Измена. Меж двух огней (СИ)

В ответ послышалось пыхтение. Он злится, ему больно. Мне тоже больно, очень больно.
— Лик, давай договоримся больше не говорить на эту тему. Нам надо беспокоиться о нашем ребёнке.
— А не надо о нём беспокоиться. У него будет всё хорошо, без тебя! — выкрикнула я, всё-таки не выдержав. «Не говорить на это тему!» Как будто это так, какой-то пустяк. Как будто он не изменил мне, а на прогулку сходил. А я буду говорить! Потому что каждый раз, когда думаю о нём, вспоминаю его поступок. Как он пьяный отрывался с этой Лерой, которую до этого называл тупой дурой, а потом утром побежал ко мне мириться… Как ему совести хватило смотреть мне в глаза и в любви признаваться после такого? Как же противно…
На душе мне стало так гадко, что опять захотелось реветь. В глотке скопился горький комок, стало трудно дышать. Решив больше не сдерживаться, я дала волю эмоциям и разревелась, громко, навзрыд. В палату заглянула медсестра.
— Что случилось? — задала она вопрос, но я не смогла ответить.
Меня душили рыдания, в груди возникла тупая боль. Схватившись за область сердца, я страдальчески взглянула на медсестру. Она тут же удалилась и, буквально через минуту в палату вбежал встревоженный Александр Николаевич.
— Что с Вами? Сердце? Нина, тонометр скорее неси и кардиологам позвони, пусть придут ЭКГ снимут.
Медсестра быстро исчезла и вскоре появилась с аппаратом для измерения давления. К этому времени доктор, мягко взяв меня за плечи, уложил в кровать и прощупывал пульс. Реветь я перестала, только продолжала всхлипывать.
Александр Николаевич уселся рядом на стул и сам измерил мне давление, затем шепнул медсестре название лекарства, которое она должна принести. Девушка так же быстро выполнила наказ, и вскоре у меня во рту оказалась горькая таблетка.
— Держи под языком, — приказал доктор, перейдя со мной на ты. — Думаю, необходимости в ЭКГ нет, давление у тебя резко подскочило, отсюда и боль в сердце. Нельзя так себя доводить. Нина, — обратился опять к сотруднице, — кардиологам отмена. Девушка согласно кивнула и удалилась. — Ну давай, рассказывай, что у тебя стряслось. — Я ещё раз всхлипнула, сглотнула горькую слюну из-за таблетки и озадаченно посмотрела на доктора. Александр Николаевич по-доброму улыбнулся. — Ты пережила сильный стресс, это заметно. Нельзя его держать в себе, иначе снова дойдёт до нервного срыва, а это опасно для ребёнка, ты ведь не хочешь его потерять? — Я отрицательно мотнула головой. — Тогда рассказывай. Представь, что я твой психотерапевт.
— У Вас, наверное, другие дела есть, — кое-как промямлила я, немного онемевшим языком (дурацкая таблетка).
— Мои дела, это мои пациенты. Так что давай, я внимательно тебя слушаю.
Чтобы придать мне уверенности, доктор взял меня за руку. Его прикосновение и правда немного успокоило, или это лекарство подействовало. Таблетка до конца растворилась, я приподнялась и попросила воды, чтобы избавиться от горечи во рту. Александр Николаевич охотно подал мне стакан с водой. Вдоволь напившись, я настроилась и начала рассказывать. Выдала свои проблемы и переживания. Ему, чужому по сути человеку. И, что самое интересное, мне правда стало легче, действительно надо было кому-то выговориться. Но, так получилось, что жилеткой стал именно он — лечащий доктор, а не мама или подруга, как это обычно бывает у нормальных женщин. Я, видимо, ненормальная.
— Вы тоже считаете, что я должна его простить? — зачем-то спросила я.
Не знаю, почему мне хочется услышать его мнение по поводу моей жизни. Раз уж так получилось, что именно ему я доверилась, пусть теперь скажет, как мне быть дальше.
— Нет. С чего ты взяла? Я считаю, что ты приняла правильное решение. Люди не меняются. Пусть его измена была лишь разовой ошибкой с большими последствиями, но его ревность никуда не денется. Патологическая ревность — это неизлечимая болезнь. Так что, насчёт развода я тебя поддерживаю. Вот только вряд ли такой собственник, как твой муж, тебя спокойно отпустит.
