Мама для наследника альфы (СИ)

— Рина, что случилось? — Брендон обнимает меня сзади за плечи, гладит по голове.
А я тяжело дышу, содрогаюсь всем телом, будто и правда не она, а я бежала по холодному осеннему лесу, не могу унять рыданий, что вырываются из груди, не могу ничего объяснить, лишь выдавливаю из себя отдельные бессвязные фразы:
— Она… так горько, боже… Всего лишь хотела жизни для дочери… будущего… Они преследовали, загоняли беззащитную девушку… словно добычу, Брендон… Это невыносимо… Как же тяжело пришлось им всем… Она готова была отдать всё…
— Тшшш, детка, это всего лишь сон, слышишь? — голос оборотня растерянный, ведь он не понимает, он не видел этого, не чувствовал.
Мотаю головой, судорожно вздыхаю и цепляюсь пальцами за его плечи.
— Это не сон. Воспоминание, такое яркое. Они… Как все они могли убивать так безжалостно, беспощадно? Почему им позволили?
Брендон обхватывает моё лицо ладонями и заставляет поднять голову, впериваясь в меня серым взглядом:
— Кто — они? Я не понимаю о чём ты говоришь.
— Инквизиторы. Это так страшно, — выдыхаю, подавляя очередной всхлип. — Обними меня пожалуйста, так холодно.
Без лишних слов и вопросов Брендон притягивает меня к себе и заключает в тесные объятия, из меня же вновь вырываются рыдания, стоит только вспомнить ту оглушительную сердечную боль от вынужденного расставания с собственным ребёнком. Я даже не могу себе представить, что когда-нибудь могла бы так же расстаться с Николасом, отдать его, чтобы сохранить жизнь и надежду на счастливое будущее. От этих мыслей сердце еще сильнее сжимается тисками. Брендон укачивает меня в своих руках, я же цепляюсь за него, словно за спасительную соломинку, чтобы выбраться из этого океана отчаяния, в котором утопаю. Я хочу чувствовать этого сильного мужчину еще ближе, раствориться в нём, хочу, чтобы он забрал меня себе и стёр все мои страхи своим нежным прикосновением.
Поднимаю голову, оставляю поцелуй на его напряженной шее, щетинистом подбородке, ищу губами его губы, мечтая ощутить их мягкость. Брендон замирает под моими поцелуями, будто раздумывая, но с тихим стоном сдаётся, впуская мой язык в свой рот. Его руки сильнее стискивают мою талию, до физической боли, что сейчас мне так необходима. Он — мой якорь, позволяющий оставаться в реальности, скала, за которой я хочу укрыться, чтобы никогда больше не ощущать мучительных страданий. Алая пелена желания накрывает меня с головой, заставляя мои руки блуждать по рельефному торсу мужчины, очерчивать мышцы на животе пальцами, спускаясь ниже. Опускаю руку на ткань боксеров и понимаю, что не только одна я горю, мы оба разожгли этот огонь страсти и уже вряд ли сумеем потушить его. Провожу пальцами по его длине и забираюсь за резинку трусов, чувствуя бархатистость горячей кожи, что пульсирует, увеличиваясь под моими ладонями. Мужчина издаёт еще один сдавленный стон, а затем с громким рыком заваливает меня на мягкие подушки, оказываясь сверху, между моих раскинутых ног.
— Ты уверена? — часто дыша, Брендон всё же находит в себе силы задать этот вопрос, а затем предупреждает: — Назад дороги не будет.
Я же только нетерпеливо киваю и притягиваю его за шею, вновь впиваясь в его сладкие губы, приносящие облегчение моей ноющей душе. Как же восхитительно чувствовать на себе тяжесть мужского разгоряченного тела, ощущать его неповторимый аромат, видеть огонь желания в его глазах, вторящий твоему пламени. Поднимаю руки, и моя совершенно ненужная сейчас футболка летит куда-то в сторону, а соски встречаются с гладкостью мужской кожи, трутся об неё, посылая искры возбуждения по всему телу.
— Я надеялся, что ты забудешь о бельё, — хрипло шепчет Брендон, жадно окидывая моё тело взглядом.
— Я надеюсь, что и ты о нём забудешь, — шепчу в ответ, пальцами ног уже стараясь стянуть его боксеры вниз.
Мужчина помогает мне руками, а потом проводит головкой члена по моим влажным складкам.
— Ну же, — хнакающим голосом прошу его, мечая заполнить пустоту внутри, которая болью отдаётся внизу живота.
