Проклятье горничных

По слухам, дела Ричарда были пока еще не так плохи, как обстоятельства Джорджа Пейтона, но если Ричард и дальше будет продолжать в том же духе, у его сестры не будет достойного приданого. Джейн не переставала тревожиться о своей незавидной судьбе и всячески пыталась повлиять на брата, но милый молодой человек лишь улыбался, целовал ей руку и обещал, что выигрыши в скором времени покроют все, чего он лишился. Ей ровно не о чем беспокоиться, он не допустит, чтобы дорогая Джейн осталась бесприданницей, и играет он не так часто, чтоб об этом стоило много говорить, и все в том же духе.
Джейн уже давно поняла, что уговорами, слезами и даже угрозами Ричарда не пронять. Единственное средство спасения брата она видела в его женитьбе. Достойная женщина сумеет добиться от супруга того, чего не смогла получить сестра, а выгодный брак поправит дела Соммерсвилей, и Джейн не нужно будет заботиться о своем приданом.
По ее мнению, Сьюзен замечательно подходила на роль супруги Ричарда, так как способна была не только покорить сердце ее брата, но и настоять на своем, когда пожелает. К тому же наследство, не обремененное майоратом, полностью принадлежало ей, а дядюшка-опекун был больше занят своими научными опытами, чем воспитанием взрослой племянницы. С его стороны не последует возражений, если Сьюзен соберется замуж за человека из хорошей семьи, чья репутация пока что не запятнана скандалом, связанным с неуплатой долгов чести.
К тому же Джейн искренне любила свою подругу и надеялась, что она найдет в браке с Ричардом семейное счастье, а брат – здравомыслие, и пошатнувшееся благостояние Соммерсвилей вновь обретет устойчивость. Казалось, планам мисс Соммерсвиль ничто не препятствовало, так как Сьюзен Холтон явно выделяла Ричарда из числа других поклонников. Он же относился к ней ласково и чуть насмешливо, как и подобает другу детства, превосходящему ее возрастом почти на десять лет, но притом выказывал некоторую ревность, если вниманием девушки завладевал другой мужчина.
Слухи о разорении Соммерсвиля мало волновали Сьюзен, Ричард почти сумел убедить ее, как и многих доверчивых соседей, что его пагубная тяга к картам лишь увлечение, подобающее джентльмену.
Эмили не была так наивна, но она уже столько раз говорила со Сьюзен о Ричарде, что еще одна душеспасительная беседа могла бы привести к ссоре, мисс Холтон порой проявляла редкое упрямство, будучи по натуре добросердечной и покладистой натурой.
– Ты же знаешь, у Эмили никогда не играют по-крупному, лорд Гренвилл сам не любит играть и не допустил бы, чтобы кошелькам его гостей был нанесен урон, – вступилась Сьюзен за предмет своих симпатий.
Джейн промолчала. Каждый фунт, проигранный Ричардом, вел к краху ее надежд. Если в ближайшие месяцы брат не остепенится, придется продать еще одну ферму и лес или сдать дом и искать себе пристанище в скромном коттедже, подобно арендаторам Соммерсвилей.
Эмили сочувствовала Джейн от всего сердца, но не хотела, чтобы хорошенькая Сьюзен становилась жертвой несчастной любви и корыстолюбия лучшей подруги. Ричард навряд ли исправится, даже если женится на мисс Холтон, и очень скоро состояние Холтонов перейдет в руки кредиторов так же, как постепенно переходили к ним деньги Соммерсвилей.
– А вот и твой дядюшка. – Эмили первая заметила пожилого представительного мужчину, направлявшегося к ним с добродушной улыбкой.
– Уверена, он не позволит мне задержаться здесь до завтра, – вздохнула Сьюзен. – Ему наверняка уже не терпится вернуться к своим пробиркам и ретортам.
– Они очень дружны с леди Пламсбери, думаю, вы пробудете здесь до самого вечера, и ты еще успеешь покататься на лодке и спеть дуэтом с Ричардом, – утешила ее Эмили.
Доктор Вуд был кузеном матери Сьюзен и после ее смерти стал опекуном девушки. Младший сын в семье, он избрал своим поприщем не военную службу и не духовную стезю, а медицину и к пятидесяти годам владел обширной практикой в респектабельной части Лондона. Научные изыскания с давних пор влекли его больше, нежели врачевание надуманных недугов светских дам или безнадежная война с заразой в лондонских трущобах, и он охотно уступил практику своему ученику, чтобы поселиться вместе с племянницей и без помех предаваться любимому делу.
