Городская фэнтези-2006
Фелиция Даханавар.
Мормоликая.
Главный и самый опасный враг его клана.
Нахттотер так и не открыл конверт. И на то были две причины. Первая и самая прозаическая — он знал, что там находится: приглашение на ежегодный светский раут «Полуночный бал», который устраивал клан Даханавар для всех кровных братьев Столицы.
Вторая причина заключалось в том, что Бальза был осторожен. И хотя не ожидал, что в письме окажется некое подобие «могильной гнили» — дряни, разъедающей плоть кадаверциан, — все же решил не рисковать. Вдруг античная змея совсем выжила из ума и решила, что стоит избавиться от жала, давно засевшего в ее очаровательном горлышке. Женщины коварны. А женщины, задержавшиеся на этом свете на несколько тысяч лет, коварны до бесконечности. Внешний вид эллинки может обмануть только дураков (которых, по мнению Бальзы, конечно, огромное большинство), не видящих дальше собственного носа. За всеми этими хитончиками, сандальками, высокими прическами, статуйками, арфами и прочей противной сердцу нахттотера мишуре скрывалась (Миклош не испытывал иллюзий) отнюдь не дура. Он знал: Фелиция могла, когда надо, похлопать глазками, сверкнуть улыбочкой и скорчить из себя несчастную обиженную принцессу, но это всего лишь ширма и приятная для мормоликой роль. Когда это ей надоедало, проявлялась настоящая, вылитая из лучшей стали — Леди Даханавар.
Решительная, умная, расчетливая, безжалостная и безумно опасная.
Фелиция входила в тройку самых сильных киндрэт мира. И Миклош не знал ответа на вопрос — кто бы вышел из схватки победителем, встреться он с ней на узкой дорожке?
За эллинкой стояли опыт тысячелетий и сила, которую она черпает из бурлящей в ее крови бездны. Господин Бальза всегда помнил о том, что у него есть один шанс победить — из двух. Именно поэтому он вот уже которое столетие сдерживал себя и не устраивал с кланом Леди открытого противостояния. Нахттотер был терпелив — он ждал, когда его шансы повысятся. Рано или поздно это должно случиться — никто не может вечно сидеть на троне, и вот тогда он рискнет и разорвет горло античной суке.
Нахттотер еще раз изучил конверт, а затем небрежным жестом вложил его во внутренний карман фрака. Скажи ему кто месяц назад, что он воспользуется приглашением Даханавар, он бы лишь рассмеялся. Глава тхорнисхов ненавидел вечеринки подобного рода и всячески их игнорировал.
Но на этот раз на званом вечере надлежало быть, хотя Бальза и предполагал, что к утру у него обязательно начнется мигрень и испортится настроение. Он всегда начинал злиться, когда его окружали малодушные блаутзаугеры, смеющие называть себя киндрэт. На его взгляд, эти создания мало чем отличались от людей. Мягкотелые, изнеженные, пьющие консервированную мерзость растения, забывшие, что такое настоящая охота, горячая живая кровь и исходящая от умирающей жертвы волна ужаса. Подкаблучники мормоликаи, смеющие ставить грязное человечество на одну ступеньку рядом с собой. Если бы только Миклош мог, он бы с радостью выбросил весь этот сброд на солнце. Как существ, недостойных вечной жизни.
За спиной вежливо кашлянули. Господин Бальза обернулся и кивком поприветствовал своего главного помощника, доверенное лицо и правую руку — Йохана Чумного. Здоровый, широкоплечий, с бритой башкой и густой черной бородой, тот казался разбойником с большой дороги. Белый фрак делал его вид еще более угрожающим и подходил бывшему ландскнехту, как дьяволу — ангельский нимб. Даже несмотря на то, что костюм шился по точным меркам лучшими портными Столицы, казалось, как только здоровый тхорнисх напряжет мышцы — фрак лопнет по швам.
* * *Лицо у Йохана было мрачное и угрюмое. Любого другого это заставило бы броситься наутек, но Миклош лишь понимающе усмехнулся. Он знал причину недовольства своего птенца.
— Ты готов?
Вместо ответа тот неловко помялся и, стараясь не смотреть господину в глаза, недовольно пробурчал:
— Нахттотер, почему я?
— А кто же еще? — делано удивился Бальза.
