Дьявол соленых песков (СИ)

— Море умиротворяет, — раздавшийся позади нее голос не испугал ее ничуть, просто вызвал озноб от желанной близости. — Но особенно прекрасно оно в непогоду. Когда природа показывает всю свою силу и мощь. Это страшное, но очень захватывающее зрелище.
— Сразу видно, что ты любишь эти места.
— Люблю.
Дамиан как-то тяжело вздохнул, словно жалея о чем-то, а затем продолжил.
— Часть моего детства прошла в этих местах. Здесь хранится много моих воспоминаний, и мне приятно, что теперь ты тоже станешь их частью. — Теплые руки тихо опустились на ее обнаженные плечи, и Лана прикрыла глаза, все еще не веря в реальность происходившего. — Шампанского?
— Если только немного.
Лана не могла оторвать взгляда от широкоплечей фигуры. Ее влекло к этому мужчине с поразительной силой, противиться которой она никак уже не могла — не получалось. Смотрела, как он с непринужденной легкостью открыл бутылку, наполнил ее бокал и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись, и Лана ощутила, как по телу волнами разбежались мурашки. Каждое его касание вызывало просто шквал непередаваемых ощущений и эмоций.
— Знаешь, у меня никогда не было такого отдыха, — запинаясь от смущения, произнесла она, словно оправдываясь перед этим большим мужчиной. — Чтобы такие прогулки… Чтобы так смело доверять незнакомому человеку…
Она бы добавила, что это вообще впервые в ее жизни, только для чего так обнажать душу? Для кого? Поймет ли этот человек, что он стал для нее глотком свежего воздуха, маленькой запретной мечтой?
— Но ты все же доверилась вопреки всему, — напомнил ей Дэм, словно намекая на невольно услышанный разговор с Германом и давая понять, что понимает все ее смятение.
— Сама не понимаю, почему, — растерянно улыбнулась Лана, пряча улыбку в бокале шампанского, лишь только после этого решилась поднять глаза. — Ты превратил этот день в настоящее событие. Радостное, легкое, счастливое. Спасибо тебе.
— Ты говоришь так, словно прощаешься.
Дэм подошел ближе и, забрав из ее рук бокал с почти не притронутым шампанским, поставил на стол.
— Мне скоро уезжать. И это неизбежно. — Вышло как-то слишком печально, Лана не хотела, чтобы этот мужчина догадался о ее переживаниях.
— Когда?
— Через два дня.
— Значит, у нас есть еще эти два дня, — Дэм заключил ее в объятья. Он не торопился, лишь прижался лбом к ее лбу, ловя ее взгляд, а Лане вдруг захотелось разрыдаться от неотвратимости разлуки с ним.
— Два дня, — согласилась она грустно, опустив взгляд.
— Не грусти, сладкая. У тебя такая красивая улыбка. Я видел, знаю.
Эти слова заставили ее улыбнуться.
— Забудь обо всем, — порочно шептал ей ее дьявол, мягко проводя ладонью по спине. — Ты сказала, что я превратил для тебя этот день в настоящее событие. Знаешь, а я хочу, чтобы ты превратила мое событие в самое необычное и счастливое.
— Какое событие?
Дэм обезоруживающе улыбнулся ей — так улыбались дети, искренне радовавшиеся своему подарку или чему-то загаданному.
— У меня сегодня день рождения.
— Быть того не может! — пораженно выдохнула Лана, отстраняясь, а потом вспомнила, как Томас явно намекая на это, насвистывая поздравительную мелодию, когда Дэм уводил ее с пляжа.
— Напомни мне потом в машине, чтобы я показал тебе хотя бы водительские права, если ты мне не веришь.
— Боже, Дамиан, ты поставил меня в неловкое положение, — надулась Лана, немного отдалившись от него и встав у каменной ограды на балконе. — Ты устроил мне такой сюрприз, словно это у меня день рождения. А у меня даже нет для тебя никакого подарка…
— Успокойся, — он поймал ее в свои объятия и крепко притянул к себе, заставляя успокоиться. — Ничего страшного. Я вообще не сторонник отмечать свои дни рождения. Не люблю лишнего внимания. Иногда вообще уезжаю куда подальше, отключаю телефон. Этот день только мой, и я сам решаю, каким ему быть.
Боже, как же они были в этом похожи. Лана всегда хотела скрыться в такой день куда-нибудь, где нет связи, чтобы просто побыть в тишине и не слушать атмосферных поздравительных речей и лести. Но разве можно так поступить с родителями, которые дали жизнь, с которыми этот праздник и стоило разделить? В этом она даже позавидовала Дамиану.
 
— Знаешь, по-моему, сегодня у меня самый лучший подарок, о котором только можно мечтать, — произнес он, довольно улыбаясь, словно кот, добравшийся до заветного лакомства, притягивая ее к себе покрепче. Дамиан с восхищением оглядел Лану, прошелся пальцами по бретелькам ее платья, по краю лифа и дотронулся до завязанного талии пояса. — Есть даже лента с бантом, который так и хочется поскорее развязать, чтобы увидеть, что же прячется внутри.
