Мистер Фермер. Ветра великих перемен! (СИ)

Резких движений, крика, мата я от Эсфеи не услышал. Нижняя губа богини недовольно изогнулась, глаза золотые открылись. Всё так же лёжа в кровати, она со щеки своей смахнула кусок травы или соломы, занесённой в её обитель чьими-то, возможно моими, грязными ботинками. Вода, залившая кровать, подчиняясь воле божества, начинает испаряться, облаком поднимается к потолку, превращается в постоянно сменяющую форму желейную субстанцию, а после вместе с грязью, травой и песком летит обратно в ведро.
— Как можно быть таким грубым с девушкой?
От слов Эсфеи захотелось взять подушку и со всей заботой, со всей к ней страстной любовью просто придушить!
С седьмого дня Эсфея вернула контроль над своим разумом, с девятого над телом. Наблюдая за успехами своего творения, сопоставляя то, как восприняли ангела и её, решила не вмешиваться и позволить Зуриэль всё сделать самостоятельно.
Некоторое время ангелок и сама не знала, что хозяйка очнулась. Как любая заботливая дочь, она навещая ту, вслух делилась новостями, успехами в тренировках, созданием инквизиции и стремительно увеличивающимся числе последователей. Так продолжалось до того дня, когда Зуриэль пришла в палату с едой, подношениями почитавших её воинов. Пусть она и не знала голода физического, но из уважения к бойцам съела кусочек печёного картофеля. Остальную еду как подношение оставила у кровати Эсфеи. Не сложно догадаться, насколько Зуриэль была удивлена, когда пришла ночью, а там только одна кожура и по-прежнему голодная богиня.
Собственно, так и стала моя помощница для кое-кого по ночам приносить всё новые и новые подношения. Как ни посмотри, акт воровства на лицо…
— Ох, Энакен… кхм, Зуриэль… Ты должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему.
Слова мои тронули ангела.
— Я не зло! Госпожа сказала, что еда — это плата за нашу помощь в обучении поселения и его защите. К тому же вы ведь тоже обманули своего «соседа», сказали, что информация не важна, а она ведь очень ценная. Ещё и зная то, что я всё равно выиграю, обокрали его!
Пф… Вот только хищников защищать не нужно. Да и я вроде ангелом себя никогда не называл. Вот же, «госпожа» её — ленивая и гордая дура, скинувшая всю грязную работу на подопечную. Эсфея никогда бы не стала чистить выгребные ямы, выносить за кем-то дерьмо, и уж тем более помыкаться и прислуживать кому-то, как это иногда делала Зуриэль. Понимая, что именно такая вот черновая работа её ожидает для завоевания расположения верующих, Эсфея создаёт Зуриэль.
Действуя тогда для меня не логично, опрометчиво и опасно, доверив нам на некоторое время своё тело, она впадает в транс, восстанавливает силы. Её жертвенность, с которой она преподнесла появление Зуриэль, вызвала у меня определённые эмоции: сочувствие, сострадание и желание помочь. Этого результата Эсфея и добивалась. Сам того не понимая я стал куклой в её игре, добровольно, а самое главное без всяких задних мыслей взялся всячески помогать несмышлёному агнцу Зуриэль. Я заботился о ней, как о друге, она отвечала честным трудом, стараниями в создании зачарованных вещей и готовностью в любой момент отдать свою жизнь за меня. В принципе, обмен выгодный, но… сука, это было подло!
— И что теперь? — остыв от гнева, перестав осыпать древнюю «хорошими» словами, от которых ангел руками своими уши закрыла, спросил я у богини.
— Ничего. Моя слуга хорошо со всем справляется, потому просто вернусь в храм. Пусть всё останется как есть, может, смогу силы немного подсобрать и ещё кого создать… — Эсфея, драматизируя, закрывает глаза, как-то без свойственного ей лицемерия и злобы добавляя: — От такой меня всё равно мало толку.
 
— Толк есть от каждого, ты просто задница ленивая, — рыкнул я, и божество усмехнулось.
— А ты извращенец, что только на задницы и смотрит, — отозвалась та и, в этом плане я даже спорить с ней не стал.
— Эсфея, проясни мне кое-что, почему ты создала Зуриэль, почему не призвала кого-то из своего старого «бойсбенда». Ведь призывать кого-то наверняка легче, чем создавать с нуля, — Вспоминая аниме и прочее, задал я давно волнующий меня вопрос.
Немного поглумившись над тем, что смертный интересуется способностями богов и правилами мироздания, Эсфея вкратце обосновала свои действия. Чтобы призвать ангела в своё измерение, в свои подконтрольные миры, иногда может быть достаточно и одной простой молитвы (светлым) или жертвенного ритуала (тёмным). Но это при условии, если бог-хозяин или его наместник или высший из приближённых ангелов наблюдает за миром и лично отдаёт приказ своему слуге откликнуться на зов.
Подобное невозможно, если ты находишься на территории другого пантеона, тем более если ты представитель света, а энергия этого мира имеет противоположный цвет. Для призыва кого-то из личной гвардии Зуриэль, из древних и знающих ангелов силы нужно не меньше, а желательно и больше той, коей обладал её слуга. Ибо правило невмешательства никто не отменял, и во время призыва, налетев на ловушку-барьер, в которую погружён мир, вместо верного ангела могут появиться одни лишь перья от его крыльев, если совсем не повезёт, придёт кто-то другой, очень и очень злой.
Но Эсфея не была бы Эсфеей, если бы опасалась, что кто-то из её небесных слуг погибнет за неё во время призыва. Корень проблемы заключался в другом: в её силе. Зуриэль и её запас энергии — это половина всей силы, коей сейчас владеет сама богиня. Какая-то тысячная одного процента силы любого уважающего себя древнего ангела. Призыв «старых слуг» невозможен, она слишком слаба, потому-то Эсфея избрала другую, очень жестокую и даже мерзкую тактику. Она решает начать плодить себе подобных, слабых, в какой-то степени беспомощных против сил тьмы ангелов, средь толпы которых в случае прихода отродий кузнеца и попытается затеряться.
Откровение Эсфеи о том, что по сути Зуриэль простое пушечное мясо для отвода глаз, нисколько ангела не расстроило и даже обрадовало. Она была счастлива, что с текущим запасом сил может оказаться полезной своей создательнице. Меня же данное представление лицемерки и её послушной собачки только разозлило.
Не желая портить и без того напряжённые отношения, в очередной раз напоминаю Эсфее, что если она и дальше хочет являться частью нашего общества, то ей придётся работать, помогать и быть полезной.
— Хорошо, ладно… я создам лично для тебя ангела-помощника, пусть работает во благо всех нас, выполняет все твои, даже самые непристойные, поручения…
— Эсфея! — Стукнув кулаком по столешнице, поднимаюсь. — Я думал, ты начала понимать меня, стала лучше… А сейчас слышу, что ты буквально готова подложить под меня своё дитя? Не стыдно⁈
— Не смей говорить со мной о стыде, в таком тоне! Они всего лишь творения, оружие в войне против сил зла, — грубо, с недовольством и пафосом поправила меня древняя. — Моё дитя Астаопа, в неё я вложила свою любовь и заботу, ангелы лишь частички меня самой, моей силы, приходят в мир и творят в нём лишь по моей и только моей воле!
От этих слов, произнесённых в присутствии склонившей голову, виновато уткнувшейся своим взглядом в пол Зуриэль, мне захотелось ударить Эсфею. Эта храбрая воительница ведь делала для неё всё, что только могла, а древняя вот так с ходу чуть ли не вещью её назвала.