В твой гроб или в мой? (ЛП)

Я выпрыгиваю из открытого окна и превращаюсь в летучую мышь, наслаждаясь обдувающим свежим ветром. Мне не требуется много времени, чтобы уловить запахи, когда я направляюсь через лес, понимая, что был прав — как всегда.
Мгновение спустя я пролетаю над заброшенным собором недалеко от леса и приземляюсь на ветку, чтобы все разведать, шерсть сразу встает дыбом. Ветер доносит до ноздрей знакомые запахи, и в глазах вспыхивает раздражение. Фрэнк тоже здесь. Дойл не рассказал мне о нем. Вероятно, Фрэнк сам нашел дорогу на мои земли, ведь никому не нравится оставаться наедине с Джекилом в тесном, необозримом пространстве, например в машине, когда он так раздражающе тарахтит.
Я влетаю через разбитое окно и превращаюсь, приземляясь перед ними. Джекилл стоит у ступенек пьедестала, положив руки на набалдашник трости. Фрэнк, задумчивый, тихий получеловек, сидит, скрестив руки на груди, прислонившись спиной к стене. Ни один из них не реагирует на мою материализацию. Они знали, что я приду.
Я рычу от разочарования, прежде чем прочистить горло.
— Джентльмены, что за сюрприз?
— Рад тебя видеть, старый друг, — говорит Джекилл, его синие джинсы и черная кожаная куртка не сочетаются с тростью и шляпой. Фрэнк наклоняется без лишних движений, одетый так же, как Дойл, как гребаный павлин в деловом костюме.
— Да, похоже, спустя столько времени Дойл наконец исполнит свое желание, — говорю я. Дойл пытался уговорить меня встретиться с ними уже больше века. Я просто хочу, чтобы это было не сейчас. Или вообще когда-нибудь. — Все мы в одном месте.
— Значит, старый прохвост не давал тебе скучать? — спрашивает Джекилл, вырывая меня из мыслей.
Джекилл всегда был самым непредсказуемым из всей компании, и меня не волнует дикий блеск в его глазах. Отвары, которые он пьет, часто делают его похожим на пьяницу, но у него хитрый и интеллектуальный склад ума. По сравнению с ним большинство безумных ученых прошлого кажутся безобидными.
— Так скажите мне, где же восхитительная Хильда? Готов поспорить, что этот старый мешок с костями со временем стал только прекраснее, — говорит он, поднимая трость и пожимая плечами.
— Никто не тронет Хильду, — огрызаюсь я. — И какого хрена вы все здесь делаете?
Фрэнк машет рукой.
— У тебя были секреты, Влад, — говорит Фрэнк, его серые глаза прищуриваются, глядя на меня. Он не склонен к юмору, но усмехается. — Что? Ты думаешь, я не знаю о твоем новом питомце-человеке? У меня повсюду глаза и уши.
— Это мое личное дело, Фрэнк, и, как всегда, не суй в него свой нос, — говорю я, желая, чтобы Дойл поторопился. Я уверен, что эти имбецилы здесь по его вине, как бы Фрэнку ни хотелось заставить меня поверить в обратное.
Наконец появляется Дойл, слегка вспотевший, но в целом в порядке. Старый пес привык бегать на длинные дистанции, но не так быстро, как я летаю. Я разглядываю его растрепанный вид.
— Что, черт возьми, с тобой случилось? Прошло пять минут, — недоверчиво говорю я.
— Гребаный шеф-повар пытается меня отравить, — яростно говорит он, его глаза вспыхивают желтым. Он качает головой, чтобы прояснить взгляд. — Неважно. Это не важно.
Джекилл, Франкенштейн, волк и я все в одном месте? Это не предвещает ничего хорошего.
Я смутно задаюсь вопросом, откуда, черт возьми, Фрэнк знает об Обри, и думаю, не виноват ли во всем этом Дойл. Единственный, кто знает, как сильно она мне дорога — это мой друг и доверенное лицо.
Я бросаю на него недоверчивый взгляд, когда он стоит рядом и смотрит на меня растерянно, ведь только что прибыл.
Если он предал меня, я сдеру с него кожу и насажу его голову на пику, как в старые добрые времена. Когти удлиняются, готовые вонзиться в плоть. Я слишком стар, слишком устал для всего этого, и слишком отчаянно хочу вернуться к Обри и убедиться, что она в безопасности.
Джекилл восхищенно ухмыляется, глядя на мои клыки, и его глаза начинают светиться ярким, глубоким зеленым.
