В твой гроб или в мой? (ЛП)

Ее розовое лицо, раскрасневшееся от оргазма — прекрасно, но в глазах читается легкая тревога. Она с трудом поднимается на ноги, и я поддерживаю ее за локоть, давая опору.
Взгляд Обри опущен, и она прикрывает рот, глядя на свой телефон так, словно он каким-то образом дотянется до нее и укусит. Я ухмыляюсь при мысли, что буду единственным, кто сделает это в обозримом будущем. Я игнорирую медленную пульсацию члена, представляя разнообразные способы, которыми возьму ее этой ночью.
— Не могу поверить, что мы только что это сделали.
Я поднимаю с пола брюки и протягиваю ей, она быстро надевает их. Направляясь к холодильнику, чтобы налить ей сок, я самодовольно осознаю, что ее бывший любовник, сбросив звонок, полностью пропустил звуки, которые она издает, когда кончает. Негодяю не хватило смелости остаться ради этого. Я замираю, понимая, что если бы он это сделал, мне пришлось бы значительно ускорить его смерть.
— Сок? — предлагаю я небрежно, как будто мои пальцы не скользкие от ее влаги.
— А? — я поворачиваюсь, когда она с шокированным видом откидывает с лица непослушные светлые локоны. Она делает паузу, разглядывая апельсиновый сок. — О. Да, пожалуйста.
Я наливаю ей выпить, хмурясь при виде выражения страха на ее лице.
Она прижимает руки к щекам и качает головой, опускаясь на стул.
— О боже, что мы наделали? Он обязательно расскажет моим родителям.
Как только я услышал, что он говорит по телефону, я на скорости помчался через замок к ней. Ревность затуманила разум, хотя с результатами не поспоришь. Я боролся с мыслями отпустить ее, оставить в покое, дать возможность наслаждаться пребыванием, держаться подальше от нее, чтобы убедиться, что я не поддамся искушению. Но то, как он разговаривал с ней, лишило меня всякого контроля и разума. Я не позволю какому-то наглому дураку заполучить ее, тем более говорить с ней таким образом. Мне захотелось как-нибудь пометить ее, заявить права и отпугнуть его. А что может быть лучше, чем демонстрация?
В идеале, я хочу, чтобы этот мужчина был на глубине шести футов, но пока этого будет достаточно.
Я хмурюсь, глядя на то, как она смотрит на улицу безучастным взглядом.
— Тебя так сильно волнует, что думают твои родители?
— Ну, нет. Я просто… да. Думаю, что да.
Я протягиваю ей стакан и сажусь напротив, наслаждаясь тем, как ее взгляд скользит по мне.
— Боюсь, я ни у кого не буду спрашивать разрешения потрогать твою киску.
Она краснеет и пренебрежительно машет рукой.
— О боже, нет. Ничего подобного. Просто у моих родителей были грандиозные планы насчет на моего замужества с Чедом. Его родители дружат с моими.
Я приподнимаю бровь и жду, когда она продолжит.
— Это не их вина — это моя, на самом деле. Я была влюблена в саму идею любви, а не в него, и, вроде как, просто пошла на поводу. Ну, знаешь, создать семью. Эта большая мечта о детях и белом заборе из штакетника. Но у нас бы ничего не вышло. Многое бы отдала, только чтобы увидеть их лица, когда он расскажет им о тебе.
Я криво усмехаюсь.
— Они бы не одобрили?
— Нет, если только ты не тайный член королевской семьи или что-то в этом роде. Тогда тебе пришлось бы отбиваться от них палкой. Просто обычно мне нравится плыть по течению, и я никогда по-настоящему им не противостояла. Жалкое зрелище, да?
О, дорогая. Если бы ты только знала.
Ее плечи смущенно опускаются внутрь.
— Мне почти двадцать пять лет, и я никогда не говорила своим родителям «нет». Особенно отцу.
— Ты кажешься способной женщиной, — я наклоняю к ней голову с ободряющей улыбкой. — Я не могу представить, чтобы они были недовольны тем, какой ты стала.
— Ха. Можно подумать, что это так. На самом деле, отец не верит, что мои стремления к социальным сетям приведут к чему-то большему. Но я все равно хочу попробовать.