Он же, словно дразнит, втягивая губами горошины моих сосков, продолжая ласкать меня своей плотью лишь снаружи, посылая горячие импульсы, всё сильнее затягивая меня в водоворот чувственного наслаждения. Подаюсь бёдрами вперёд, закидываю голову и выгибаюсь на кровати, когда ощущаю, наконец, твёрдый член, что безжалостно врывается, слегка болезненно растягивая моё лоно.
 
— Чёрт, как ты узкая. Ты же не девственница? — шипит мне на ухо Брендон, пока я от удовольствия зажмуриваю глаза, на секунду теряя связь с реальностью.
— Нет, трахни меня уже, — издаю стон я, буквально умоляя его двигаться.
Мне не приходится просить дважды, плавно скользя, Брендон почти полностью выходит из меня, чтобы следом резко снова ворваться, выдавив из меня сдавленный стон. Хватаюсь руками за шею оборотня, двигаясь навстречу его ритмичным проникновениям, притягиваю его ближе и вжимаюсь, покрывая поцелуями лицо мужчины. Ловлю губами капельку пота, стекающую по его виску, обвожу языком ушную раковину, слыша в ответ глухие стоны. Мне так невероятно хорошо сейчас, так нравится чувствовать в себе горячую плоть, ласкающую меня изнутри. Мой водоворот закручивается всё сильнее, когда амплитуда движений нарастает, уже не соображаю ничего, ощущаю наши движения, что приносят немыслимое наслаждение, все сильнее подводя меня к вершине. Издаю протяжный стон, когда внутри меня всё рассыпается мелкими осколками, которые отправляются гулять по моему телу, будто щекоча каждый его уголочек. Брендон выходит из меня, оставляя опустошенной на несколько секунд, рывком переворачивает моё несопротивляющееся тело и ставит на колени, заставляя прогнуться в спине. Еще чувствуя отголоски предыдущего оргазма, упираюсь лицом в подушку и вскрикиваю, когда горячая плоть еще глубже проникает в меня, задевая теперь еще больше чувствительных точек. Прогибаюсь сильнее и насаживаюсь сама, стремясь взять как можно больше от нашего единения, получить максимум удовольствия. Ощущаю жгучие поцелуи, ложащиеся вдоль моего позвоночника, язык, что оставляет влажную дорожку на моей шее. Рука Брендона рука сжимает мой подбородок, поворачивая голову, наши губы встречаются в страстном поцелуе. Пьём дыхание друг друга, не можем насытиться или остановиться. Тишину комнаты разбавляют лишь наши рваные вздохи и влажные звуки, с которыми наши тела встречаются. Мои ноги уже дрожат, Брендон перехватывает меня за талию, удерживая. Он входит так быстро, что мне кажется, что кровать под нашими разгоряченными телами тоже двигается, ходит ходуном, не способная выдержать несокрушимую силу нашего общего пламени желания. Не остаётся для меня ничего другого, кроме сильных пальцев на моей талии, горячего потного тела, что трётся об мою спину, хриплого дыхания возле моего уха и этих движений, которые нравятся нам обоим, ведь способны подарить то самое освобождение, которое необходимо. Несколько особенно глубоких толчков, мгновенная острая боль от зубов, вцепившихся в моё плечо, и я с криком наслаждения взлетаю, словно птица, паря в небесах на крыльях блаженства, что охватывает моё тело. Брендон следует за мной с громким рыком, совершая еще несколько поступательных движений, которые отдаются в моей голове опьяняющим чувством свободы.
Продолжая сжимать мою талию, мужчина падает на кровать, утягивая меня за собой так, что я оказываюсь лежащей на нём. Тяжело дышим, смотря друг другу в глаза, я уже позабыла и о своём сне, и о грустных мыслях, и о глупом страхе перед альфой другой стаи. В моей голове лишь вспыхивают картинки нашего безумного соития, оказалось, что с оборотнем секс намного ярче, чем с человеком. Хотя, возможно дело в мужчине, а не в его расовой принадлежности. Есть только одно но, которое меня смущает:
— Ты меня укусил или мне показалось? — прищуриваясь, спрашиваю Брендона, который расслабленно улыбается.
— Я оставил свою метку на твоём теле, чтобы все знали, что ты — моя, — подтверждает мужчина, поглаживая меня по ягодицам.
— А меня спросить не хочешь? — возмущаюсь я. — Я же даже не понимаю, что в вашем мире вообще значит эта метка и когда она исчезнет.