Тафгай. Том 8 (СИ)
Кстати, последний вариант легенде №17 понравился больше, поэтому через секунду я мощным кистевым броском в касание шмальнул по воротам гостей. И вновь шайба на крюк легла практически идеально, взлетев под перекладину. Тони из последних сил прыгнул в правый угол, но чёрная шайба уже трепетала в сетке, и зрители на трибунах торжествовали, дружно выкрикивая: «Скоооор!».
— Ладно, не грусти, выведем и тебя на завершающий бросок, — сказал я, похлопав грустного «Малыша» по шлему, когда на табло счёт изменился в нашу пользу — 3: 2. — Правда, Валерий Борисович?
— Аха, — захохотал Харламов, — тлидцать тли раза выведем. Да шучу я, шучу!
— Идите вы лесом, — пробурчал Боря Александров.
* * *После матча в автобусе, который из шумного Нью-Йорка увозил нас в захолустный и спокойный Принстон, стояла самая настоящая праздничная атмосфера. Так как в третьем периоде скользкий счёт — 3: 2 мы превратили в уверенную победу — 5: 2. Мне повезло оформить хет-трик, после того, как наша первая тройка нападения убежала в контратаку на одного защитника гостей, который так старался помешать, что сбил собственного вратаря. А жирную финальную точку в игре поставил Виктор Хатулёв. Он тоже улетел в контратаку вместе с поляком Веславом Йобчиком, где уверенно положил 5-ю шайбу.
Ещё я подтвердил своё приглашения на свадьбу в это воскресенье, и по случаю предстоящего торжественного события прикупил в автобус на дорожку три ящика американского пива «Лаки Лагер». Но, естественно, радость от победы разделяли не все. Александр Рагулин, просидевший два периода на банке, потребовал от меня объяснений.
— Палыч, не хотел тебе после первого периода говорить, но тренер Эл в данный момент не доволен твоей физической формой, — без всяких выкрутасов ответил я. — Сбрось 8 кг и скорость вернётся.
— Да, какая скорость, мне уже 32 года, — отмахнулся Рагулин, — я не мальчик.
— Немцу Цише — 34, а он сегодня несколько раз достойно вышел вместо Юры Тюрина и вместо Махача. А Стэну Миките из Чикаго, который дважды из-под тебя забил, целых 33. Сезон только начался, возьми себя в руки — банька, диета, утренние пробежки и всё наладится. Для НХЛ 32 года — это вообще не возраст. У нас следующая игра с Филадельфией, я тебе гарантирую, что ты будешь играть. И скажу прямо, придётся на льду помахать кулаками и не раз. У «лётчиков» полкоманды безбашенных.
— Ладно, поздравляю со свадьбой, — тяжело вздохнул Палыч, наверное уже представляя, как придётся не легко против «Бандитов с Брод-стрит».
Глава 14
Воскресенье 14-го октября на берегу озера Карнеги специально для моей с Лизой свадьбы был сооружён деревянный настил. И так как дожди осенью в штате Нью-Джерси не такое уж редкое явление, организаторы торжества предусмотрительно натянули тент над столиками, тацполом и невысокой сценой с музыкантами. Естественно я во все эти приготовления не вникал. Достаточно было того, что мной была перечислена круглая сумма местному принстонскому агентству по организации праздников.
А вот с музыкантами вызвались мне помочь два Валерия, Харламов и Васильев. Эти два весёлых друга даже не пришли на вчерашнюю субботою тренировку, мотивируя тем, что они готовят музыкальный сюрприз и вообще составляют всю музыкальную и танцевальную программу, ведь местные лабухи ничего в советских свадьбах не секут. Кстати, тренер Эл немного поворчал во время непродолжительного тренировочного занятия, что отсутствуют лидеры команды, но в бутылку не полез.
Зато сегодня музыка действительно радовала мой слух. Это в Москве хочется какого-нибудь Мика Джаггера, а в Штатах наоборот — наступает тоска по моему адресу, который Советский союз. И сейчас местная музыкальная бригада, состоявшая из мужичков возрастом далеко за соракет, на ужасном русском языке с листочка пела:
Заботится сердце, сердце волнуется,
Почтовый пакуется груз.