Я киваю головой и смотрю, как за окном падает снег. Я никогда не обращал особого внимания на родителей и воспитание. Люди умирают так быстро. Что такое семьдесят лет в великой схеме вещей45?
 
Конечно, я не могу сказать ей об этом. Полагаю, большинство людей неохотно идут против воли своих отцов. В конце концов, было время, когда и я искал одобрения своего.
Мой взгляд возвращается к ней.
— Твои родители верят, что брак с этим человеком принесет тебе счастье?
Она пожимает плечами, затем опускает взгляд с оттенком обиды и печали.
— Если честно, я не уверена, что они вообще думали о моем счастье. Это никогда не входило в список причин, по которым они хотели, чтобы я вышла за него замуж. Брак — скорее деловая договоренность.
— А, понятно.
Может быть, сейчас мир не так уж и отличается от моего, в конце концов, даже если это было столетия назад.
— Да. Но этого никогда не случится.
Затем, словно желая сменить тему, она берет тарелку и пододвигает ее ко мне.
— Хочешь печенье? Я не уверена, где Дойл их взял и сам ли приготовил, но они восхитительны.
— Я не ем много сладкого, — честно говорю я, скрещивая руки на груди и прислонившись к столу, за которым она сидит.
Она отодвигает тарелку.
— Ты многое теряешь. Ох, я сегодня видела кое-что интересное. Портрет, — она наклоняется к столу, заговорщически прикусывая губу. — Он похож на твоего прапрадедушку?
Я смеюсь и откашливаюсь, прикрывая горло кулаком, чтобы скрыть удивление.
— Их здесь очень много.
— На нем были золотые доспехи с изображением дракона.
— Да, это мой предок. Он построил замок на том месте, где он стоит сейчас, а деревня была построена примерно через столетие после замка.
— Это так круто. Знаешь, я тут немного подумала о том, что сказал Дойл. О том, что можно сделать с идеей косплея. Здесь еще никто не бывал, и поэтому я думаю, что у вас есть возможность сделать что-то грандиозное. Если вы сыграете на погружении в атмосферу с Дракулой, людям это понравится, и вам не придется принимать слишком много гостей каждый раз. Я думаю, вам нужно устроить что-то вроде торжественного открытия. Поблизости должна быть кейтеринговая компания46. Тебе не придется много работать… может быть, я не знаю, тридцать гостей или около того? — она наклоняет голову и кивает. — Этого должно хватить.
Дойл, скорее всего, описается от радости, если я соглашусь на что-нибудь из этого. От мысли о том, что здесь будет больше людей, у меня по спине пробегает беспокойство, но как я могу отказать ей? Я выбрасываю дурные предчувствия из головы.
— Что именно нужно для торжественного открытия?
— Ну, на самом деле никто не знает, что это место находится здесь. Но если я сделаю несколько упоминаний в своих социальных сетях… Я имею в виду, никто не знает наверняка. Вы можете получить приток людей, желающих здесь остановиться. Но решающим фактором станет Дойл и история с Дракулой.
— Дракула, да?
Она хихикает, ее щеки, наконец, теплеют, а меланхолия проходит.
— Да. Думаю, даже ты должен признать, что Дойл очень похож на Гомеса Аддамса, и ты буквально живешь в этом замке с атмосферой папочки Драка.
Я поднимаю брови.
— Папочка Драк?
— Я не виновата, что идея вампиров так горяча. Люди говорят, что ненавидят «Сумерки», но большинство из них смотрели эти фильмы как минимум дважды. Дракула — великая личность, знаешь ли. Есть люди, которые любят вампиров, притворяются ими и все такое.
Мои глаза наполняются юмором, когда я снова отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть это. Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, что я на самом деле «папочка Драк». Как ни странно, я не возражаю против этого имени, учитывая, что она использует его с таким энтузиазмом.
— Правда?
— Конечно, — она складывает руки на груди и кивает. — Количество фильмов, основанных на этом парне, просто смехотворно. Единственный настоящий — это фильм Брэма Стокера, ну ты знаешь. Я показала Бернадетт картину твоего предка, и Google говорит, что это тот самый парень, по мотивам которого автор написал свою книгу «Дракула».