— Знаю. Это-то меня и тревожит больше всего.
 
— Уехать куда-нибудь рассматривала вариант?
— Рассматривала, но сначала хочу развестись.
— После больницы жить куда пойдёшь? — поинтересовался доктор.
На секунду я потеряла дар речи. Почему это его так волнует? Ну поревела я ему в жилетку, он поддержал мое решение о разводе — на этом можно и остановиться. Так нет! Его интересует моя дальнейшая судьба!
— Родственница уехала на отдых, у неё пока поживу, — честно ответила я, раз уж у нас сложились такие доверительные отношения.
Только я до сих пор не понимала — зачем? Почему ему так интересно участвовать в судьбе пациентки?
— У меня квартира пустует уже больше месяца. Сам я к родителям переехал, маме уход нужен и, похоже, это продлится надолго. Так что смотри, когда родственница с отдыха приедет, можешь у меня пожить.
От его предложения я и вовсе обомлела. Быстро взяв себя в руки, ответила:
— Спасибо, но не нужно.
— Я ведь не просто так предлагаю, отец требует, чтобы я сдал квартиру. А я не хочу чужих людей пускать. А тебя бы с радостью впустил, и отец бы успокоился, что квартира не пустует. Соглашайся. Окажем друг другу услугу.
— Эм-м-м, боюсь, вашей девушке это не понравится, — неуверенно произнесла я, как мне казалось, довольно веский аргумент.
— Какой девушке? — спросил Александр Николаевич, нахмурившись.
Тут я вовсе растерялась.
— Ну, вашей, девушке — Ане.
Доктор легко вздохнул и рассмеялся.
— Ох уж этот женский коллектив. У медсестёр устаревшая информация. С Анной мы давно прекратили отношения, более того, у неё уже другой мужчина.
Тут мне реально стало легче. Не знаю почему, но прям от души отлегло.
— Извините, — тихо произнесла я, тоже рассмеявшись.
Александр Николаевич взял мой телефон и начал что-то в нём набирать.
— Вбиваю свой номер, — прокомментировал он свои действия. — Если некуда будет пойти или просто захочешь выговориться — звони. Считай, что обзавелась личным врачом-психологом.
Глава 9 
Наконец-то плавно подошёл день моей выписки. Пролежала я в больнице без малого две недели. Истерик, к счастью, больше не случалось. После того случая, когда я напугала медперсонал с сердцем, я чувствовала и вела себя гораздо спокойней. Видимо такой эмоциональный выплеск был необходим, чтобы избавиться от душевной боли. Нет, совсем она не исчезла, но я уже не так реагировала на смс-ки мужа и его звонки. Разговаривала с ним только коротко и по делу: что привезти, что забрать и как себя чувствую.
За три дня до выписки ко мне успели подселить соседку — молодую девушку девятнадцати лет по имени Светлана. Всё бы ничего, девчонка неплохая, вот только слишком общительная — болтала практически без умолку. А я уже успела привыкнуть к покою, который тут получила. Поэтому в последний день я, уже переодетая в свою одежду, буквально минуты считала, когда мне принесут заветную бумагу, и я смогу поскорее уйти отсюда.
— Доктор наш такой душка. Ты не знаешь, он женат? — спросила вдруг меня соседка и откусила кусочек от яблока.
— Тебе-то это зачем знать? — усмехнулась я.
— Да так, просто интересно. Скорей всего женат, уж очень он классный. Как любит говорить моя мама “хороших мужиков разбирают ещё щенками” хи-хи.
— Надеюсь, ты успела себе взять хороший экземпляр, — шутейно ответила я на её высказывание.
— Ага, только, маме он не нравится. Говорит, что он скорей всего будет гулять.
— С чего она сделала такие выводы?
— Да потому что отец у него такой — с репутацией бабника. Яблоко от яблони… — добавила девушка, глядя на фрукт и опять от него откусила.
М-да, какие разные у нас мамы. Моя вот считает, что измена мужа — это не страшно.
— Но а ты-то сама как думаешь? — поинтересовалась я её мнением, раз уж разговорились на эту тему.
Света недоумённо пожала плечами.
— Пока не замечала за ним ничего такого.