Почтовая станция (СИ)

Он, наверное, и с нежитью так сражается зырк на нее и все пеплом осыпаются.
— Па-а-а, а Даша у нас останется?
— Да куда ж она денется, если ума до утра дома обождать не было, — и вроде бы я должна обидеться на его грубость, но не было ее в голосе. Ждан говорил настолько мягко, будто по голове гладит.
— Даша, будешь со мной спать?
— Нет, Влася, Дарна будет спать в гостевой комнате, — девочка громко засопела, но следующие слова отца вернули ей солнечное настроение. — Но ты можешь ей показать своих кукол.
— И сказку сегодня она мне расскажет? Даша, ты знаешь сказки?
— Конечно я знаю сказки.
— Значит так и сделаем.
Мы свернули на узкую улочку, потом еще три поворота и неожиданно узкий, на одного человека, проулок распахнулся широкой каменной дорогой, вдоль которой стояли двухэтажные добротные дома утопающие в зелени и цветах. От ароматов у меня голова закружилась. Или это от понимания, что за простой внешностью скрывается очень богатый мужчина? В таком доме я жила пока родители были живы.
Мое внимание сразу же привлек третий дом, сама не пойму что же особенного вдруг увидела? Два этажа верхний беленый, а первый каменный. Широкие окна с висящими кашпо с цветами всех оттенков красного. Красная черепичная крыша. Открытая терраса с резными деревянными колоннами. Ухоженная сочная трава так и манила пройтись босиком, почувствовать мягкую щекотку и прохладу земли.
Пока я не знала, что это дом Ждана как-то и внимания особого не придавала, а сейчас жадно рассматриваю будто впервые. Что хочу найти? Кто его знает. Ладно, знаю — женскую руку. Выходит, Ждан вдовец и между нами никаких преград. Кроме моей беспросветной бедности и его отношения ко мне как к ребенку. Интересно, если я его поцелую он разозлится или ответит?
Великая, о чем я думаю?
Мне нужно закончить стажировку, устроится в приличное ателье и когда встану на ноги, тогда и думать о семье и муже. Я бы хотела, чтобы моя дочь была такой же живой и непоседливой, как Ася, чтобы когда улыбается, на пухлых щечках появлялись милые ямочки и в ясных глазах горел азарт маленькой шкодницы.
— Вы в дом входите, а я лошадь поставлю и приду, — Ждан поставил дочь на ступеньки и повел мою лошадку куда-то за дом.
— Пойдем, я тебе комнату покажу, — девочка взяла меня за руку и, открыв дверь, впустила собаку, а потом уже повела меня показывать.
Понимаю, что глупо, а ничего не могу поделать ищу признаки присутствия женщины. Не может такой красивый и богатый мужчина быть один. Не богатые не могут, а у тех кто при деньгах даже варианта на одиночество нет. Искала и не находила.
То, что нашла, мне не понравилось.
Есть дома заброшенные и ненужные, даже если там кто живет гостя не покидает чувство чужеродности. Есть дома выхоленные, вылелеяные, там, даже если и бедные хозяева, гостю хорошо, тепло на душе. А есть дома застывшие в них чувствуешь себя будто жук в янтаре. Все вокруг будет меняться жить-умирать, а этот дом-музей даже на миллиметр не сдвинется.
Именно в дом-музей я попала.
Холодок прошелся по спине от неприятных ощущений. Засохшие цветы в вазе давно покрылись толстым слоем пыли. Лента оставленная на подоконнике. Тонкую почти прозрачную чашку у раскрытой книги давно не трогали живые руки. Уверена и в кресло с накинутым пледом давно никто не садился.
Я искала следы женщины?
Я их нашла.
И если со следами живой женщины можно попробовать соперничать, то с мертвой — нет. Она навсегда останется недостижимым идеалом.
  
Глава 24
 
Уж лучше бы Ждан был женат, чем отчаянно овдовевшим.
— Гостевая на певом этаже, зато ядом кухня, — девочка махнула рукой в сторону длинного коридора, в самом конце обычная белая дверь. Я кивнула. — А здесь ты будешь спать. Даш, а, может, ты с нами останешься? Папа он хооший и Ца тебя больше не тонет.
— Асенька, я не могу, — я взяла ребенка на руки и прошла в комнату. Хоть тут нет памяти прошлого. — У меня стажировка. Зато через год переберусь в город и сможем хоть каждый день видеться.
 
