В твой гроб или в мой? (ЛП)

Мой рот сжимается в мрачную линию, и ее улыбка исчезает, а брови озабоченно хмурятся.
— Ты в порядке?
— Да. Просто с нетерпением жду твоих кулинарных изысков.
— Ха-ха! Не знаю, как насчет изысков, но это рецепт спагетти моей бабушки. Они всегда всем нравятся. Мне пришлось использовать пенне51. У вас не было спагетти.
— Уверен, что все в порядке. Я говорил тебе, как прекрасно ты сегодня выглядишь? — мои руки обвивают ее талию, притягивая в объятия.
Ее щеки розовеют, и она нервно обхватывает себя руками.
— Я в полном беспорядке, и ты думаешь, что я выгляжу красиво?
Я целую ее в шею, вдыхая аромат, неуверенный в том, как пройдут следующие двадцать минут. Возможно, это последний глоток перед смертью.
— Ты могла бы быть одета в мешок, покрыта грязью и все равно оставаться красивой для меня.
Ее светлые волосы в странном беспорядке собраны в небрежный пучок, а мягкий голубой свитер ниспадает на плечи, подчеркивая цвет глаз. Она улыбается, и ее взгляд смягчается. Я наклоняюсь и касаюсь своими губами ее губ, наслаждаясь тем, как она вздыхает мне в рот.
Борясь с желанием зарычать, когда Дойл возвращается и топает к открытой двери кладовой, я еще раз целую ее в губы, прежде чем отстраниться.
— Странное место вы выбрали, чтобы пососаться, но да ладно, — он стоит и смотрит на нас, одной рукой держа черную миску, а другой запихивая в рот ложку варева, которое она приготовила.
Обри улыбается и закатывает глаза.
— Эй, а что случилось с «не начинайте без меня»? Я тоже умираю с голоду.
Она проходит мимо меня, и Дойл ухмыляется.
— Это действительно вкусно. Я предлагаю оставить ее.
Он запихивает в рот еще один кусок, и я мысленно выхватываю миску из его рук. Он смотрит на меня с упреком, и я пялюсь в ответ, несмотря на то, что на лбу у меня выступают капельки пота.
— Серьезно, ребята. Садитесь и ешьте, — зовет она.
Он ловко ловит чашу в воздухе, когда я теряю контроль.
— Вижу, к тебе возвращается часть сил, — говорит он, ухмыляясь.
Я сгибаю руки и потягиваюсь.
— Да, немного, но я еще не на полной мощности.
Он бросает на меня яростные взгляды, держа миску с едой так, словно боится, что я снова ее отберу. Шаркая ногами, он направляется к двери.
— Может быть, в следующий раз ты передумаешь отказываться от еды в течение столетия.
Я следую за ним, и он останавливает меня, прежде чем направиться в столовую, кивая в сторону дверей гостиной.
— Она приготовила обед там, наверху, говорит, ей нравится освещение, — он качает головой, когда я приподнимаю бровь и слегка шмыгаю носом. — Если бы ты был молод, то умер бы еще час назад просто от паров во время приготовления пищи. Думаю, ты в безопасности.
Я съеживаюсь от его вида.
— Это не то же самое, что есть эту пищу, как ты хорошо знаешь.
— Вот на что мы готовы ради любви, и под «мы» я подразумеваю тебя. Когда гребаный вампир охотно ест чеснок, ты понимаешь, что он — идиот, — говорит Дойл, запихивая в рот еще немного еды Обри.
Я смотрю с отвращением, мое тело буквально содрогается от ужаса при виде того, как он ест.
— Скорее всего, у меня иммунитет. Кстати, ты знаешь о существовании салфеток?
Вампиры излечиваются с пугающей скоростью, поэтому с годами они становятся невосприимчивыми к таким растениям, как чеснок. Даже солнце не горит так ярко по прошествии первых пятисот лет. Но оно все равно обжигает.
— Тссс. Это восхитительно. Так вкусно, — стонет он, проводя рукой по губам. — И кроме того, есть вероятность, что твое неживое сердце может остановиться по-настоящему, но, к счастью, у меня есть ЭпиПен. Не волнуйся, Влад, я не позволю ей убить тебя.
Дойл сильно хлопает меня по спине, и я низко рычу, следуя за ним в старую гостиную.
Я провел не так много времени в этой части замка, но полностью одобряю ее желание поесть здесь. Окна большие, а бледный цвет стен создает ощущение, что помещение находится на открытом воздухе, но при этом оно уютное и интимное.
