Шах и Мат (ЛП)

Не знаю, почему я чувствую себя немного потерянной, понимая, что хочу снова увидеться со своим загадочным Красным. Но мне кажется странным озвучивать свой интерес к нему. Я даже не уверена, что полностью могу доверять ему, поэтому беру записку с адресом и мы начинаем подниматься по ступеням заброшенного здания. Уже на ступенях, я узнаю Лондон. Красный ведет меня к корвету на безлюдной улице и открывает дверь.
— Должно быть, ты богат, — бормочу я, садясь.
«Одолжил у одного богача.»
— Хочешь сказать, украл у богача. — Я пристегиваюсь. Он ничего не пишет в ответ и заводит двигатель. — Я, правда, беспокоюсь за Папу, — продолжаю я, думая о том, кем может оказаться этот самый Шахматист, и что если в итоге, он Монстр — Чудесник. — Ты сказал, что Шахматист заставил его играть. Что сейчас делает Папа?
Он пишет записку, одной рукой управляя автомобилем.
«Папа сделал свой первый ход. Очень распространенный следи Ватиканцев перед лицом опасности.»
— Это какой же?
Записка со смайликом:
«Молиться.)»
Глава 8
Букингемский Дворец, Королевский Сад
Королева наблюдала, как доктор пытается вернуть голову Шалтая Болтая на место. Доктору было нелегко. Голова мальчишки оказалась больше и тяжелее, чем у большинства детей в его возрасте. Кроме того, операция была ужасной.
— Он будет жить? — Спросила Королеве, вздернув подбородок, заложив руки за спину и, ради разнообразия, надев шлепанцы в виде кроликов.
— Пока рано судить, — ответил врач. — Мы пришьем голову обратно. Остальное требует Божественного Вмешательства.
— Какого еще Божественного Вмешательства?
— Когда молите Бога помочь и спасти кого-нибудь.
— Никогда не слышала об этом, — ответила Королева, потирая подбородок.
— Ну, когда Бог решает жить кому-то или умереть, вроде того.
— А-а, — она щелкнула пальцами. — Хотите сказать это похоже на то, как я решаю отрубать людям головы или нет. Я тоже решаю, кому жить, а кому умереть.
Врач пожал плечами, неуверенный, стоит ли пускаться в дальнейшие объяснения. Он — то точно мог потерять голову из-за своих рассуждений.
— Ващееее, — произнесла она, улыбаясь.
— Ващеее? — удивился врач.
— Новомодное словечко, слышала, так все говорят, — сказала она. — Мне нравится. Чудесатое, и мне нравится, что при этом губы выглядят так, будто собираешься кого-то поцеловать. Ващееее.
— Как скажете, Моя Королева.
— Как я уже сказала: Ващеее, я думаю мой Шалтай выживет. Такое уже прежде случалось с ним в Стране Чудес. Он упал со стены и разбился, что твое пасхальное яичко. Льюис еще написал об этом стишок.
— И он до сих был жив?
— Разумеется. Впрочем, стал немного глупее. Да и похож оннемного на яйцо. Но вы же ведь склеите его скорлупу, хотя желток обратно не впихнешь.
— Мы больше не позволим ему сглупить, — сжалился врач, глядя на Шалтая, свернувшегося калачиком на столе.
— А что не так с тупицами? — спросила она. — Я, между прочим, обожаю тупиц. А теперь уноси свою тупую задницу из моей комнаты, пока я не отрубила тебе голову, — она остановилась, прижав указательный палец к губам. — В последнем предложении я только что сказала, что люблю твою задницу?
Врач хихикнул и поспешил к двери.
— Погоди, — окликнула она. — Маргарет захочет увидеться из — за всей этой ситуации с Шахматистом. Я не желаю, чтобы она увидела своего ребенка таким, иначе с ней возникнут трудности, передай, что я занята.
— Заняты? — переспросил врач. — Чем заняты?
— Черт подери, я ведь Королева! Я могу быть занята, даже играя в крестики-нолики. Проваливай!
Она погладила бедняжку по спине, глядя на резню в саду. Это было завораживающе иронично наблюдать за тем, как мертвые стражники поубивали друг друга из-за гав-гав. Но времени на сантименты у нее не было. Она взяла телефон и набрала четырехзначный номер.
