Генезис. Книга II (СИ)

* * *
Почти весь день, без перерывов даже на обед я потратил на то, чтобы добиться почти полного успокоения браслета. И когда я говорю: «Почти полного», я не имею в виду окончательного умиротворения. Ведь в ином случае мои страдания были бы окончены досрочно. Никто из нас троих не смог добиться окончательного спокойствия, но мы с Волковой явно справились лучше, чем Щеглов, который целых пять часов дёргался и ёрзал на стуле, так до конца и не поняв, что от него требуется.
Однако наш учитель оказался с юморком. В то время, как у Волковой самая спокойная поза выглядела как нечеловечески прямая осанка, моя поза выглядела как нечто бунтарское с закинутыми на стол ногами. Нельзя сказать, что сидеть так было удобно, особенно весь день, но это было всяко лучше, чем получать постоянные удары током.
Вторым фактором было дыхание, которое мне тоже требовалось контролировать, но с ним как раз было меньше всего проблем. Нужный ритм нашёлся достаточно быстро, и был он достаточно спокойным, что радовало. Проблемы начались тогда, когда речь зашла о пульсе. Проблема была в том, что он у меня был своеобразным, ведь ядро маны занимало место сердца и качало по телу кровь, вперемешку с концентрированной маной, но толком контролировать его я не мог. Интересно, а что было бы, не будь у меня пульса вовсе? Как бы я тогда объяснил это Льву Семёновичу?
Попутно со всем этим нам ещё нужно было как-то учиться и запоминать всё то, что рассказывает учитель. Впрочем, об этом я переживал меньше всего, как и Волкова, которая изредка дёргалась, сбиваясь с ритма в те моменты, когда глаза её сдвигались ко входу в аудиторию. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, кого именно она высматривает. Вся академия в курсе, кто сегодня сюда приезжает, и ждёт она именно его, своего старшего брата. Но как бы часто Волкова не гипнотизировала дверь, её брату было не суждено показаться в проходе во время пар. Но до Волковой это дошло только тогда, когда прозвенел последний звонок, и вся остальная группа, кроме нашей тройки, собралась и пошла на выход.
— Поздравляю! — дождавшись, когда все уйдут, Лев Семёнович вышел из-за своего стола, встал напротив нас и широко улыбнулся. — Двое из вас отлично справились с заданием, хоть и не до конца освоили браслет. Что вам осталось? Кажется, сердцебиение и?.. Да, кое-что вы всё же упустили.
Он вздохнул, достал планшет и что-то на нём нажал. В этот момент мне вдруг стало намного легче. Волкова и особенно Щеглов тоже заметно расслабились. Аня скорчилась так, будто сейчас спину сломает. Могу представить, как у неё всё болит. Просидеть столько часов в подобной позе, это уже не здоровая осанка, а самая настоящая пытка. Однако, какое же приятно чувство! С моих плеч будто скинули центнер веса! Вот только браслет всё ещё был на моей руке, и, когда я сбил дыхание, меня снова дёрнуло током.
— Какого?.. — невольно вырвалось из моего рта, и я непонимающе взглянул на учителя.
Моя реакция вызвала у Льва Семёновича улыбку.
— Я же говорил, что у вас будет наказание и вы научитесь многому? — он отложил планшет в сторону. — У меня для вас отличная новость! С этими браслетами вы проходите до тех пор, пока не научитесь контролировать своё дыхание в любое время дня и ночи. Будете всегда поддерживать его в том состоянии, в котором вам указывает браслет. Это научит вас выдержке, дисциплине и самоконтролю. Можете не переживать, с браслетами ничего не случится, вы хоть с ними под воду ныряйте. Кстати, об этом, снять их вы тоже не сможете.
— Ч-чего? — Серафим, который за весь урок едва ли замер хоть на секунду от нескончаемых ударов током, кажется, поперхнулся воздухом, и его снова шандарахнуло.
— Чего слышал, — сухо ответил Лев Семёнович. — Носи на здоровье, Щеглов, и пока не на научишься контролировать своё дыхание, не думая об этом, от браслета не избавишься! До тех пор наслаждайся новой жизнью с искринкой!
— Где мой брат? — вдруг произнесла Волкова серьёзным тоном.
