Проклятый лес (СИ)

— Туман? — вопросительно переспросил я и покосился вверх, на сплошной серый слой, висящий в нескольких метрах над головой.
— Ты убил господина Крель-К’азза, я чую в тебе его джарх, — сообщил мне жирдяй. — Не волнуйся, мне нет никакого дела до него. Теперь, когда он мертв, по крайней мере.
И снова я услышал его уханье, вернувшееся многократным эхом.
— Что это за место? — поинтересовался я. — Как я сюда попал?
— Джарх любого занги-тара, как вы, люди, их называете, стремится домой, чтобы слиться с Праматерью. Поэтому ты здесь. Джарх идет на зов, а ты следуешь вместе с ним, и скоро Праматерь поглотит тебя.
— А ты кто такой?
— Я лишь смотритель, следящий за порядком. Чтобы Праматерь не беспокоили случайные гости. Меня зовут Тукве Май, — горделиво сообщил толстяк, как будто его имя должно было о чем-то мне сказать. — Хочешь, я провожу тебя к Праматери?
В том, что в конце этой прогулки меня ничего хорошего не ждет я не сомневался, но и толстяк явно не собирался уходить.
— Что это за хижины? Кто в них живет? — перевел я разговор на другую тему. К Праматери демонов, кем бы она не была, мне пока не хотелось.
— Это выходы из дворцов господ, — охотно, но непонятно пояснил Тукве. — Они иногда приходят сюда, чтобы Праматерь благословила их.
— Эти халупы — дворцы господ? — удивился я, и толстяк снова заухал. Смешно ему значит…
— Глупый. И откуда тебя только принесло? Это вход, как дверь, понимаешь? А сам дворец далеко отсюда. Ты что, в норе жил и не знаешь, как жилища устроены?
— Типа портала что ли? — блеснул я знаниями.
— Угу, угу. Ну, пойдем уже? Праматерь чувствует тебя и ждет…, — и Тукве протянул ко мне свою трехпалую лапу, как будто собирался взять за руку.
Сейчас я уже явственно чувствовал, как где-то в центре груди скапливается напряжение. Как клубок колючей проволоки, шевелится и растет, угрожая выбраться наружу. Но еще я понимал, что могу с этим бороться, сжимая его обратно своей волей.
— Подожди, Тукве, — отмахнулся я и сосредоточился на внутреннем усилии. Внезапно все мое тело стало ареной битвы между джархом занги-тара и мной — внутри словно полыхал пожар, вспыхивая то здесь, то там, а я тушил его, подавлял чужую силу, задавливая в себя ростки враждебной воли. От чрезмерных усилий и резкой боли ноги подкосились, и я упал на колени, сдерживая рвущийся наружу крик. Почему-то мне очень не хотелось орать перед этим толстяком. Наконец, сопротивление исчезло, и я смог встать и распрямить сведенные судорогой руки и пальцы.
Сражение продолжалось недолго, может с минуту, но я чувствовал себя как выжатый лимон. Джарх занги-тара совершенно перестал бурлить, полностью подчинившись мне. Теперь он был как черная глина, из которой я мог по своему желанию лепить что-то. Не знал только, что именно, но не сомневался, что получится.
— Так, так, — недоуменно проговорил толстяк, внимательно наблюдающий за мной. — Непорядок! Праматерь ждет.
Он качнулся вперед, а его рука внезапно удлинилась и ухватила меня за запястье, сжав как будто тисками. Сам Тукве развернулся и зашагал куда-то, волоча меня за собой. Вырваться из лапы жирдяя никакой возможности не было, и я ударил кастом, но моя магия втянулась в толстяка, нисколечко не повредив ему. Кажется, он даже не заметил этого.
— Стой, Тукве! — крикнул я, вспомнив слова Нэль про возможности договориться с демонами. — Я хочу откупиться!
Он замедлил шаг и перестал что-то недовольно бормотать.
— Давненько мне такого не предлагали, — с некоторой ностальгией протянул он. — Что же у тебя есть?
— Джарх занги, даже два или три, — предложил я. Во время недавней внутренней битвы я заметил и освоил эти мелкие сущности, даже не пытавшиеся сопротивляться. Вероятно, это были джархи тех крупных черных кузнечиков, что напали на меня в старой ратуше. Сейчас они были в моей полной власти и я мог их даже извлечь наружу, если бы захотел.
— ЧТО!? — заухал толстяк. — Мне, Тукве Май, смотрителю чертогов Праматери, привратнику многих господ, ты предлагаешь такую мелочь? Твоя дерзость очень велика.
