Воплощённый. Проклятье рода (СИ)
Ответа на этот вопрос не последовало. Девушка надулась и спрятала лицо в кружке с чаем, делая вид, что наслаждается ароматом.
— Зря ты не хочешь видеть очевидного, — смягчил давление Вермайер, — озвученные признаки не уникальны. Что-то похожее есть у Терентьевых и Прохоровых. И, говорят, что похожий сигил встречали на японских островах.
— Я знаю, — кивнула девушка, успокаиваясь, — Терентьевы могут в боевой форме касанием руки накладывать паралич на живых, а Прохоровы касанием высасывают ману из артефактов.
— А у японцев, по слухам, напитывают маной меч и рубят им всё что под руку попадётся. Даже заклинания разрубают. Похоже на твоего?
— Похоже, — кивнула девушка.
— Тогда посиди, подумай над тем, что я у тебя спросил в самом начале нашего разговора. А я, пока, заварю нам ещё чаю, — с этими словами Вермайер направился на кухню, оставив девушку наедине со своими мыслями.
Подумать девушке было над чем. Решение пойти за Алексом, вступить в «Крылатую бригаду», бросив путь медика и стать командным магом поддержки не было спонтанным. Даже близко. Она прекрасно понимала все риски, понимала, что её ждёт на этом пути. Все тяготы и невзгоды. Понимала и была готова с этим мириться.
Только чтобы стать сильнее!
Чтобы изгнать чёрный, беспроглядный страх, снова пробивший дорогу в её сны.
Чтобы быть готовой, когда чудовище придёт за ней снова.
Страшное чудовище, похожее на человека. Существо, с красными, горящими глазами, багровой, покрытой шрамами кожей, чёрными губами и рогами, торчащими изо лба и загибающимися к затылку. Толстыми, грубыми рогами. Чудовище внушало такой безотчётный ужас, что просыпаясь в истерике, девушка старалась забиться в какой-нибудь угол и сидеть там тихо-тихо, чтобы её никто не нашёл. Всё как в детстве.
Когда ей было шесть, родители отправили её к друзьям. Девочке сказали, что в гости, но чуть позже, став старше, девочка поняла, что на самом деле её прятали, надеясь, что хоть она переживёт грядущий кошмар.
Спрятали её плохо. Но девочке повезло. Она пережила.
И не повезло. Она повстречалась с ним.
Это чудовище пришло к ней, когда Катя играла в куличики во дворе частной усадьбы, за высоким забором, под охраной, в полной безопасности. Просто материализовалось рядом, наклонилось, взяло шестилетнюю Катю за подбородок, заставило смотреть на себя и прохрипело прямо в лицо испуганному до истерики ребёнку:
— Гнилое семя должно сдохнуть! Я приду за тобой, когда ты станешь взрослой! Жди и дрожи, дочь проклятой!
После этого монстр развернулся и ушёл, оставив шестилетнюю девочку лежать на сыром песке и в истерике царапать землю, пытаясь протолкнуть сквозь сжатое спазмом горло живительный воздух.
Её долго лечили. Дядя Август, его знакомые. Заставить забыть этого монстра они не смогли. Лишь пригасили яркость воспоминаний, дав ребёнку возможность жить дальше. Много позже, уже тут, в школе, Екатерина, взявшая фамилию Сухорукова, узнала, кто это был. Библиотека школы содержала много информации не только о диких планах и их обитателях, ежегодно разрывающих границы миров и истребляющих человечество. Было много книг и о планах Воплощённых. И о родах, их воплотивших. Как союзных Империи, так и враждующих с ней.
Не все планы, воплощаемые волей магов, были дружелюбны. Мана некоторых запускала множественные изменения, меняя людей, живущих на своей территории. И не всегда изменения затрагивали только внешность.
Когда Катя, листая энциклопедию, увидела картинку, с которой на неё смотрел монстр из детства, она чуть не заорала пряма там, в библиотеке. Прижала руки ко рту, не давая крику вырваться, да так и просидела до самого вечера. Слёзы текли по щекам, а с фотографии в книге на неё смотрел убийца её родителей.
