Воплощённый. Проклятье рода (СИ)

Чёрт, я смотрел на симпатичную незнакомую девушку, разговаривал с ней, отвечал на её вопросы, немного подкалывал, и поражался сам себе. Совсем недавно, хоть и в прошлой жизни, я не был отпетым бабником и простые разговоры с симпатичными девушками стоили мне определённых нервов и сил. Не таких уж больших, некоторые одноклассники вообще не могли связать и пары слов, и вот так лицом к лицу столкнувшись с незнакомкой, лажали по-чёрному. У меня такой проблемы не было, но любой разговор с девушками, так или иначе, отличался от разговора с друзьями, родителями, братом. В каждом услышанном слове я судорожно искал скрытые смыслы. Каждое сказанное слово я проверял на то, что собеседница может подумать. Всегда был какой-то дискомфорт. Не было естественности.
Сейчас же мне было похрену, что она имела ввиду и совершенно наплевать, что она может услышать в моих словах. Я услышал то, что услышал и сказал то, что сказал. А ещё я был страшно голоден, о чём и сообщил набирающей воздуха для того, чтобы мне что-то высказать, девушке.
— Сскотина! — она сдулась так и не сказав ни слова из того, что собиралась, но тут же встрепенулась, — тебя сюда сразу от директора привели? Директор, склад, карцер?
Я кивнул на оба вопроса, наблюдая, как Сухорукова в каком-то неестественном возбуждении роется в папке, которую ей вручила сопровождающая. Листы немного желтоватой бумаги, исписанные местами наполовину, местами полностью, испещрённые непонятными схемами, рисунками, девушка листала со скоростью машинки, пересчитывающей купюры.
— Ага. Нашла, — пробормотала девушка и выдернула из папки очередной лист, с какой-то таблицей и крупной ярко-красной печатью, всмотрелась в мелкие строчки и радостно подпрыгнула, взмахнув листочком, — Да! Пошли все в хаос! У меня сегодня праздник!
Цапнула меня за руку и мы куда-то стремительно дёрнули.
Через пятнадцать минут лавирования по широким и разнообразным коридорам школы, местами почти переходя на бег, мы замерли перед скромной, выкрашенной в белый цвет, дверью, из-за которой доносились вполне понятые и ожидаемые запахи. Ну вот! Другое дело! А то постоянное шипение на все вопросы, настойчивые просьбы заткнуться и не отставать на любые попытки уточнить, куда мы несёмся, меня уже изрядно напрягли.
Еда! Из-за двери пахло едой, и мой живот выдал «буурк», возмущённый тем, что мы тут, а еда где-то там.
Вот только табличка на двери внушала некоторые опасения.
«Столовая. Только для администрации»
— Ты уверена, что нам сюда можно?
— Вот сейчас и узнаем, врут ли правила, или нет, — дёрнула плечом Екатерина и целеустремлённо толкнула дверь, входя в столовую для администрации и затаскивая меня за собой.
— Сухорукова, ты не заблудилась? И что ты тут делаешь, тебя же на трое суток в карцер закрыли? — из-за раздатки нас окликнула дородная тётка с огромным половником в руках, одетая в белоснежный халат и белоснежный же поварской колпак, стоило только переступить порог столовой.
— Меня Варвара Степановна выпустила и уполномочила вот этим парнем заниматься, Зинаида Фёдоровна, — мило улыбнулась Екатерина и кивнула на меня, — новенький он, показываю ему тут всё.
— Куратор, ты теперь, стало быть, — по-доброму улыбнулась повариха, — и как? Повезло? Не повезло?
— Повезло, Зинаида Фёдоровна, меню второй категории!
— Ох, ты ж, — всплеснула руками называемая Зинаидой Фёдоровной повариха, и сделала это так забавно и искренне, что мне самому стало очень радостно за то, как же повезло Сухоруковой со мной и каким-то там вторым классом, — тогда беги скорее за подносами и, заодно, распоряжение на категорию питания дай мне одним глазком глянуть. Ты, конечно, девочка грамотная, я не сомневаюсь, что читать умеешь, но порядок — он во всём должен быть!
От последней фразы поварихи стегануло чем-то странным и жёстким, словно порывом ветра от взмаха крыла огромной птицы. Или грифона. И в столовой резко стало неуютно.
— Конечно, Зинаида Фёдоровна, — пискнула мой куратор и словно на деревянных ногах двинулась в сторону приветливо улыбающейся поварихи, доставая из папки тот самый лист с красной печатью, — вот, тут личная печать господина директора.
 