 
— Мистер Джей, — произнесла она. — Полагаю, Вы уже слышали о Шахматисте.
— Разумеется, и мне это не нравится. — Раздался низкий голос из трубки.
— Позвольте догадаться. Вам не нравится, потому что нам неизвестно кто он?
— Именно. Никогда не слышал о Шахматисте в Стране Чудес. Правда, Льюис был просто одержим шахматами после поездки в Россию, где он и изобрел свое знаменитое «защищающуюся ЧупуХу», но он никогда не упоминал о личности Шахматиста.
— Даже в Приключениях Алисы в Зазеркалье?
— Уверен, что нет.
— Значит, все что нам известно — Шахматист знает для чего нужны Шесть Ключей?
— Это все, что Льюис упоминал в своих дневниках, но я и в этом начинаю сомневаться.
Ни в чем нельзя быть уверенным.
— Могу я задать вопрос, Сэр? — Поинтересовалась Королева. — Разве Вы сами не знаете, для чего нужны ключи?
— Знаю, конечно же…, как и ты и прочие заинтересованные в Войне Страны Чудес.
— Так почему этот Шахматист столь важен. Взорвем его как Хиросиму, сами когда-то посоветовали американцам, и избавимся от него. Знаю, мы потеряем мировых лидеров, но у меня уже приготовлены безумцы на их место по всему миру. К завтрашнему дню у нас в кармане будет целый мир.
— Дело не в том, чтобы узнать конечную роль ключей… мы оба об этом знаем. Проблема в том, чтобы узнать нашу конечную роль.
— Оу. — Королева почесала затылок. — Значит, даже зная их местонахождение, мы не знаем, куда их засунуть.
— Да, — раздраженно ответил Мистер Джей. — Позвони, когда узнаешь что-нибудь. Сейчас мне нужно сосредоточиться на другом.
— Правда?
— Кто-то похитил Алису на пути в мой замок, и мне нужно узнать кто он, а потом вернуть ее.
Глава 9
Хоспис «Срок Жизни», Лондон
После того, как Чувак привозит меня к Пиллару, он с визгом разворачивает Корвет и исчезает, оставив меня с открытым ртом, глядя на хоспис, где, как я полагаю, смогу найти Пиллара. Вхожу, не уверенная, что Пиллар здесь делает, поэтому спрашиваю о нем на стойке администратора.
— Ах, Мистер Пиллар, — восклицает она. — Такой очаровательный мужчина. Он в палате № 6.
— Очаровательный, как же, — бормочу я, немного завидуя тем, кто считает его таковым, даже не догадываясь, что он псих…и серийный маньяк.
Я пытаюсь всем улыбаться, пока прохожу к его комнате. Серьезно, ну какое утешение можно дать умирающему человеку, впрочем, я весьма уважительно отношусь ко всей той работе, что тут проводится. Наконец-то, я нахожу его, в Палате № 6.
Он стоит на кровати, пританцовывая с тростью в одной руке и кальяном в другой. Я не слышу, что он говорит, потому что он за стеклом. Зато я вижу, что делают остальные пациенты. Они тоже танцуют, половина курят кальяны, а после сильно закашливаются. Я стучу по стеклу, но никто не обращает внимания.
Движения Пиллара повторяют абсолютно все в комнате, причем все стоят на своих кроватях. Толкая стеклянную дверь, в уши врезается хорошо известная песня, гремящая из кассетного магнитофона 80-х, которые большинство молодых людей моего поколения видели только в старых фильмах. Магнитофон трещит плохо сыгранную версию песни «Не бойтесь Жнеца»(прим. пер. Don`t fear the Reaper — гр. Blue Oyster Cult). Я окликаю Пиллара, но меня по-прежнему никто не замечает. Все танцуют и курят, словно буйные подростки, которые не подвластны тому, что время творит с этим миром. Впрочем, на умирающих они не похожи.
— Послушайте! Послушайте! — Машет им Пиллар. — Довольно танцев.
— Нет! — кричат ему в ответ.
— Серьезно, — он кашляет, и глаза у него сонные. — Мне нужно сказать вам кое-что.
— Что ты красавчик? — хохоча, спрашивает старушка, которая сорвала с руки капельницу и размахивает ею в воздухе.