— Если ты хочешь поиграть, Влад, нужно было только сказать.
Рыча, не уверенный, что мой новый костюм выдержит драку, в которую хочет меня втянуть Джекил, я заставляю клыки и когти исчезнуть.
 
— Он выглядит более раздражительным, чем обычно, Дойл, — говорит Джекилл, поправляя пиджак и опираясь на трость. — Ты что, не позаботился о нашем кровососе? Он не был в таком состоянии, ну, я не помню, как долго. Проблемы в раю, папочка Дракула?
Я скрещиваю руки на груди.
— Не называй меня так.
— Ну, возможно, если бы вы чаще заглядывали, то лучше знали о состоянии его здоровья, — рычит Дойл на них обоих. — Это было не самое легкое столетие, как, я уверен, ты уже догадался, но на самом деле вы ни хрена не понимаете.
— Et tu, Brute?77
— Он заставил меня уволить собственного сотрудника за оплошность в отношении к какому-то человеку, так что, думаю, я имею некоторое представление, — огрызается Фрэнк, наконец отрываясь от стены.
— Да, и я уверен, что у него были на то свои причины, — парирует Дойл.
Фрэнк переводит пальцем с меня на Дойла и обратно.
— Вся эта ситуация совершенно неприемлема. Почему никто не сообщил мне о нелепой идее открыть отель? Никто из вас ничему не научился из того, что произошло? Мы не для людей. Когда я узнал про твою игрошлюшку78, Влад, я чуть не задушил доносчика насмерть. Вернее до еще большей смерти, он уже полумертв.
Дойл смеется над этим, но звук получается глухим.
— Времена изменились, не так ли? Господин генеральный директор Talbot Global.
Откуда они знают?
Я моргаю, и в груди возникает странное чувство, близкое к предательству.
— Что случилось, Дойл? Ты что, просто так, каждый день сообщал им новости? Мой единственный верный друг меня предал, или я ошибаюсь… — глаза начинают светиться красным.
— Ты такой идиот, — говорит Дойл.
— Прошу прощения?
Джекилл смеется.
— Интернет — замечательное место, Влад.
— Думаешь, я бы не стал кое-что разнюхивать, когда узнал, что ты завел аккаунт в Instagram? — недоверчиво спрашивает Фрэнк, и я открываю рот, чтобы ответить. — Серьезно, Влад? Ты? В Instagram? Я думал, это розыгрыш Дойла, пока не увидел, что ты завирусился в профиле своей пары-человека. Я сразу понял, что что-то случилось, — говорит Фрэнк, скрещивая руки на груди и высокомерно вздергивая подбородок.
Джекилл щелкает пальцами.
— Та птичка, как ее звали? Агата? Алисия? — он качает головой. — На самом деле, я думаю, что обе они были моими. Хм, Ангел79. Да, точно.
— Анжелика? — переспрашивает Дойл, явно ошеломленный.
Он снова щелкает пальцами и кивает.
— Да, она была с огоньком, — говорит Джекилл, затем свистит для выразительности.
— Ты знал Анжелику? — спрашивает Дойл.
— Я почти уверен, что «знал» ее несколько раз, — говорит Джекилл, задумчиво потирая подбородок.
— Это она заковала его в железо, помнишь? Он пропадал так долго, что даже Фрэнк был вынужден прийти на помощь, — говорит Дойл с тихим смехом.
Я качаю головой.
— И вы еще удивляетесь, почему я не приглашаю вас в гости? Идите вы все нахуй. Месяцы, проведенные в плену у какой-то разъяренной женщины, одержимой желанием обрести бессмертие, и что я получаю? Вы все вспоминаете это, как будто это старая сказка на ночь.
— Кстати, что случилось с Анжеликой? — спрашивает Джекилл.
Я рычу.
— Она вышла замуж за какого-то фермера в Америке.
Джекилу надоедает стоять без дела, и он начинает исследовать помещение, пробираясь между скамьями. Он подбирает случайные книги, оставленные в этом старом месте бог знает когда, и бросает их на пол. Никто его не останавливает, так как не стоит мешать движениям ублюдка.
— Эй, кажется, я оставил здесь свой любимый пиджак, — говорит он себе под нос, и я качаю головой.
Он зажигает спичку, и импровизированное кострище оживает. Конечно, он разжигает огонь, хотя никому здесь это не нужно. Пироманьяк. По крайней мере, на этот раз он ведет себя сдержанно.