 
Едва доктор Вуд обосновался в доме Холтонов, как тотчас пожелал войти в местное общество и вскоре стал его полноправным членом. Правда, леди Пламсбери поначалу была возмущена этим обстоятельством и говорила, что в годы ее молодости докторов впускали в дом по черной лестнице и относились к ним едва ли не как к прислуге, но она же первая и капитулировала перед обаянием Вуда, любившего хорошо поесть, посмеяться и сделать изысканный комплимент даме. Вскоре все леди в округе нашли удобным иметь в своем кружке солидного, уважаемого всеми доктора, способного прямо во время чаепития или игры в карты дать полезные рекомендации относительно состояния их здоровья.
Прежде этих леди лечил приезжающий из соседнего городка Торнвуда доктор Сайкс, чья молодость не внушала доверия, и доктор Вуд вскоре почувствовал, что отнимает кусок хлеба у своего коллеги. После нескольких бесед с соседями доктор Вуд сумел внушить им, что он не практикует, а лишь консультирует ближайших друзей, но приглашать к больным следует все же доктора Сайкса, которому он сам, при необходимости, всегда готов помочь советом. Кое-кто послушался, но и спустя четыре года доктор Вуд пользовался гораздо большим уважением, нежели бедный доктор Сайкс. Последнему оставалось либо смириться и лечить слуг в окрестных поместьях и жителей Торнвуда, лавочников с их домочадцами, либо искать себе другую практику.
– Признаться, я опасался, что вчерашние увеселения оставят свой след на ваших прелестных личиках, милые дамы, – обратился доктор к троим подругам. – Счастлив увидеть, что я ошибся, вы все подобны самым нежным розам из сада лорда Гренвилла.
Молодые леди улыбнулись – старомодные комплименты доктора неизменно были им приятны.
– А где же наша неотразимая миссис Пейтон? – Доктор поочередно оглядел всех троих, задержав взгляд на Эмили, но, кажется, нашел, что ее бледность не выглядит болезненной, и одобрительно улыбнулся.
По необъяснимым причинам из всех подруг Сьюзен Дафна была его любимицей, это знали и Джейн, и Эмили. Доктор Вуд находил миссис Пейтон очаровательной молодой женщиной и нередко шутливо обещал жениться на ней, если мистер Пейтон, умеренный в еде у себя дома и склонный к перееданию в гостях, внезапно скончается прямо во время парадного обеда.
У мисс Холтон не было компаньонки, и Дафна частенько вывозила Сьюзен на балы, музыкальные вечера и даже в Лондон, когда доктору не хотелось оставлять свои исследования ради бесполезной траты времени за чайным или карточным столом. Средства, выделяемые Сьюзен, позволяли покрыть траты обеих подруг, и Дафна видела в этих поездках несомненную пользу для себя.
Леди Уитмен, мать Эмили, не сочла бы Дафну подходящей компаньонкой для своей дочери, но доктор Вуд не был искушенной светской дамой и не замечал, что легкомыслие миссис Пейтон может нанести урон репутации его племянницы.
Эмили как-то собиралась поговорить с ним об этом, но ее отговорила Джейн. Пока Дафна не делает ничего дурного, только болтает и смеется больше, чем следует, а это не повредит Сьюзен.
– Дафна, скорее всего, появится в столовой, мы не рассчитываем на ее общество в столь ранний час, – ответила за всех Эмили.
– Леди Гренвилл, я полагаю, миссис Пейтон права в своем желании восстановить силы, затраченные ею на танцы, – засмеялся доктор Вуд, но прищуренные глаза выдавали его озабоченность. – И вам я бы посоветовал следовать ее примеру.
– Оставим это, дорогой друг, вы знаете, сон покидает меня слишком рано, и я никогда не могу удержать его. – Эмили поднялась, опираясь рукой о подлокотник скамьи. – Идемте в столовую, леди Пламсбери не понравится, если мы опоздаем.
Доктор галантно предложил ей руку, непоседливая Сьюзен ринулась вперед, увлекая за собой Джейн. Эмили же не сомневалась, что доктор Вуд воспользуется моментом и будет читать ей наставления относительно пользы хорошего сна, даже если дать его ей способна лишь порция снотворного. Молодая женщина почти никогда не прибегала к этому средству, ей вполне хватало тех недолгих часов, что она проводила в постели, и предпочитала поговорить о чем-нибудь другом, хотя и знала, что доктор Вуд желает ей только добра.