Дрянной декан (СИ)
Принявший вид, каким блистал, бывало,
Похороненный Дании монарх?
Я небом заклинаю, отвечай мне!
Он оскорбился. И уходит прочь…
(“Гамлет”, У. Шекспир)
Одногруппник по имени Валера (фамилию я не успела еще запомнить) читал Шекспира мерно и гундосо. Да и перевод в сравнении с оригиналом звучал пресно, словно блеклая подделка. От его голоса клонило в сон: студенты клевали носами или залипали в смартфонах, Сергей Михайлович, престарелый преподаватель “Зарубежной литературы”, откровенно дремал. Молодежь прозвала препода “Молью”: он ходил в блеклом, будто припорошенным пылью, костюме, голос имел тихий и скрипучий. Венчала мешковатый костюм всклокоченная седая шевелюра.
И только нам с Гардениной было не до сна. Меня слишком взбудоражили события прошедшей ночи, а подруга слишком жаждала услышать подробности. Ей самой пришлось уйти рано, но она не расстроилась. Гарденина не из тусовщиц. Слушать о чужих похождениях ей нравилось больше, чем участвовать в них самой.
- Чего такая довольная? - шепотом поинтересовалась она, развернувшись ко мне и даже не пытаясь имитировать бурную учебную деятельность. Нам удалось занять места на последнем ряду, и спины других студенток скрывали нас от преподавательского ока. “Гамлет” воспринимался чем-то вроде фонового шума. - Неужели ЭТО наконец случилось?
- Ну… почти, - уклончиво ответила я, расплываясь в счастливой улыбке. - Это была самая лучшая ночь в моей жизни...
- Как громко сказано! Петтинг? Оральные ласки? - в карих глаза Юльки заплясали веселые чертенята.
- Кое-что другое, - я наклонилась к ней и шепнула на ухо. - Секс по телефону!
- Ничего себе! - присвистнула подруга и глянула на меня с уважением. - Это сложнее, чем обжиматься. И как оно?
- В деталях не помню, но общее впечатление: "восхитительно". Знаешь, не ожидала от Ромки такого… Раскованность, полет фантазии, отзывчивость - он был просто на высоте!
- Ну это же Верстовский! Знаешь, сколько девок у него до тебя было? Алинка с филологического, Лерка с лингвистического, Зуева с художественного перевода… - подруга начала загибать пальцы. - А если брать в расчет совсем короткие интрижки, пальцев не хватит, чтоб подсчитать.
- Ты точно с направлением не ошиблась? Тебе бы на математический, - поморщилась я. - Знаю, что много. И все равно… Он открылся передо мной с новой стороны… Мы будто разные кусочки одного и того же паззла - подходим идеально.
И я уставилась в большое панорамное окно, где с каштанов медленно опадали золотистые листья. Голова все еще гудела после выпитого алкоголя и нескольких часов сна.
- У вас ведь все только начинается, - веско заметила Юля. - Открытий впереди - видимо-невидимо… Кстати, где он сам? Никак не проспится после вчерашнего?
Я уж было открыла рот, чтобы ответить, но приятную беседу прервал голос преподавателя:
- Очаровательные блондинки с задней парты! Надеюсь, вы с таким жаром обсуждаете творение Шекспира?
Группа, сбросив дрему, обернулась к нам. В их глазах читалась насмешка с ноткой беспокойства: у Моля проблемы не только со слухом, но и со зрением? Блодинкой из нас двоих была я одна - Гарденина щеголяла роскошной каштановой шевелюрой. Препод выпрямился на стуле и оперся о стол руками - его костлявые кисти смешно торчали из рукавов и оттого казались еще более худосочными.
- Вроде того, Сергей Михайлович, - смиренно ответила Юля.
- Тогда дальше читает наша новенькая, - препод наклонился к журналу и некоторое время подслеповато смотрел в него. - Маргарита Красовская.
Только этого не хватало! Я принялась листать книгу, пытаясь вспомнить, на каком месте остановился Валерий. Меня спас звонок с полпары.
- Продолжим после перемены. Кто-нибудь, подскажите этим дамам номер эпизода, на котором иссяк предыдущий оратор…- преподаватель по зарубежной литературе поднялся из-за кафедры и направился к выходу, где чуть не столкнулся с новоприбывшим студентом. - О, юный Верстовский! Лучше поздно, чем никогда?