— У-у-у я тогда в школу пойду.
— Не хочешь?
— Конечно нет! Там же ничего нельзя только учится и смино сидеть. Скучно.
— Там будут твои сверстники и вы вместе станете делать домашки, а после уроков играть.
— Сашка дачун и вун. Машка вообажала. Анька никогда не дает играть своих кукол.
— Ты же не всех знаешь, кто в школу придет, верно?
— Угу. Думаешь, будет кто-то номальный?
— Уверена. К тому же город постоянно растет, приезжают новые жители.
— Да, тетка Тиша говоит, что скоро гоодскую стену пе-ре-ме-щать будут. Не влазим, — Ася развела руки в стороны и сделала такое несчастное выражение лица, что мне стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться.
— Ты хотела мне кукол своих показать. Пойдем?
Ася резво спрыгнула с моих колен и побежала, зовя меня за собой. Я бежать не стала, все же цаби мне покоя не дает, как ни крути, а это собака и как она отреагирует на бег чужого человека неизвестно.
Лестница наверху превращалась в небольшую галерею, вдоль стены которой шли двери в комнаты. У нас дома также было, только на стенах висели пейзажи, а вдоль перил стояли большие горшки с цветами. Помня о том, что Ждан вдовец даже неудивительно, что здесь ничего нет, видимо, жена не успела навести свою красоту.
— Заходи, — Ася распахнула дверь и, не оглядываясь, побежала к куклам, а я так и замерла в дверях.
Ждану все равно или это преднамеренно? Честно, пусть будет все равно, потому что если это все здесь специально, то… то пусть я неправа, но молчать не стану. Это ненормально.
Под окном стояла люлька, когда-то белоснежный балдахин посерел от времени и пыли. Пеленальный столик с комодом до сих пор хранил баночки для детской гигиены, сложенные квадратом пеленки и бутылочку.
А, может, это Ася играет?
— Вот, смоти, это моя Аля, — девочка принесла большую куклу с ярко-рыжими кудряшками. — Она самая старшая и за всеми следит. Бывает поснусь ночью, а она смотит.
У меня мурашки по коже побежали и от тона голоса Аси и от ее огромных глаз. Осторожно взяла в руки протянутую куклу. Ничего не почувствовала, но я и не маг, чтобы суметь определить, есть ли на кукле что-то или нет.
— Привет, Аля, я Дарна, — я улыбнулась кукле. — Какие у тебя красивые кудряшки, такие же как у Аси.
— Да, папа говоит, что мама хотела мне такие, поэтому купила ее, — я протянула куклу Асе, но она спрятала руки за спину, крутанулась на пятках и побежала к невысокой стойке забитой разными игрушками.
В игрушках Влася не нуждалась, на мой взгляд, их у нее слишком много, а любви отца мало. Вот пошел он лошадь ставить и пропал. Если их вечера проходят также, то не удивительно, что ребенок одинокий и потому тянется ко всем, кто готов подарить свое внимание. И я еще переживала, что у маленькой девочки такая страшная собака, а теперь понимаю, какое счастье, что Влася умудрилась раздобыть такого щенка: никто доверчивого ребенка не обидит.
— Ася, а твоей Али не надо менять пеленки? — я подошла к пеленальному столику.
— Нет! Она уже большая, — девочка повернулась с другой куклой, увидела меня у столика испугалась. — Папа не любит, когда его трогают.
— Прости.
Выходит, вся эта несуразная обстановка намеренно. Я так разозлилась, что готова была бежать к Ждану и бить его куда придется и насколько хватит сил. Как можно быть таким жестоким по отношению к собственной дочери? Мало того что вещи трогать нельзя, так еще из-за них бедному ребенку развернуться негде. Себя заживо похоронил и дочь решил извести.
Мои мысли грубо оборвал бой часов.
— Поа спать. Ты мне асскажешь сказку?
— Конечно, но сперва помыться после насыщенного дня, — Ася кивнула, отчего ее кудряшки весело запрыгали, и убежала позабыв о куклах.
А я принялась выносить из комнаты лишние вещи. Если Ждану так хочется любоваться на прошлое, то пусть. Но у ребенка должно быть его — настоящее — место, а не призраки прошлого.