— Вижу, Сухорукова, вижу, — кивнула повариха, и давление, прижимающее нас к полу, исчезло, как и не было, — действительно повезло! Берите подносы, приятного аппетита!
К обеду мы приступили только через десять минут. И как бы моя куратор не пыталась ускорить этот процесс, но моё любопытство оказалось сильнее голода. Вопросов у меня накопилось, именно касательно питания, просто море и я считал их довольно важными, чтобы немного отложить процесс набивания брюха.
Моё меню, как оказалось, включало в себя определённое количество баллов, на которые можно было набрать всяких разных вкусностей и питательностей из обозначенной категории. В моём случае — категория была вторая. Чтобы понимать, меню второй категории было положено преподавателям и администрации школы. Первая категория полагалась гостям школы в ранге родовых магов и выше. Ученики питались по третьей категории, а те, у кого не шла учёба, падали в четвёртую. Самое дно — пятая категория, рухнувших туда кормили одной питательной массой. Это я узнал, рассматривая ассортимент еды, предлагаемой к выбору и задав Сухоруковой логичный вопрос, всегда ли тут так кормят. Тут то всегда. Вот только войти сюда простой ученик может в очень редких случаях. Да и то, далеко не все об этих самых случаях знают. Моя куратор — знает.
Количество баллов на одного человека в моём меню было достаточно, чтобы прокормить одного очень голодного хищника. Весьма крупного хищника. Да ещё и пропущенный завтрак не сгорал, и его баллы тоже можно было использовать. Что моя куратор и проделала, выбрав для меня нормальный такой обед, состоящий из тазика борща со сметаной, огромной миски с картофельной пюрешкой и двумя толстенными котлетами, какой-то непонятной овощной бурды, оказавшейся вкусной штукой, и шикарного компота с ароматной выпечкой. Себе же, сурово на меня зыркнув, набрала на все баллы с завтрака, сладостей и пирожных.
И уже буквально через пару минут, пройдя мимо по-домашнему мило улыбающейся Зинаиды Фёдоровны, проконтролировавшей наши подносы, мы добрались до столов и приступили к обеду.
Вернее, обедал тут только я. Девушка так и давилась одними сладостями.
Пока мы если, никаких разговоров вести было невозможно. Девушка разве что не урчала, вгрызаясь в сладкое. Да и я с огромным трудом старался кушать культурно, держа свой чудовищный голод в узде. Меню второй категории — вещь!
Но посидеть, попереваривать, нам не дали. Та же дородная повариха, не спускающая с нас глаз всё то время, пока мы ели, дождалась, когда наши тарелки опустеют и милостиво разрешила не тащить их на стол грязной посуды.
— Посуду оставьте на столе, сами уберём, — услышал я её голос, как только допил последний глоток и опустил пустой стакан из-под компота на стол, — сами — выметайтесь, нечего вам тут рассиживаться!
Удалялись от столовой мы чуть ли не ещё стремительнее, чем шли в неё.
— Жуткая повариха, — заметил я, когда мы отошли уже достаточно далеко.
— Пха! — чуть не подавилась воздухом Екатерина, — не ляпни такого при Зинаиде Фёдоровне, заикой останешься! Повариха, скажешь тоже. Она заместитель директора по вопросам питания. И до кучи боевой волхв третьего класса! Или по новомодному табелю маг-универсал!
— Это настолько круто?
— Круто? Ты из какой дыры вылез? — девушка покосилась на меня удивлённым взглядом, а потом, как будто что-то вспомнив, закатила глаза, — хаос! Ты же беспамятный! Вот свезло, так свезло! Пока идём, молчи, а то ляпнешь что-нибудь, и тебя в землю закатают.
 
Кому и что я могу ляпнуть, я понял буквально через минуту, когда прозвенел звонок. Явно магически усиленный, заставляющий сытое брюхо реагировать болезненным спазмом, шевеля волосы на затылке и стягивая кожу на шрамах.
С громким треском несколько дверей впереди по коридору распахнулись, как будто выбитые ногами и в широкий и до этого момента пустой коридор хлынули куцые ручейки учеников школы.