Настрой у неё был такой, будто она уже привыкла к своему дыханию на все сто, но, судя по дёргающемуся пальцу на правой руке, это было не так. Лев Семёнович перевёл на неё заинтересованный взгляд.
 
— Как и обещал, он будет и уже ждёт тебя за дверью, — он кивнул на выход. — Я не хотел мешать занятию. Да и не хотелось шокировать твоего достопочтенного брата образом нашего припадочного Щеглова.
Я усмехнулся, а вот Серафиму было не до смеха. Даже с дыханием ему было разобраться невероятно трудно, и колошматило его будь здоров. У меня стали возникать серьёзные сомнения насчёт целесообразности таких методов тренировок, тем более по отношению к студентам, но мы уже совершеннолетние, точно не дети, да и группа экспериментальная, как ни крути. К тому же… Щеглову такое точно пойдёт на пользу. Уж хуже ему от этого точно не станет.
Когда Волкова услышала, что брат её находится за дверью, она тут же подскочила со стула, видимо, забыла про дыхание и тут же споткнулась, едва не грохнувшись на пол, в последний момент уцепившись руками за парту. Мне стало её как-то даже жаль, ведь она совсем этого не заслужила, а наш учитель, судя по всему, совсем не испытывал жалости и считал такую тренировку действительно полезной.
В конечном счёте у Ани получилось преодолеть свои эмоции от встречи с братом только секунд через тридцать. Но, когда получилось, она спокойно выпрямилась и вышла из аудитории. Краем глаза заметил за на мгновение открывшейся дверью мужчину в сером пиджаке, один из рукавов которого был перевязан у самого плеча. Наши взгляды пересеклись, и дверь закрылась.
— Я тоже могу идти? — попытался как можно спокойней спросить я, но говорить всё ещё было трудно. К такому надо привыкать. Даже мне, человеку, прошедшему через худшие тренировки, это даётся не так легко, как хотелось бы. Лев Семёнович знает, как удивить.
— Можешь, — он кивнул, но перевёл взгляд на Щеглова. — Может, заодно поможешь ему добраться до комнаты?
Мой взгляд упал на Серафима.
— Не, пускай сам добирается, — ответил я и, поднявшись со стула, махнул учителю рукой. — До завтра.
— До завтра. — как-то слегка разочарованно ответил он, но меня этим не пробил.
Намекает своим тоном, чтобы я помог тому, кто недавно пытался меня убить? Ну уж нет. Так далеко я заходить не готов. В моём братстве меня не учили прощать тех, кто дважды воткнул мне нож в спину. Меня учили их убивать, и я не планирую отходить своих убеждений.
В это же время
За дверью
— Юра, я так рада! — слегка дёрнувшись, Аня бросилась в объятия брата.
Подхватив любимую сестрёнку одной рукой, Волков крутанул её так, что ноги в воздух поднялись, и опустил на землю. Аня широко улыбалась и плакала, ведь давно уже не видела брата.
— Привет, — он тоже улыбнулся ей в ответ. — Рад тебя видеть. Как ты тут?
— Получше твоего буду! — она снова дёрнулась и прикрыла рукой браслет, когда взгляд брата упал на него.
— Что это?
— Н-не обращай внимания! — судорожно ответила она. — Просто методика обучения равномерному дыханию.
— Равномерному дыханию? — Волков старший усмехнулся, а затем и вовсе позволил себе рассмеяться. — Вот ведь пройдоха! Всё-таки нашёл способ, как внедрить свою методу.
— Т-ты про нашего учителя?
— Про него самого, — Юра нежно погладил сестру по голове. — Не обижайся на него, он хороший, и, если он что-то делает, значит так надо. Поверь мне, этот браслет — только вершина айсберга. Он ещё покажет вам, на что способен.
— Вы с ним знакомы? — Аня с сомнением посмотрела на старшего брата. — Мне он кажется странным.
— Не странным, просто своеобразным. Мы с ним когда-то учились вместе… — было начал свой рассказ Юра, как вдруг почуял знакомую ауру, пробудившую в нём зверя. — СТОЯТЬ!!
Он взревел так, что окна академии заходили ходуном. Уже через секунду он стоял в трёх метрах от сестры, держа за шею ученика, который только что вышел из аудитории. Принюхавшись, Волков оскалился и посмотрел пареньку в глаза.