Мама для наследника альфы (СИ)

— Хорошее зелье, правда? — ехидно произносит мужчина. — Всего несколько капель в чай и глубокий продолжительный сон обеспечен. Не только ведьмы смыслят в травах.
— Алекс, почему? — выдавливаю из себя вопрос, стараясь разглядеть в глазах оборотня хотя бы малую толику сожаления.
Но ничего. Глаза холодные и равнодушные, на губах застыла торжествующая ухмылка, вызывающая во мне дрожь ужаса, что прокатывается по позвоночнику ледяной волной.
— Ведьма, как давно я ждал этого момента, — тянет Алекс, подкладывая ещё несколько веток мне под ноги. — Знаешь ли ты, как больно сопротивляться зову крови? Как мучительно изо дня в день существовать рядом с ведьмой и сохранять ей жизнь?
Его лицо искажает судорога, но быстро оно снова становится расслабленным. Мои мысли мечутся загнанным зайцем, не понимаю, что мне делать. Как остановить это безумие?
— Почему ты это делаешь? — спрашиваю дрожащим голосом. — Где мой мистофель?
— О своём питомце не волнуйся, пока он просто усыплён. Если я так и не научусь слышать его…  Слишком редкое создание, думаю, что его шкура будет прекрасно смотреться в качестве коврика в моей комнате, — зловеще смеётся Алекс собственной шутке, а затем вкрадчиво продолжает: — А делаю я это по зову собственной души. Потому что я — потомок самого сильного карателя. Основоположенника инквизиторского движения. Мой род десятилетиями боролся с такими как ты, стараясь уничтожить зло, что поселилось в Олленде, отравив мир собой. Были, конечно, и отступники в моём роду, но их жестоко наказывали. Мои гены требовали, чтобы я расправился с тобой ещё в ту минуту, когда почувствовал в тебе ведьминскую силу. Но я боролся и ждал, наблюдал за тобой, загоняя в угол.
— Нет-нет, Алекс, — мотаю я головой, зажмуриваясь. — Ты не такой. Не каратель. Ты же очень добрый парень, который помогал мне всё это время и направлял, сохраняя мою тайну.
Широко раскрываю глаза, впериваясь взглядом в того, кого считала своим хорошим другом.
— Возможно, так казалось с твоей стороны. — безразлично пожимает плечами Алекс. — Но всё это — ложь. Лишь иллюзия заботы и доброты. Я не смогу жить, зная, что где-то на свете здравствует и процветает одна из проклятого рода ведьм. Мои гены, кровь текущая по моим венам просто не позволят мне, сжигая изнутри, разливаясь болью, с которой мне всё сложнее справляться.
— Алекс, пожалуйста, — молю я, надеясь вразумить оборотня. — Как же Николас? Брендон? Твои брат и племянник будут страдать, если ты убьешь меня. Неужели ты сможешь равнодушно смотреть на это? Давай поговорим, найдём другое решение.
Вижу проблеск человечности, мелькнувший в льдинках голубых глаз, но он тут же исчезает, скрываясь под маской безразличия.
— Брендон найдёт достойную себя волчицу, которая сможет стать прекрасной мамой для ещё очень юного Ника, который забудет тебя. Я не виноват, что брат всё время выбирает не тех женщин, все его пары приносят ему боль, — выплевывает Алекс.
— Но ты же сам подталкивал меня к Брендону… зачем? — шепчу я, все ещё не понимая, мотивов некоторых поступков Алекса.
Я надеюсь, что удастся разговорить его, возможно, убедить отпустить меня, помиловать. А потом я смогу найти способ справиться с генетической предрасположенностью оборотня, уверена, что выход есть.
Алекс досадливо морщится, но отвечает:
— Мне нужно было отвлечь Брендона, он слишком оберегал меня в последние годы. Постоянно интересовался моей жизнью. Мне нужны были развязанные руки, чтобы найти то, что я искал. Ты была прекрасным способом, он увлёкся тобой, позабыв о моей жизни.
— И что же это? — спрашиваю пересохшими губами. — Что ты так рьяно искал, наплевав на все моральные принципы?
Глаза мужчины вспыхивают маниакальным блеском, губы расползаются в торжествующей улыбке.
— Всего лишь ритуал, — будто издеваясь тянет мужчина и делает многозначительную театральную паузу. — Мне нужно было узнать, как подселить душу в чужое тело. И я узнал. Спасибо глупой неопытной ведьме за информацию.