Голова Обри сосредоточенно склонена за маленьким круглым столиком возле одного из самых роскошных стрельчатых окон, которыми оборудован замок. Она щелкает по своему телефону, резко нахмурившись.
 
Доставая телефон из кармана, я отправляю Дойлу довольно простое сообщение, поскольку мои единственные контакты — Фрэнк и Дойл.
Я:
Мне нужна контактная информация Обри.
Дойл:
Зачем?
Я:
Сейчас же.
На экране появляются точки, и я хмурюсь, наблюдая через стол, как пальцы Дойла с нечеловеческой скоростью набирают цифры.
Дойл:
Вот, наслаждайся секстингом.
Его текст сопровождается фотографией с девятизначным номером.
— Что, черт возьми, такое секстинг? Мне кто-нибудь объяснит? — шепчу я.
ОБРИ
Сидя за большим, роскошным обеденным столом, я дуюсь на Влада, сидящего напротив меня, и Дойла рядом с ним.
— Просто попробуй кусочек. Если тебе не понравится, можешь не есть, — я улыбаюсь, глядя на свою почти пустую тарелку и тарелку Дойла, практически вылизанную дочиста.
Влад еще не притронулся к еде и последние пять минут смотрит на нее так, словно та собирается выпрыгнуть из тарелки и наброситься на него. Я не могу удержаться от легкого смешка, который вырывается при виде выражения его лица.
— Хорошо, — он нерешительно принюхивается, прежде чем отправить кусочек в рот.
Я киваю, ожидая его реакции, пока он жует. Рецепт бабуленьки действительно лучший.
— Вкусно, да?
— Мммм. Вкусно. Просто великолепно, — Влад набирает еще одну порцию на вилку, и мой телефон пищит как раз в тот момент, когда Дойл громко рыгает.
— Фу, Дойл, мерзость, — говорю я, ухмыляясь.
Он откидывается на спинку стула и потирает рукой живот, постанывая от сытости.
— Мои извинения, мадам, и мои комплименты шеф-повару. Просто изумительно, — говорит он, с чмокающим звуком целуя сжатые в щепотку пальцы и разжимая ладонь. Внезапно его глаза широко распахиваются, и он ахает, указывая на окно слева от меня.
— Смотри! Волк.
— Где? — визжу я от возбуждения.
Вскакивая на ноги, я смотрю на заснеженный холм как раз в тот момент, когда Влад издает ужасный стон. Я оборачиваюсь и вижу, как он закрывает глаза, и я пронзительно кричу. Пол и стол, со всеми блюдами на нем, сильно трясутся, как при землетрясении. Даже мерцает свет.
— Боже мой! — я вскрикиваю и начинаю действовать, как учат в школах.
Ныряю под стол и прикрываю голову руками. Через несколько секунд в комнате становится слишком тихо. Когда тряска прекращается, я выглядываю из-под стола только для того, чтобы увидеть паническое выражение на лице Влада.
— Что это было? — спрашиваю я, мое дыхание прерывистое.
Влад стонет, выражение ярости застилает его лицо, прежде чем оно проясняется. Беспокойство ползет по моему позвоночнику, заставляя кожу краснеть, когда я медленно поднимаюсь, беспокоясь, что может начаться новое землетрясение.
— Прошу прощения, — откашливается Влад, его лицо становится вишнево-красным, прежде чем он практически выбегает из комнаты.
— Это прискорбно, — странно произносит Дойл, наблюдая, как Влад уходит со своего места.
Я смотрю на удаляющуюся фигуру в замешательстве.
— Куда ты идешь? — говорю я и делаю движение, чтобы пойти за ним, но Дойл встает на пути и качает головой.
— Оставайся здесь, Обри. Он скоро вернется.
Я хмурюсь и опускаю плечи. Учитывая землетрясение и реакцию Влада, я задаюсь вопросом, не проклята ли моя стряпня.
— Что случилось?
— Просто небольшое землетрясение, беспокоиться не о чем. Иногда они случаются. Думаю, Влад пошел проверить фундамент замка.
Фундамент? Это что такое? Черт, держу пари, что все в деревне это почувствовали, а тут целый замок. О нет.
— В деревне все в порядке?
— Все в полной безопасности, Обри. Не волнуйся, они ничего даже не почувствовали. Обещаю, — он указывает на дверь, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на стол, обед полностью испорчен, с края капает вода.