 
И он ускорил шаг, волоча меня за собой.
— Занги-тары не брезгуют этим, раз охотятся на занги, — заметил я.
— Тьфу! Да что ты знаешь, ничтожный? Они охотятся на занги в Необъятном, а это совсем другое дело.
— Что же ты хочешь, Тукве?
— Что хочет Тукве? — толстяк остановился и задумался. — Наложницу, вот что. А лучше три, или даже пять…
И его морда занятно сморщилась и приняла мечтательное выражение, если можно так сказать по этому шару с ушами и пастью.
— Я достану их тебе, — не долго думая пообещал я, завидев вдалеке огромную светящуюся колонну, рассеивающую туман и уходящую вверх и вниз насколько хватало взгляда. И хуже того, я почувствовал, что эта штука тоже обратила на меня внимание. Пространство вокруг стал заполнять тихий низкий гул. Неприятное ощущение…
— Ого! — толстяк от удивления даже приоткрыл пасть и как-то выжидательно присел, немного разведя руки в стороны. — Ну, давай их сюда, и я расскажу, как тебе убраться домой к мамочке!
— Что? Нет, ты не понял, придется подождать, — осадил я его. — Дай мне время и я доставлю тебе сюда все, что ты захочешь.
Свалить из этого стремного места казалось мне сейчас важнее, чем задумываться о пустых обещаниях.
— Ууу, так у тебя ничего нет…, — разочарованно протянул Тукве. — Чуть не обманул меня.
Он раздраженно дернул рукой, снова потащив меня к сияющей колонне. А я пытался нанести ему хоть какой-то урон, атакуя магией, пиная ногами. Испробовал все защиты и трюки, которым учил меня Марг, но все впустую. Толстяк шагал как заведенный и только ругался, судя по интонациям.
Когда до титанической колонны было уже рукой подать, и гудение стало почти оглушающим, я догадался, что можно использовать джарх занги-тара, чтобы сформировать себе оружие. Такое же, как было у Нэль.
Первая попытка оказалась неудачной, а со второй в моей руке на мгновение появился черный с ядовито-зелеными прожилками меч. Мигнул и пропал, дав всего на секунду ощутить в ладони его приятную тяжесть. Но затем джарх как будто понял, что я от него хочу — все предплечье наполнил жар, сразу рванувшийся наружу, и вместо кисти у меня оказался тот самый коготь-серп, длиной почти в метр, который был у занги-тара, когда мы с ним сражались.
«Черт, я же хотел меч!» — пробормотал я, но исправлять произошедшее уже не было времени — мы были почти у основания колонны.
Кое-как замахнувшись, я обрушил костяной серп на руку Тукве. Ожидал, что будет столкновение или мое оружие отскочит, но оно без сопротивления прошло через плоть, начисто отрубив толстяку кисть. Я шлепнулся на землю, а он по инерции сделал еще несколько шагов и оглушительно взвыл, обхватив покалеченную конечность другой лапой.
Вскочив на ноги, я замахнулся для второго удара, но Тукве проворно отскочил назад так, что его живот едва не подпрыгнул выше головы.
— Ты ранил Тукве, — ухнул он и в его здоровой руке появился огромная сучковатая дубина, похожая на вырванный с корнем ствол дерева. — На-ка!
Уйти из-под атаки я уже не успевал, но подставил под удар серп. Полыхнула вспышка и меня отбросило назад, но без ущерба. Черный джарх, ставший моим оружием, как будто ожил. С него сначала сорвалась волна, ударившая толстяка в пузо, а затем несколько рунных символов, один за одним поплывшие к моему противнику. Когда это происходило, я каким-то образом видел подоплеку происходящих процессов, наблюдал плетения, которые возникают из когтя. Вероятно, от близости Праматери, джарх еще продолжал как-то существовать, хоть и под моей полной властью. Он даже мадью черпал из окружающего пространства, без моего участия. Как будто защищал себя и меня одновременно.
Руны достигли толстяка и впились в его тело, выжигая в нем огромные дыры. Он закричал, бесцельно размахивая дубиной, но вскоре рухнул на землю. А светящиеся символы так и кружили, пока не сожги его целиком.
Светящаяся колонна, казалось, с интересом наблюдала за происходящим, даже гул немного изменился. И еще у Тукве не оказалось джарха, или он исчез как-то совершенно незаметно для меня. Вряд ли его сожгли руны, слетевшие с серпа, но как знать…