— Роман. Я приспособлен для дел совсем другого рода. Вы же понимаете…
— Не понимаю! — отрезал Бальза, впрочем, тут же сбавив тон: — Роман тупой идиот. Он в состоянии подмести пол и распахнуть дверь гостям, но ответственные дела ему поручать нельзя. Что до тебя, Йохан, то ты все-таки не изнеженный фэриартос, предназначенный лишь для украшения и использования. Ты должен уметь все. Иначе зачем клану тот, кто не может поддержать его в трудную минуту?
Помощник слушал Миклоша, мрачно сдвинув кустистые брови. Он понимал, что над ним издеваются, но это его нисколько не обижало. Преданностью ландскнехт мог переплюнуть даже кадаверциан. Бальза доверял бывшему птенцу если не на сто процентов, то гораздо больше, чем всем остальным, вместе взятым.
— Да, нахттотер. Вы правы, нахттотер.
— Вот и замечательно, — мягко произнес глава Золотых Ос. — Ты сделаешь то, что я тебе сказал. И сделаешь хорошо. Она может не согласиться.
— Согласится, — отмахнулся Миклош. — Флора тщетна и не упустит шанса заставить некроманта поревновать. Ей это сейчас очень нужно, можешь мне поверить. Хорошо, нахттотер. Но что будет, если они не придут? Лицо Миклоша посуровело.
— Тогда танцы отменяются, и тебе вообще не о чем беспокоиться.
У ворот особняка, где мормоликая устраивала прием, кроме кровных братьев, несли стражу и люди. Один из них, хорошо одетый и предупредительный, вежливо попросил у опустившего стекло господина Бальзы приглашение. Миклош чуть не лопнул от злости — он не собирался показывать конверт, а тем паче отдавать его в грязные вонючие руки говорящей мартышки. Йохан заметил, как потемнели глаза нахттотера, и пришел на выручку, прежде чем тхорнисх оторвал ничего не подозревающему человеку руку. Бывший ландскнехт вышел из машины и дал себя увидеть одному из киндрэт, несущих дежурство на проходной. Тому хватило заглянуть в салон, где сидел белый от бешенства Бальза. Охранник-вампир, естественно, узнал его сразу, округлил глаза и поспешно приказал распахнуть ворота.
Спустя секунду лимузин уже мчался по парковой аллее, ведущей к штаб-квартире Даханавар.
— Вот за что я ненавижу Даханавар и подобные мероприятия, — произнес Миклош, не отрывая взгляда от раскинутого окна. — Они не гнушаются считать овец ровней Запомни, Йохан. До тех пор, пока людям позволяют стоять с нами на одном уровне, ни о каком величии киндрэт не может быть и речи.
Помощник мрачно кивнул. Он слышал это утверждение не раз и не два, но был полностью согласен с боссом. Людей ландскнехт, так же как и Миклош, считал не более чем пищей.
Машина подъехала к крыльцу почти одновременно с канареечно-желтым «Мазерати». Оттуда выпорхнули весело щебечущие красавицы-фэриартос в дорогих вечерних нарядах, отдали ключи слуге и, провожаемые восхищенными взглядами мужчин, скрылись в особняке. Господин Бальза дождался, когда Йохан выйдет и откроет ему дверь.
Нагнав на лицо выражение презрительной скуки, он отправился по красной ковровой дорожке вслед за фэри. Йохан шел сзади, пристроившись за его правым плечом. Невысокого блондина в черном и громилу в белом узнавали сразу, и никто не посмел их остановить, а тем паче потребовать приглашение — слава о дурном характере Миклоша давно бежала впереди его обладателя.
Известие о том, что светское мероприятие посетил Бальза, разлетелось со скоростью лесного пожара. На тхорнисха опасливо поглядывали, за спиной слышались встревоженные шепотки. Никто не знал, зачем он пришел сюда и чем это может обернуться для всех. Глава клана Золотых Ос слыл сумасшедшим, а коли так — он вполне мог выкинуть какую-нибудь гадость, вплоть до объявления войны. Всем было известно, что Тхорнисх ненавидит Даханавар. И весь вопрос в том, сколько еще вспыльчивый Бальза будет терпеть, что клан Леди диктует свою волю на Совете Кланов.
Миклошу не нравилось это слащавое место. Не нравились ужасающие звуки, которые здешние недоучки смели называть музыкой. Не нравился запах падали, исходящий от фужеров с консервированной кровью, разносимых проворными и расторопными официантами. Не нравилось повышенное внимание к себе. Не нравилась многоцветная недалекая публика. Ему вообще ничего не нравилось. Но он решил, что будет выглядеть веселым и удовлетворенным. Поэтому улыбался, кивал знакомым и с интересом осматривался.