Дерзкая на десерт (СИ)

  
Дерзкая на десерт
   
Глава 1. Свинство
 
– Ты не можешь со мной так поступить! – негодую я, остервенело нажимая на кнопку вызова лифта. – Это с твоей стороны неимоверное свинство!
– Ну оно само так вышло, – мямлит в трубку Левина, которая больше не Левина. Нынче у нее свежая фамилия. Бергман.
И, видимо, теперь свежая фигура.
– Вот что ты наделала?
– Забеременела, – оправдывается она.
Скриплю зубами.
– Ты не могла с этим подождать до четвертого апреля, а? Ты помнишь, что мы забились до этой даты?
Еще осенью, осознав, как пагубно на нас сказалась любовь к простому человеческому «пожрать», мы решили худеть на спор. Срок – до четвертого апреля, когда день рождения у Сашки, чтобы пойти в кабак в новом прикиде сорок второго размера и быть прекрасными, умопомрачительным и сногсшибательными.
Ну ладно. Будем реалистами. Сорок четвертый размер тоже устроит.
И мы сорвались всего один раз, когда случилась бедуля у мерзкой предательницы Левиной, и жрали чипсы под игристое.
Один раз.
Это я так думала, потому что я себя по-честному блюла.
Да я на новый год даже оливье не лизнула! Я каждую ложку с селедкой под шубой провожала взглядом, полным слез! Я МОРОЖЕНОЕ НЕ ЕЛА ПОЛГОДА!
И что?
Пока я, лишенная радостей жизни, страдала, кто-то ЖРАЛ!
Сейчас вскрывается, что Левина уже месяца два как ни в чем себе не отказывает. И сливается со спора, потому что скоро пузо на нос полезет!
– Знаешь ты кто? – зверею я, представляя, сколько всего вкусного я могла хотя бы надкусить.
– Редиска? – кисло спрашивает Янка. – Ал, ну не расстраивайся, Анька ж вон поддерживает тебя.
– Жопа ты. Анька не ест жиронаращиватель только на наших пьянках, я так понимаю, градус лелеет. А на работе в обед трескает плюшки. Ума на приложу, где она их берет. Рядом ни одной пекарни, ни одной «Пятерочки». Но факт. Трескает! Она сама покаялась. Выходит, я одна жертва продуктовой тирании?
– Ну почему же жертва? – пытается подмазаться подруга. – Ты же худанула. Разве не ради этого мы все и затеяли?
– Уже три недели ни туда, ни сюда на весах. Цифра стоит намертво, – выдаю я истинную причину расстройства. – А мне еще до идеала один килограмм двести граммов. Я не успею…
– Кхе… Двести граммов – это вообще допустимая погрешность. Две плитки шоколада…
– О! Заткнись, ладно? Чтоб я про шоколад ничего больше не слышала!
– И потом, куда ты не успеешь? Ты платье купила?
– Купила, – мрачно подтверждаю я, гипнотизируя на табло медленно сменяющиеся цифры с номером этажа.
– Влезаешь?
– Влезаю.
– Так чего тебе еще надо?
– Чтоб в нем дышать было можно, без риска самопроизвольного раздевания! Я из него выпираю.
– Ну полкило-то скинешь еще… – но в голосе Янки звучит сомнение.
– Да ну тебя, я и так на адреналине…
– А что случилось?
– Я в ресторан иду. Я сейчас в том состоянии, что, когда вкусно пахнет, готова сожрать все и у всех. Я у матери по запаху нашла запечатанную коробку бельгийских конфет в шкафу под простынями. Я к соседке приперлась по какому-то дебильному предлогу, чтобы понюхать, когда она картошку жарила. Ты думаешь, я не слышу, как и ты хрустишь в трубку?
Янка давится.
– Это что? Новое направление в мазохизме? Ты зачем в ресторан приперлась?
– Корпоратив у нас завтра тут. Восьмимартовский. Всей кафедрой идем. Надо подтвердить меню и еще какие-то бумажки подписать. И естественно, не нашли никого кроме меня, чтобы этим заняться. «Алла, ты ж молоденькая! Одна нога здесь, другая там», – передразниваю я. – Накаркали блин! Я чуть на шпагат у входа не села!
– Ну вот, – нарочито бодро щебечет Яна. – Завтра и поешь. Оторвешься.
– Да прям! Месяц остался, я продержусь! И утру вам обеим нос! И сертификат в СПА будет мой! Все. Я у лифта. Потом позвоню и продолжу ковырять тебе мозг.
– Да в любое время звони. Я в отпуске еще две недели.
Лифт как раз открывает свои блестящие двери, и я отключаюсь.
Вот вроде излила желчь, а все равно бесит такая безответственность со стороны подруг. Ну хоть лифт без звоночка, а то не выношу этого. Такое ощущение, что в микроволновке катаешься.
 