Мой адрес — не дом и не улица,
Мой адрес — Советский Союз…
Правда, гостям на свадьбе, делившихся на два больших лагеря, на хоккеистов с жёнами и на родителей и родственников Лизы, кажется было всё равно подо что отплясывать, выпивать и веселиться. Но стоит признаться — одного человека я на свадьбу не пригласил. Не хотел видеть в такой торжественный день товарища Зимянина. И хоть мужики намекали, дескать не стоит усугублять конфликт, я был не преклонен, тем более всё, что делал начальник команды походило на настоящую войну, а не на банальную ссору.
— А теперь музыкальный сюрприз! — Гаркнул, дорвавшись до микрофона, Валера Васильев, на котором пиджак уже отсутствовал, а рубаха предательски вылезла из брюк. — Мужики давай на сцену!
На сцену конечно никто не полез, так как там элементарно отсутствовало место, зато почти вся русскоговорящая ледовая дружина сгрудилась словно хор имени Пятницкого перед музыкантами.
— Три, четыре! — Проорал Вася и музыканты грянули «Осень» группы ДДТ:
Что такое осень? Это небо! — Заголосили парни, словно стадо растревоженных бизонов:
Плачущее небо под ногами!
В лужах разлетаются птицы с облаками!
Осень, я давно с тобою не был…
— Про что песня? — Заинтересовался, подсевший рядом, старший тренер Эл Арбор. — Чего они так надрываются?
— Если коротко, то перевод такой, — шепнул я. — Осень, доползем ли, долетим ли до ответа, что же будет с Родиной и с нами? Почти как у Шекспира: «Быть или не быть».
— Очень странная русская песня, — пожал плечами канадец. — Осень — это же всего-навсего время года. Я вот что скажу, Тафи, тренироваться надо лучше и не забивать голову глупыми вопросами.
И вдруг Васильев, которому надоело горланить, выкрикнул: «Танцуют все!», и сам первый выскочил на танцпол, где тут же показал настоящий дикий и необузданный танец буги-вуги. За ним перестали петь и остальные хоккеисты, и так же бросились отплясывать кто во что горазд. Затем к дёргающимся парням присоединились их жёны, и наконец в общий безумный танцевальный круговорот влились родственники со стороны моей суженой-ряженой. А хитрые лабухи постепенно мотив «Осени» сменили на еврейский танец «7–40».
«Вот и дошло веселие до точки», — подумал я и спросил я Лизу, которая на седьмом месяце беременности уже ничего не могла ни есть, ни смотреть на еду, ни веселиться:
— Ты как? Может быть домой пойдём? Тут и без нас разберутся, что делать со спиртным, с закусками и с музыкантами.
— Когда всё это закончится? — Выдавив из себя улыбку, произнесла Лиза.
— Долго, пока полиция не приедет, — буркнул я.
И в этот момент среди разгулявшихся гостей появилась фигура начальника Чукотки, Михаила Зимянина. «Тоже, наверное, решил сделать подарочек в огромных кавычках», — подумал я и чисто автоматически встал из-за стола.
— Веселитесь, веселитесь, — криво усмехнувшись, замахал руками Зимянин, после чего музыка постепенно заглохла. — Извините, что без приглашения, ха-ха, но только сейчас принесли ценное письмо. Не удержался, хи-хи.
— Неужто вас обратно отзывают в Москву? — Съязвил я. — Неужели газета «Правда» без вашего руководства стала более читабельной, а в союзе журналистов появились новые интересные журналисты?
— Зря шутишь, Тафгаев! — Михаил Васильевич поморщился, вмиг потеряв хорошее расположение духа. — Это официальный приказ за подписью председателя Спорткомитета Сергея Павловича Павлова. С этого дня вы обязаны 80% своей зарплаты переводить в фонд мира! Кому не нравится, можете хоть сейчас поковать чемоданы и ехать домой. Ха-ха!
— А чё в фонде мира совсем денег нет что ли? — Спросил Валерий Васильев, смахнув со лба пот. — И сколько нам тогда на житьё-бытьё останется?
— Одна тысяча шестьсот долларов, — буркнул я и, протянув руку, потребовал. — Можно удостовериться в приказе?
— Можешь зачитать вслух. — Радостно отдал мне бумагу начальник Чукотки.