«…Ифрит. Специально тренированный и подготовленный убийца магов. Человек, переживший несколько кровавых ритуалов под воздействием маны Воплощённого Яростного-Огня. Фанатично предан роду, который его создал. Подтверждённые способности: Огненный щит, Полёт, Телепортация, Иммунитет к магии первого и второго круга…»
И этот Ифрит обещал вернуться, когда ей будет восемнадцать.
Сейчас ей шестнадцать. Осталось два года.
Ещё месяц назад она старалась гнать от себя мысли о будущем, потому что не видела выхода. Вырванная из привычной среды, её магия сформировалась не корректно, весь потенциал был загублен. Сильным магом ей было не стать и даже её сигил, последняя память о родителях, не отзывался, ослабленный до предела.
Дядя был убеждён, что война родов окончена и им больше ничего не грозит, если они будут сидеть тише воды, ниже травы. Или, если что, её защитит император, когда она принесёт ему вассальную клятву как вольный маг-медик. Полностью повторив его путь.
Вот только в защиту императора Катя не верила. Маму и папу он не защитил, хотя их род был вассальным.
Ещё месяц назад она жила по инерции, делая вид, что всё хорошо. Демонстрируя всем уверенность в том, что её ждёт долгая и счастливая служба, что она вырастет и станет великим магом.
По ночам же плача в подушку или просыпаясь от ужаса и слыша каркающий голос:
— Жди и дрожи!
Месяц назад никакого выхода не существовало.
А сейчас появился.
Вместе с её новым подопечным.
Долгий месяц, когда она пыталась быть вежливой, старалась улыбаться. Наверное, самый тяжёлый месяц в её жизни. Никогда раньше ей не было так тяжело делать вид, что всё в порядке.
Пока однажды, не случилось ЭТО.
После долгой изнурительной тренировки, той самой, когда Алекс разрубил на пополам четыре макивары, но ни одну из них так и не отклонил ни на градус от вертикали, парень бросил на пол ещё не осыпавшийся чёрными хлопьями учебный инвентарь и уполз обессиленный к себе в общагу. Она долго сидела и смотрела на эту металлическую палку, пока в сердцах, от злости на жизнь, на лютую несправедливость, на собственную слабость, на всё-всё-всё, подскочила, подхватила её с пола и рубанула по ещё целой макаваре. Желая вбить ухмылку императорского гремлина в пол, вкладывая в удар всю магию, всю ману, всю силу, которая была ей доступна. И как, уже нанося удар, с разочарованием смотрела на чёрные хлопья, на которые рассыпался учебный клинок.
И как потом несколько дней девушка пыталась понять и осознать, что произошло в следующее мгновение, откуда в её руке взялся призрачный, курящийся угрожающим фиолетовым дымом клинок, с которого и осыпались чёрные хлопья и как, грёбаный хаос, она смогла перерубить этим клинком пятую макивару, оставив точно такой же срез, как оставил на предыдущих четырёх Алекс.
А ещё чуть позже, когда дядя Август залечил ей магические ожоги рук и перестал ругаться, девушка обратила внимание, что магия стала даваться ей проще. Заклинания слушались лучше. Мана Порядка, такая твёрдая, бескомпромиссная и упёртая, стала мягче, послушнее, податливее.
Проведя измерения, Катя с полным обалдением осознала, что стала сильнее. Её коэффициент адаптации, проклятье, ставшее её спутником жизни, цена её спасения, вдруг, без всяких предпосылок, изменился. Стал выше.
Дальше — больше. Возбуждённая до предела девушка проверила всё, до чего смогла дотянуться без привлечения посторонних. Проверила и не поверила самой себе.
Она. Стала. Сильнее.
То, что она относила на счёт Алекса, считая, что её заклинания ложатся на него с полной силой из-за его высокого коэффициента принятия маны, было и так, и не так одновременно. Да, его особенность делала её заклинания поддержки сильнее. Но она и сама по себе подтянулась, и должна была это заметить, так как одно и тоже «обновление», которым девушка восстанавливала Алексу силы во время тренировок, давало всё больший и больший эффект.
И вот тут она первый раз остановилась, совершенно не зная что делать.
Она была уверена, что это никакой не сигил. Даже близко. Никакой сигил никогда так не воздействовал на других. Не мог вмешиваться в магию постороннего человека, менять её, деформировать, адаптировать. Подстраивать.