Мама для наследника альфы (СИ)

— Свободна. Теперь свободна. Быстрее уходи отсюда, иначе паук вернётся, чтобы отомстить. Береги медальон. — быстрый шёпот моего двойника, кусочек тёплого металла в моей руке, и я лечу вникуда, боясь приземления.
***
Вздрагиваю и открываю глаза, обнаруживая себя на кухне, не стоило садиться, сон всё же сморил меня, за окном, занавешенным простой ситцевой занавеской, уже светлеет. А может, всё же, не сон? Чувствую, горячую пульсацию в кулаке, раскрываю ладонь  и ошеломлённо смотрю на тот самый медальон, который несколько недель назад отдала в руки Алекса. Но как это возможно? Трясу головой, боясь, что мне почудилось, но медальон по прежнему лежит на моей ладони. Тогда… Быть может и остальное правда? Возможно удастся нарушить приказ Марты и уйти с кухни?
Быстро поднимаюсь со стула и следую в сторону двери, на пару мгновений замираю в проёме, но решительно делаю шаг, потом второй, третий. Стремительно пересекаю сени и толкаю входную дверь, вдыхая упоительно свежий лесной воздух. В отличие от дома вожака, дом шаманки не охраняется и это мне только на руку. Постоянно озираясь по сторонам, прячась за толстыми стволами деревьев и высокими кустарниками, двигаюсь вперёд, надеясь покинуть хотя бы территорию поселения, пока она пуста. Хочется бежать со всех ног, не разбирая дороги, но не могу так рисковать, ведь возможно, у меня лишь единственный шанс на спасение. Опомнившись, надеваю медальон на шею — не знаю, действует ли он, когда просто зажат в руке, но лучше  перестрахуюсь. Меня шатает от слабости, ведь ела я последний раз вчера утром, и, кажется, израсходовала много ментальной энергии, стараясь разорвать нити между мной и моими кукловодами. Потом обдумаю случившееся, когда буду в безопасности.
Мне удалось выйти за границы поселения, не попавшись. На секунду мне показалось, что пока я кралась мимо дозорных, один из них — невысокий брюнет, заметил меня. Но волк отвернулся, не пытаясь проверить, что за ветка хрустнула за раскидистым деревом, возможно, решил, что какой-то зверёк пробежал. Я же аккуратно ступая, глядя под ноги, тщательно старалась выбирать путь, чтобы больше не привлекать к себе внимание, не зная, насколько чувствителен слух оборотней. Лишь примерно через полчаса пути, выйдя на какую-то тропинку, я решилась перейти на бег, стремясь оказаться как можно дальше от Марка, Марты и других членов вражеской стаи. Задыхаясь, но не сбавляя темпа, я бездумно неслась вперёд по петляющей между деревьями узкой дорожке, лишь надеясь, что двигаюсь в правильном направлении. О том, что в жизни никогда не занималась спортом, я пожалела уже примерно спустя час, когда окончательно выдохлась, даже страх и упрямство не больше могли заставить мои ноги, с уставшими от непривычного напряжения мышцами, двигаться быстрее. Решив отдохнуть, присаживаюсь на холодную землю, гадая, удастся ли мне найти какое-нибудь пропитание, а главное — воду, потому что если и получится сбить со следа оборотней, я всё равно не продержусь без питья дольше нескольких суток, впрочем, возможно, что я успею добраться до своих за это время. Вытянув гудящие ноги, я откидываю голову назад, прислоняя затылок к толстому, могучему стволу дуба, за которым укрываюсь, опасаясь случайных прохожих на тропинке. Только теперь замечаю, что уже окончательно рассвело, лучи солнца пробиваются сквозь пышные кроны деревьев, закрывающие небо. Прислушиваюсь к звукам пробуждающегося утреннего леса: птицы с их переливчатыми трелями, ворона, каркающая где-то неподалёку, тихий шелест листвы, от лёгкого ветерка. Так спокойно, что кажется дикостью мысль о стае оборотней, которая, возможно, уже заметила моё отсутствие и выдвинулась на поиски сбежавшей невесты их вожака. От быстрого бега и частого дыхания губы пересохли, но ничем, кроме вязкой слюны, не могу увлажнить их, в горле будто поселился маленький зверёк, царапающий острыми когтями плоть при каждом глубоком вдохе. Надо подняться и двигаться дальше, нельзя останавливаться надолго, ведь волки куда быстрее, чем я, они выследят, найдут. Но ноги не слушаются, сердце замирает, когда слышу хруст сухой ветки, под чьей-то мягкой поступью. Судорожно стараюсь придумать, что делать, но мыслей в голове нет, лишь снова паника, заглушающая остальные чувства. Усилием воли, пытаюсь выровнять вмиг сбившееся дыхание. Быть может, если я застыну, то этот некто пройдёт мимо, не заметит девушку, что прячется за деревом. Закрываю глаза и задерживаю дыхание, которое может выдать моё присутствие, снова прислушиваюсь к звукам, но слишком тихо, уже не различаю даже тех, почти невесомых шагов, которые слышала раньше.
 