Лана была настолько очарована его тихим голосом, что даже не нашлась с ответом. Дэм откинул с ее плеча длинные волосы и прижался носом к шее, шумно втягивая аромат ее кожи.
— Твой запах чудится мне теперь везде, даже когда тебя нет рядом, — признался он, лаская горевшую кожу губами. Огромная ладонь его легла на ее щеку, и Лана словно кошка потерлась, получая свою долю тепла и ласки. Большим пальцем он гладил ее губы, чем вызвал несказанный трепет в теле. С ним все совершенно иначе: горячо, чувственно, красиво. Когда его палец снова коснулся ее губ, Лана обхватила его губами и игриво поигралась язычком.
— Будь уверена, я смогу найти применение этому дерзкому язычку, но чуть попозже — ухмыльнулся он, а потом резко притянул к себе, завладев губами.
От его жадных поцелуев она сама сходила с ума. Плавилась в его руках, словно воск от огня. Ее тело горячо и страстно отзывалось на каждое прикосновение, на каждый поцелуй, словно в этом была ее жизнь. Этот мужчина пробудил ее ото спячки и вернул светлые краски в серую жизнь, и только в его руках она могла забыться. Дэм выбивал из нее последнюю волю своими поцелуями, сначала едва касаясь губ губами, а уже в следующее мгновение захватывал нижнюю губу и засасывал, легонько покусывая. А потом с таким отчаянием целовал, словно в ней была вся его жизнь. Лана беззастенчиво льнула к нему, прижимая ладони к его груди, и Дэм лишь крепче прижимал ее за талию к себе, одной рукой поглаживая и опускаясь по позвоночнику все ниже, сжимая ладонью ягодицы.
— До чего же ты сладкая, — прошептал он и следом произнес что-то на своем родном языке, и, боже, до чего же было приятно слушать его голос.
Дэм развернул ее к себе спиной и припал сзади к шее. Лана даже и не подозревала, насколько чувствительна ее кожа, как от одних легких прикосновений можно так дрожать, сходя с ума от желания ощутить мужчину внутри себя. Дэм убрал ее волосы и нарочито медленно расстегнул платье, распаляя не то ее саму, не то самого себя, потихоньку стягивая ставшую ненужной вещь с плеч и лаская губами открывавшиеся участки тела. Лана таяла от столь умелых прикосновений, теряя рассудок и уже не вспоминая, где они находились. Все не важно — важно только их взаимное влечение. Платье упало к ее ногам, и ладони Дэма прошлись по ее стройному телу, вверх по плавным изгибам бедер. Лана подалась назад, прижимаясь к его телу, чтобы сильнее чувствовать его присутствие. Ей просто необходимо было это, как и весь он.
Когда его ладонь накрыла ее грудь, Лана выгнулась в своем желании почувствовать его прикосновение. Налитая желанием грудь болезненно ныла от возбуждения, и каждое трение сосками о его кожу отзывалось сладостной болью. Другая ладонь скользнула вниз по животу, к напряженно сведенным ногам. Дэм умело погладил ее, заставив чуть расслабиться, и вот уже его пальцы умело стянули вниз тонкую ткань ее трусиков и коснулись горячей плоти, задевая чувствительную точку, и Лана судорожно выдохнула. От его откровенных прикосновений все внутри сжималось в тугую пружину.
— Дэм, — всхлипнула она, когда он вновь оттянул ее сосок, и ей пришлось бессильно ухватиться за его руки, чтобы удержаться на ногах.
Ее дьявол понял без слов все ее состояние, резко развернув и прижав к себе. Лана не могла больше поймать ни одной связанной мысли, в этой реальности ее удерживали лишь только темные глаза. Гладкая ткань его рубашки, лишавшая возможности прикоснуться к его телу, стала раздражать. Непослушные пальцы медленно, одну за другой, стали расстегивать пуговицы, и кое-как справившись с ними, уже можно было наконец-то стянула рубашку с плеч. Ей нравилось его крепкое тело, с рельефными мышцами, широкими плечами. Нравилось касаться и чувствовать под ладонью тепло кожи и упругость мышц. Нравилось, как шумно отзывался ее дьявол на ее прикосновения. Вот именно так, как сейчас, когда Дэм резко выдохнул, а в следующее мгновение его губы накрыли ноющий сосок, втягивая и чуть покусывая, даря невероятное удовольствие. То, что делал он с ее телом, похоже не сладостную пытку. Ее пугали собственные чувства. Слишком все неправильно, слишком безрассудно. И это обескураживало. Вот только стоило Дэму прикоснуться к ней, как все сомнения разбивались на мельчайшие осколки. И Лана, поддавшись искушению, зарылась пальцами в темные волосы, выгибаясь навстречу жадным поцелуям и горячим прикосновениям. Все вокруг потонуло в тягучем сладостном тумане, даже собственные стоны растаяли в этой неге.