Прикрываю глаза, продолжая корить себя за доверчивость. Получается, что оборотень не просто так задавал мне наводящие вопросы, он просто выведывал информацию о ритуалах, подчерпнутую мной из той самой книги, которую я читала утром. А я, идиотка, еще радовалась, что Алекс вновь оживился, впитывая в себя новые знания, что его глаза вновь зажглись. Оборотень стал похож на себя прежнего, поэтому детально и с подробностями рассказывала всё, что удалось узнать, ведь полностью доверяла мужчине, позабыв о том, в тихом омуте иногда водятся страшные монстры, готовые погубить всё живое. За это и поплачусь собственной жизнью, если не удастся уговорить Алекса отпустить меня. Я всё еще надеюсь, что мужчина проявит милость и доброту, которые, точно знаю, есть в нём.
 
Только до сих пор в моей голове нет ответа на вопрос: зачем ему понадобился этот ритуал? Неужели у Алекса есть душа, которую он хочет привязать к этому миру? Но… откуда? Возможно, что он просто хочет вернуть кого-то и воспользоваться знаниями?
— Не понимаю, — жалобный всхлип вырывается из моего горла, обескураженно качаю головой. — Мы же вместе освободили Вилмота… О какой душе ты говоришь?
— Зачем мне, по-твоему, мог понадобится муж ведьмы, живший столетия назад? — презрительно тянет Алекс. — Душа моей возлюбленной, что так дорога мне, всегда со мной. И я не отдам её вечности.
Мужчина сжимает чёрный камень, что висит на его шее, насмешливо глядя в мои расширившиеся от ужаса и шока глаза. До меня медленно доходит, что именно и с кем хочет сделать Алекс.
— Мариэлла… — выдыхаю я полушёпотом, до глубины души изумленная открывшейся мне правдой. — Но как? Ты заточил её в амулет, не позволив уйти? Зачем?
— Потому что она — моя, — злобно рычит оборотень мне в лицо. — Мы должны быть вместе. Я всегда чувствовал это, но её душа была связана шаманским долгом со стаей Вудвордов. Она не могла ответить мне взаимностью. Лишь после выполнения предназначения эти оковы пали, теперь ничто не сможет помешать нашей любви.
— Алекс, очнись, — почти кричу я. — Мариэлла мертва, её душа неспокойна и новое тело не сможет долго удерживать её.
Я слишком многое прочитала о ритуале подселения. Он опасен, слишком нестабильное положение души в новом теле, особенно, если она возвращена насильно. А я отчего-то уверена, что Мариэлла не хотела бы, чтобы кто-то погиб, ради того, чтобы шаманка смогла жить.
— Значит будет много новых тел. Меня не волнует, какую цену мне придётся заплатить за возможность быть вместе с любимой. Я готов раз за разом убивать ради неё, изгонять души, — шипит мужчина. — Это и есть настоящая любовь. Я почти пять лет потратил на то, чтобы узнать этот ритуал. Но все книги оказывались бесполезными. Только в надежде на то, что ты приведёшь меня в ведьминское хранилище, я оставил тебя в живых, когда моя кровь потребовала твоей смерти. Твоя наивность сыграла мне на руку, ведьма. Я прошёл слишком длинный путь, и не намерен сдаваться, почти достигнув финишной черты. А ты… не стоит доверять незнакомцам, даже если они кажутся тебе очень приятными и безобидными. Хотя, вряд ли теперь тебе эти знания пригодятся.
— Алекс, послушай, — призываю я, поражаясь, до чего безумен и настойчив мужчина в своих чувствах. — Ты не сможешь сам выполнить ритуал, тебе просто не хватит внутренней энергии. Тебе нужна я. И я помогу, только не принимай сейчас поспешных решений. Развяжи меня, мы справимся вместе.
— Ты серьезно считаешь, что твои жалкие мольбы помогут? — насмешливо спрашивает мужчина. — Мне хватило сил поймать душу и заточить её в камне, использовав обряд, что десятилетиями передавался в моём роду от отца к сыну. Хватит сил и на то, чтобы воскресить Мариэллу, сделав её своей. А ты всё равно умрешь сегодня, этого не изменить.
Мотаю головой, в жалкой надежде, что всё это дурной сон. Вот сейчас я проснусь, окажусь в особняке в объятиях Брендона. А за завтраком встречу улыбающегося Алекса. Да кому я вру… Кажется, мне сегодня и правда предстоит попрощаться с собственной недолгой жизнью. Еле сдерживаю рыдания, уже готовые сорваться с моих губ. Не хочу доставлять карателю радость своими слезами, умру с гордо поднятой головой, как настоящая ведьма.