— Рина… — раздаётся в голове голос Брендона, а я, ошеломлённая, распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом в угольно-чёрного волка.
— Брендон, — мне кажется, что я кричу, но на самом деле еле шепчу, понимая, что он сумел найти меня.
Огромный волк, тихо ступая, приближается ко мне и тычется носом в моё плечо, обнимаю его за шею, зарываясь пальцами в мягкую густую шерсть и не могу сдержать слёз от осознания, что всё закончилось, я спасена.
  
Глава 30
 
— Рина, — угрожающе рычит Брендон, в то время, как я, кутаясь в пушистый плед, пью уже третью чашку горячего чая.
Я никак не могу согреться, несмотря на тёплую погоду, видимо, сказывается эмоциональное перенапряжение последних дней.
— Я не буду с тобой говорить, если ты будешь на меня рычать, — передёргиваю плечами, откидываясь на спинку дивана в кабинете.
— Извини, — сквозь зубы произносит мужчина и, уже спокойнее спрашивает: — Почему ты сразу не сказала, что познакомилась с Марком Шоу?
— Потому что ты не спрашивал, да и вообще избегал меня, словно прокажённую, не появлялся дома, — отвечаю, глядя в глаза оборотню.
Не напугает, страшнее, чем мне было вчера, уже вряд ли будет. Только если Марк снова сможет меня похитить, а потом всё же принудит выйти за него замуж.
— Я не прятался, а был занят, — возражает Брендон, а в его глазах загорается нехороший огонёк.
— Значит тебе было настолько безразлично на то, что я делаю и с кем общаюсь, что ты не мог найти времени, чтобы спросить меня, как прошёл мой день, — пожимаю плечами.
— С тобой невозможно разговаривать! — восклицает альфа и хлопает дверью, скрываясь в коридоре.
Мы уже несколько часов, как вернулись в особняк. Когда Брендон нашёл меня под тем дубом, я сначала долго не могла успокоиться, вцепившись в своего спасителя, а затем и вовсе потеряла сознание, поэтому пропустила и волнительную дорогу обратно, и вызов Петро, который с большим воодушевлением принялся приводить меня в сознание, придя в себя, обнаружила, что лежу на кровати комнате Брендона, а надо мной склонилось сразу четверо взволнованных моим состоянием мужчин. Выгнала всех, разрешив остаться лишь Петро, который произвёл осмотр моего избитого ослабленного тела и вручил мне мазь от ушибов и несколько бутылочек с настойками, которые призваны были вернуть мне душевное равновесие и восстановить энергетический резерв организма. После лечебных процедур меня, наконец, накормили, напоили, только вот отдохнуть не дали — Брендон утащил в кабинет, чтобы допросить. По его мятой одежде, красным глазам, я поняла, что он не спал  последние сутки, разыскивая меня, с трудом, кое-как удалось выяснить, что Марк  замаскировал свой запах особой травой — толчанкой, очень редкой и капризной для выращивания, прекрасно скрывающей любой запах, поэтому вычислить моего похитителя оказалось делом сложным. Альфа явно злился, слушая мой честный рассказ о знакомстве и прогулках с Марком, но я не понимаю, почему: я же не виновата, что приятный с виду парень оказался агрессивным психопатом, да еще альфой стаи, с которой у Брендона давние счёты. Всему виной моя неосведомлённость, которую никто не пожелал рассеять за всё время моего нахождения в Олленде, вот и случилась такая ситуация, спасибо, что жива осталась и относительно здорова, а синяки пройдут.
Дверь снова хлопает, не успеваю обернуться, как меня поднимают на ноги и прижимают к мощному торсу сильные мужские руки. С наслаждением расслабляюсь в объятиях. Видимо, Брендон перебесился где-то за порогом этого кабинета, потому что вернулся уже не таким напряжённым и злым, от него больше не веет опасностью.