Новый модный ресторан с панорамным видом меня заранее не радует. Что за удовольствие ходить в заведение, от кухни в котором столько писка, если тебе можно только салат из огурцов без масла?
Сердито разглядываю себя в зеркало, словно специально созданное для идеальных лифто-луков.
Короткая куртежка, как на грех, скрывает мои достижения, а именно талию, зато выставляет бедра, которые кажутся мне огромными. Джинсы говорят, что мы похудели, а глаза утверждают обратное.
Развернувшись, я изгибаюсь, чтобы посмотреть, как я выгляжу сзади.
Ну разумеется, другого момента, чтобы остановиться и открыть двери, лифт выбрать не мог. Именно в процессе любования собственной задницей меня и застают.
Внутрь делает шаг огроменный мужик, рядом с которым я чувствую себя цветочной феей, несмотря на свои гордые метр семьдесят четыре. Обычно я не пренебрегаю каблуками, и мужчины среднего роста оказываются ниже меня. И их большинство.
А тут прям великан, и в просторной кабине становится тесно.
Перспективная особь.
Не совсем в моем вкусе, я люблю похудощавей, но рост многое искупает.
И пахнет вкусно. Можжевельник и еще что-то.
Наверно, я б дала. Гипотетически, конечно.
Я окидываю оценивающим взглядом широкие плечи, крепкую шею, волевой подбородок с ухоженной щетиной, четко очерченные бледные губы, прямой нос и смеющиеся светло-голубые глаза.
– Я бы тоже хотел продолжить осмотр. Можем начать с того, на чем остановилась ты, – выдает он и бросает взгляд на зеркало за моей спиной в области пятой точки.
Хам!
  
Глава 2. Кто-то нарывается
 
– Я с вами на брудершафт не пила, – сразу ощетиниваюсь я.
Терпеть не могу, когда мне тыкают незнакомые люди.
– Сейчас исправим, – посмеивается он.
Окатив его презрением, я отворачиваюсь с независимым видом.
Вот еще.
А сама поглядываю в отражение, проникся или нет.
Товарищ же, игнорируя мое «фе», пялится мне на пятую точку, будто я для этого от него отвернулась. Но долго демонстрировать свое пренебрежение не получается, потому что лифт приезжает в пункт назначения.
Наглый тип испаряется из кабины первым, оставив после себя лишь умопомрачительный аромат парфюма. Я ведь знаю бренд, надо только вспомнить.
Но все мысли из головы вылетают, когда, выйдя из лифта, я натыкаюсь на то, что стоит запретить в цивилизованном обществе.
Стеклянный стенд в виде колбы, в котором на нескольких ярусах вращаются потрясающие по своей красоте десерты. Я намертво прилипаю к этой витрине. Чувствую, как у меня выделяется слюна, но еще больше я получаю эстетического удовольствия.
– Я могу вам чем-то помочь? – отрывает меня от созерцания девушка с бейджиком.
Не успеваю я обозначить цель визита, как за ее спиной появляется хам из лифта.
– Покормить ее надо, может, подобреет, – подкалывает хриплый баритон.
Не в бровь, а в глаз, собственно.
И этим нахал злит меня еще больше.
– Я не люблю сладкое, – сглатывая слюну, вру я, но настолько неубедительно, что ни наглец, ни девушка мне не верят. Оба смотрят на меня с сочувствием.
– Кому ты врешь, я ж вижу, что любишь, – и опять косится мне в район копчика.
Ах ты сволочь!
Прям по больному!
Это он сейчас сказал, что я жирная? Что у меня задница толстая?
И ведь продолжает пялиться!
Не так там много, чтоб уделять столько внимания!
Устраиваю встречное разглядывание. Тип уже успевает снять куртку и остается в облегающем рельефные мускулы пуловере, в треугольном вырезе которого виднеется кусочек татухи. Морда самодовольная. Знает, что красавчик. И сто пудов целыми днями торчит в спортзале.