хо-хо! Граф, так что с этими ушастыми делать будем?
— Отправим им официальное приглашение в Невский замок. Пусть явятся, посидят, расскажут, что за дела они тут тайком провернуть решили. Иномирские туристы — это, конечно, звучит красиво. Но явно не про этот случай.
Студень предполагает:
— Может, они родственники тех пленённых лордов из Совета? Пришли их вызволять или, как вариант, мстить?
Я пожимаю плечами, как бы отмахиваясь:
— Может быть. Вот пусть они и расскажут. Вопросы зададим, ответы услышим. А теперь свободны оба.
Гвардейцы уходят. Я продолжаю пить чай в одиночестве, наслаждаясь редким моментом тишины, когда телефон внезапно разрывает её своим звонком. На экране высвечивается имя Маши Морозовой. Я отвечаю, включив громкую связь.
  
— Даня, привет, — слышится её взволнованный голос. — Папа там у вас долго ещё будет? Не знаешь? Он мне что-то не отвечает.
Я слегка улыбаясь:
— Скорее всего, он глубоко погружён в изучение альвийского этикета. Слишком занят, чтобы вспомнить о телефоне. А что случилось?
— Тут граф Берзкий заходил, — вздыхает она. — Лучше бы с ним папа поговорил. Мне с ним неприятно разговаривать…
Я киваю, хотя она этого не видит, и успокаиваю:
— Хорошо, передам ему, чтобы перезвонил тебе.
— Спасибо, Даня, — вздыхает Маша, на этот раз с облегчением.
— Не за что. — Мне бы хотелось утешить Машу, но некрасиво просто так лезть в дела Морозовых, и я без понятия что это за Берзкий.
Откладываю телефон на стол и делаю ещё глоток чая. Морозов, правда, увлекся что-то. Кому-то придётся вылезти из своего этикетного оазиса ради реальности.
Решаю проведать Ненею. Как только захожу в зал, вижу знакомую фигуру. Возле саркофага принцессы сидит Юрий Михайлович, с серьёзным видом углубившийся в чтение какой-то внушительной книги. Альвийский этикет, конечно, дело важное, но он явно перебарщивает. Его уже и Лакомка в покое оставила, наигравшись, да и в целом перейдя на тему пеленок и горшочков, а князь и сам рад мучиться.
— Юрий Михайлович, вы домой-то возвращаться собираетесь? — начинаю я с лёгкой улыбкой. — Не то чтобы я против, ваше присутствие нас нисколько не стесняет, но Маша звонила, уточняла.
Морозов отрывает взгляд от страниц, морщит лоб, словно взвешивая каждое слово, а затем спокойно отвечает:
— Дома всё под контролем. Вассалы со всеми делами справятся.
Я хмыкаю:
— Может, и так, но к вам домой граф Берзкий заходил. Маша, кажется, из-за этого немного нервничала.
Морозов складывает книгу с каменным лицом, но по едва заметному движению его бровей видно — тема графа его заинтересовала. Князь переспрашивает:
— Берзкий? Опять за своё? Свататься к Маше собрался? — Он откладывает книгу, постукивая пальцем по обложке, и добавляет с лёгкой усмешкой: — Знаешь, Данила, этот вопрос мы вполне можем решить вместе. Пусть приезжает сюда, в Невинск. Я ему всё подробно объясню, если, конечно, ты не возражаешь против такого визита.
Мм, вот значит, что за повод. Ну, Берзкий, ничоси ты дерзкий.
— Не против. Пусть приезжает.
Морозов довольно кивает, взгляд его становится лукавым:
— Ну, вот и отлично. Я всё понимаю, у тебя там свадьба на носу с крошкой Горнорудовой. Но, Данила, не расслабляйся. Не пропускай следующие куски. Видишь, уже граф Берзкий появляется со своими вздохами и очередным сватовством.
— Я бы не назвал Машу «куском», Юрий Михайлович.
Он хмыкает, отмахиваясь рукой:
— Да я так, образно. Но ты молодец, что поправил. А то я бы взял тебя на заметку. — Он смеётся, причём не сразу понятно, шутит или на полном серьёзе.
У Кати всё то же самое. Графы, бароны — кто только не спешит прислать свои предложения с печатями и гербами. Традиции дворянства — настоящая головная боль для старших родственников. Хотя на самом деле я младше Кати, но не суть. Главное, что наша почта завалена до отказа, и приходится разгребать всю эту вороху любовных заявлений, переполненных цветистыми оборотами.
Наконец приступаю к тому, ради чего, собственно, пришёл: осмотр принцессы. Ненея идёт на поправку, и это радует. Альвийский организм действительно уникален. Невольно понимаешь, почему монахи так жаждали заполучить остроухих долгожителей для своих экспериментов. Ну ничего, и до этих скотов доберемся. Уж я им устрою телепатическую лоботомию.
Направляюсь к себе в кабинет, твёрдо намереваясь заняться медитацией. Но не успеваю закрыть за собой дверь, как из ниоткуда появляется Светка. Энергичная, как всегда, блондинка бесцеремонно садится мне на колени, обнимает и начинает с места в карьер:
— Даня, а Даня! — её голос звучит почти весело, но с явным подвохом. — А ты вообще на Насте когда женишься, а?