Ромка даже не заметил щупловатого старичка, возмущенно смотрящего на него из-под толстых окуляров. Он отыскал взглядом нас с Гардениной и приветственно поднял руку. Высокий рост, небрежная укладка, на голове объемные наушники, с которыми он почти никогда не расставался - парень подплыл к нам, словно чудесное видение, и мое сердце пропустило несколько ударов.
Парень. Мой парень.
- Привет, - Рома обольстительно улыбнулся и спустил наушники, оставив их болтаться на шее. В приоткрытые динамики сразу полетели отголоски энергичных битов и гитарных аккордов.
- Привет! - я привстала и потянулась к нему губами. Верстовский наклонился через Юльку, одарив меня приветственным поцелуем.
- Эй! - подружка возмущенно забилась под нами. - Я вам не мешаю?! Может, мне уйти?
- А, ты тоже здесь, маленькая заноза, - улыбнулся Рома. - А что, неплохая идея… Освободишь для меня местечко? Соскучился по моей Ритке…
- Конечно, здесь, - прошипела она. - Не все могут позволить себе приходить на занятия, во сколько им вздумается!
Да, Ромку трудно было назвать прилежным учеником. Он опаздывал (а частенько даже прогуливал), не делал домашних заданий и постоянно потакал своей лени (весьма харизматичной, что уж скрывать). Высокими оценками парень тоже не блистал - зато блистал на поприще тусовочно-любовном. Девушки млели от привлекательного раздолбая, а преподаватели смотрели на нерадивость Верстовского сквозь пальцы: его отец - декан, и этим все сказано.
- Не надо так громко завидовать, - к нам подошел Стасян, лучший друг Ромки. - Спорим, не случится ничего ужасного, если ты разок пропустишь первую пару, Гарденина?
Как и Верстовский, он тоже производил на женский пол неизгладимое впечатление. Но если Ромка покорял сердца в положительном смысле, то Стас - в прямо противоположном. Стоило Мильневу открыть рот, как руки так и чесались дать ему затрещину. За что? Да за все сразу! - наглую ухмылку, сальные шуточки, грязные мыслишки… Либо просто авансом.
- Отстаньте, балбесы, - я удержала и правда собравшуюся встать Юлю, и приобняла ее за талию. - Быть дисциплинированным и пунктуальным - жизненная позиция. Вы до нее еще не доросли.
- И Рите как раз читать “Гамлета” сейчас, - поддакнула подружка. - Не надо ее отвлекать.
- О, Шекспир? - Рома расправил плечи и положил руку на сердце. - “Любовь бежит от тех, кто гонится за нею. А тем, кто прочь бежит, кидается на шею”. Ладно, раз ты меня отвергаешь, сяду рядом, у твоих ног.
Он отодвинул сумки, лежащие на впереди стоящей парте, и вольготно расположился на чужом месте. Рядом с ним уселся Стас.
- Не собираешься снять наушники? - Юля пихнула его в плечо.
- Зачем, - Ромка небрежно отмахнулся. - Друг Уильям у меня в крови.
Снова прозвенел звонок. Выдворенные со своих мест одногруппники хотели было возмутиться, но, увидев грозное лицо Верстовского, сдались и пересели. О нашем романе знали все. Не мешали, но наблюдали и, как мне казалось, делали ставки - долго ли продержится местный Казанова в текущих отношениях.
Я с трудом дотерпела до большой перемены. Почитала Шекспира, послушала других, порисовала в тетради бессвязные, рвущиеся из темных глубин подсознания орнаменты. С Юлькой мы больше не шушукались. Рома периодически оборачивался и многозначительно подмигивал мне, а я протягивала руку и щекотала его за шею.
“Страшно подумать, что бы вы устроили, если бы я пересела!”, - возмущалась Гарденина. Делала она это больше для вида: подружка детства была не завистлива, и парни интересовали ее в последнюю очередь после учебы и саморазвития.
Что до Ромки, то он выглядел слишком уж умиротворенным. Я пыталась вспомнить, сколько он вчера выпил - может, бедняга так перебрал, что и не помнит ничего из случившегося? А, пустая затея! Тут за собой не всегда уследишь, что уж говорить про другого человека... Хоть бы знак какой подал. Мол - помню, ценю. Жду продолжения.